— И не надо делать вид, будто всё в порядке! — Снежана резко поставила тарелку на стол. Котлета поехала в сторону, оставив полоску масла на скатерти. — Твоя сестра считает меня плохой хозяйкой? Так пусть не приходит жрать мои котлеты!
— Снеж... ну хватит, — тихо сказал Виктор, муж, не глядя. Он ковырял вилкой салат.
— Хватит? Да я молчала три года, Вить! Три года это "ой, у вас пыль на подоконнике", "а борщ пересолён", "я бы детям так не подавала". Не приходит больше — и точка.
Соседний стул скрипнул, когда Снежана села. Гул стиральной машины из ванной, промозглый холод из щели под окном, запах подгоревших котлет — всё раздражало одновременно.
— Снеж, — Витя поднял взгляд устало. — Она просто… ну, ты же знаешь, язык у неё такой.
— А руки у неё какие? Десять лет живём — хоть раз помогла? Только рот открывает. А ты сидишь. Молча. Как будто тебя это не касается.
Он замолчал.
Из соседней комнаты раздался шум телевизора — ведущая бодро говорила о скидках к Новому году. На экране блестели гирлянды, в их кухне — запотевшие стекла и тарелки с остывшим ужином.
На следующее утро Снежана проснулась рано. Было ещё темно, батареи еле тёплые. Она накинула халат, включила чайник. Витькин храп за стеной звучал ровно, спокойно, будто вчера ничего не было.
На столе — та самая тарелка. Она не вымыла её нарочно. Поджаристая корочка на котлете стала серой, жир застыл. "Пусть видит", — подумала она.
— Я, может, не выспался.
— А я, может, тоже, — буркнула она. — Хозяйка-то плохая, помнишь?
Он промолчал. Налил кофе, сел напротив.
— Снеж... она — сестра мне. Мы ж не будем через неё ругаться.
— Мы уже, Витя. Только ты ещё не понял.
Днём она пошла в магазин. На улице — мороз, застывшие лужи, короткий день. Люди спешили, кутаясь в шарфы. Возле дома тянуло дымом и хлоркой из подъезда.
— О, Снежан! — позвала соседка Галя. — Что-то ты хмурая, как ноябрь.
— Да так, Галь... котлеты пригорели, муж молчит, его сестра учит жить.
— А чего ты переживаешь? — усмехнулась та. — Они у тебя все одинаковые, эти "родственные". На шею садятся — потом ножками болтают.
Снежана улыбнулась краешком губ. Галя ещё что-то говорила, но та уже не слушала. Мысли вернулись домой — к Виктору, к его тихому "она просто такая".
Вечером Витина сестра объявилась. Без звонка, как обычно.
— Мы тут с сыном заезжали мимо, — сказала, снимая пальто. — Хотела хоть нормальный ужин поесть. У вас, небось, опять одно пюре?
Снежана молча вытянула руку и убрала тарелку со стола.
— Ужин позже. Ты же не хочешь есть у плохой хозяйки?
Молчание было оглушительным.
— Ты чего, сдурела? — свекровь ахнула — на фоне телевизора её голос казался визгом. — Девчонка пошутила, а ты сцены устраиваешь.
— Сцены? — Снежана подняла взгляд. — Это не сцена. Это точка.
Виктор стоял в дверях кухни, в спортивных штанах, бледный.
— Снеж, хватит, при ребёнке...
— Пусть видит, — ответила она спокойно. — Пусть знает, что тётю я больше не жду. Ни на борщ, ни на котлеты.
Ночь была длинной. Снежана лежала, глядя в потолок, и слушала, как за стенкой Виктор шепчется по телефону. Голос у него был тихий, виноватый.
"Слушай, Ир, ты не принимай так... она нервничает..."
Пауза. Потом: "Да, я с ней поговорю. Конечно, про котлеты — бред полный".
Снежана отвернулась к стене.
Её трясло не от обиды — от усталости. Знаешь, когда сил нет даже ругаться? Когда каждый день — как будто заново стираешь одну и ту же скатерть: пятно всё равно проступает.
Через три дня она прибиралась. В шкафу под салфетками нашла старую папку. Сердце почему-то кольнуло: синяя, потрёпанная, с их фамилией на боку. Открыла.
Внутри — квитанции, чеки, письма. На краю конверта надпись: «На дачу Витькиной сестре».
А под ним — ещё один, с тем же почерком: «Наш долг — вернуть».
И рядом вырезка из газеты: "Городской совет. Программа помощи семьям в долгах…"
Снежана прижала конверт к груди.
Постепенно стало ясно: Виктор месяцами давал сестре деньги, покрывал её кредиты, потом из своего жалования возвращал.
Она села на табурет, не веря.
Стало вдруг страшно — и странно тихо.
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...