Алла Сергеевна попыталась приподняться, но тело не слушалось. Руки затекли так, что казалось, их вообще нет. Через окно она увидела, как ее сын Пётр с Мариной торопливо удаляются по лесной тропинке.
Старушка хотела крикнуть, но из горла вырвался лишь слабый хрип. Сколько она пролежала связанной в этой заброшенной охотничьей избушке? Час? День? Время потеряло всякий смысл.
"Неужели сын способен на такое?" — мысль эта причиняла боль сильнее, чем затёкшие конечности.
Всё началось полтора года назад, когда Пётр с женой вернулись в родительский дом. Очередной бизнес прогорел, работу найти не получалось. Алла Сергеевна приняла их с радостью — всё-таки семья.
У неё был просторный дом и приличные накопления — плод десятилетий труда с покойным мужем. Они всегда жили скромно, откладывая деньги для внука Вани.
Когда Пётр узнал о размере сбережений, глаза его загорелись нездоровым блеском.
— Мать, да ты богачка! И молчала всё это время?
— Какое там богатство, сынок. Это для Вани, на квартиру ему.
— Пусть сам зарабатывает! У тебя сын есть, между прочим.
После этого разговора атмосфера в доме изменилась. Пётр постоянно клянчил деньги на новые "проекты", а когда получал отказ, устраивал скандалы. Марина поддерживала мужа, намекая, что свекровь "засиделась" в их доме.
Спасало только то, что Ваня учился в другом городе и не видел этого кошмара.
А потом Пётр предложил "съездить на природу". Алла Сергеевна не хотела, но сын так настаивал, что она согласилась. В машине её угостили чаем, после которого она провалилась в темноту.
Очнулась в холодной избушке, со связанными руками.
Слёзы катились по морщинистым щекам. Как могло такое случиться? Неужели деньги важнее матери?
Внезапно снаружи послышались голоса. Девичий голос разговаривал с кем-то, потом раздался лай. Алла Сергеевна напряглась, пытаясь разглядеть что-то в окно.
В дверях показалась молодая девушка с маленькой собачкой.
— Господи! Бабушка, что с вами?
Девушка бросилась развязывать узлы. Алла Сергеевна застонала — боль в затёкших руках была невыносимой.
— Потерпите, сейчас разотру, — девушка принялась массировать её кисти.
— Спасибо, доченька. Воды бы...
— Я мигом!
Незнакомка вернулась с котелком родниковой воды. Алла Сергеевна жадно пила, чувствуя, как возвращаются силы.
— Меня Алёна зовут, — представилась девушка. — А вы как здесь оказались?
Пожилая женщина рассказала свою историю. Алёна слушала, округлив глаза.
— Как же так можно с родной матерью? Хотя моя мама тоже... Привела мужика, который ко мне пристаёт, а когда я пожаловалась, назвала меня подстилкой. Вот я и ушла из дома.
— Куда же ты пойдёшь?
— Не знаю. Может, здесь останусь?
Алла Сергеевна вздохнула:
— Тут не выживешь, Алёнушка. Нужно к людям выбираться.
— А зачем? Что нас там хорошего ждёт?
Они провели в избушке неделю. Алёна ночами пробиралась к себе на огород, приносила картошку и овощи. Но становилось всё холоднее.
— У моей бабушки километрах в пятнадцати была деревенька, — задумчиво сказала Алёна. — Дом давно заброшен, но это лучше, чем в лесу.
— Не заблудимся?
— Постараемся не заблудиться.
Они вышли рано утром, когда туман ещё стелился по земле. Тошка — собачка Алёны — бежал впереди, обнюхивая тропинку.
К обеду стало ясно, что они сбились с пути. Алла Сергеевна заметила растерянность в глазах спутницы.
— Давай отдохнём, — предложила она.
— Я просто давно здесь не была, всё изменилось, — Алёна заплакала. — Простите.
— Ничего страшного. Я жизнь прожила, а тебе ещё жить. Найдём дорогу.
Но дорога не находилась. Они плутали второй день, запасы закончились. Когда попал под дождь, Алёна простудилась. К вечеру у неё поднялась температура.
Алла Сергеевна обтирала девушку водой из лужи, молилась, плакала. Силы покидали и её саму.
"Вот так и умрём здесь обе," — думала она.
Тошка вдруг громко залаял, глядя в чащу.
— Тихо, Тошенька, — Алла Сергеевна хотела успокоить пса, но даже встать не могла.
— Бабуля!
Она открыла глаза. Над ней склонился Ваня, её любимый внук. За ним стояли люди в походной одежде, с рюкзаками.
— Ванечка? Это правда ты?
— Всё хорошо, бабуль. Сейчас мы вас вытащим отсюда.
Один из спасателей дал Алёне лекарство, согрел чаем. Девушку уложили на носилки. Тошка запрыгнул к хозяйке и уснул у неё на руке.
Алла Сергеевна держалась из последних сил, опираясь на внука.
— Как ты нас нашёл? — только и спросила она.
— Долгая история, бабуль. Главное, что нашёл. А папа с мамой... уехали далеко. Не захочешь — не увидишь больше. Я их отпустил, не поднялась рука.
— Правильно, Ванюша. Не бери грех на душу.
Когда лес наконец закончился и показалась просека, Алла Сергеевна просто села на землю. Подъехала скорая, забрала Алёну. Ваня сунул Тошку себе за пазуху.
Через две недели жизнь вошла в новую колею. Алла Сергеевна готовила на кухне, когда Ваня собрался уходить.
— Куда это ты?
— Прогуляться.
— Тогда возьми вот, — она протянула ему контейнер с едой. — В больнице кормят неважно.
Ваня засмеялся:
— Откуда ты знаешь?
— Положено мне знать. И Тошку куда тащишь?
— Алёнка про него спрашивает постоянно, вот решил порадовать.
— Смотри не морочь девчонке голову, понял?
— Ба!
Внук выскочил за дверь. Алла Сергеевна улыбнулась:
— Похоже, поживём ещё. Может, и правнуков понянчу.
Жизнь продолжалась. Иногда ночью к ней приходили воспоминания о той холодной избушке, о связанных руках, об ужасе предательства. Но рядом был Ваня, который доказал, что настоящая семья — это не кровь, а преданность.
А Алёна после выписки приехала к ним с Тошкой. Девушка стеснялась, но Алла Сергеевна настояла, чтобы та пожила у них.
— Мест много, и мне веселее будет.
Так в доме появился новый человек. Алёна оказалась мастерицей на все руки: шила, вышивала, отлично готовила. Ваня старался не показывать, но старушка видела, как он смотрит на девушку.
"Дай-то Бог," — думала Алла Сергеевна, глядя на молодых.