— Так ты серьёзно? — Марина подняла глаза от монитора. — Ты хочешь сказать, что это я виновата?
— А кто ещё? — ровно, почти спокойно сказала Лариса. — Документы же у тебя были.
В бухгалтерии стояла тишина — та, что бывает после громких слов. За окном тянулся влажный февраль, по стеклу текли струйки моросящего дождя, а в углу медленно догорала лампочка в настольной лампе.
— Ларис, не начинай, ладно? — Марина глотнула воздух, будто оправдывалась. — Я не трогала ничего. Может, ты сама… перепутала файлы.
— Я не путаю, — коротко сказала Лариса. — Тридцать лет на одной должности, ты забыла?
Она отвернулась, чтобы скрыть, как дрогнули губы. Последние недели в офисе всё шло наперекосяк. Мелкие придирки шефа, раздражённый шёпот за спиной, пересмотр отчётов, проверка кассы.
Иногда ей казалось, что воздух стал другим — густым, липким, будто кто-то нарочно включил невидимую печку сплетен.
— Ларис, я не враг тебе. Но ты сама видишь — начальство недовольно, — тихо добавила Марина.
— Я вижу. Только не понимаю — с чего вдруг.
Она пошла в архивную комнату. Половицы под ногами скрипнули, в лицо потянуло холодом с окна. На подоконнике лежала чашка с остывшим кофе. Лариса подумала: «Так же и я — никому не нужна, пока тёплая».
Вечером, выходя из здания, заела дверь. Она дёрнула замок, потом со злости ударила плечом. За дверью слышались голоса, кто-то смеялся. Узнала смех — Галина Сергеевна, их новый начальник отдела. И Маринин — звонкий, уверенный.
Плечи Ларисы устало опустились. Она вспомнила, как осенью Галину привели в кабинет: молодая, энергичная, «с новыми идеями». Тогда Лариса даже помогла ей разобраться в системе. А теперь именно с её подачи пошёл слух, будто Лариса прячет заметки о подотчётных суммах.
Дома — тишина. Только гул стиральной машины где-то в ванной.
Сын прислал короткое сообщение:
"Мам, извини, не приеду опять. Завал."
Лариса открыла холодильник. Пустая кастрюля, кусочек колбасы, баночка варенья. Поставила чайник, заварила чёрный чай в потрёпанной кружке. Села у окна, глядя на мокрые фонари.
Пахло сыростью, как в офисе в конце смены. Всё смешалось — усталость, обида, пустота.
— Может, правда пора уходить, — сказала она вслух. — Только куда?
Через два дня её вызвали к директору.
Он держался неожиданно мягко, даже вежливо.
— Лариса Петровна, вам ведь нелегко, — начал он. — Коллектив у нас молодой, динамичный… не всем комфортно в таком темпе.
— Прекратите, — оборвала Лариса. — Я понимаю, к чему вы.
Подписала заявление на увольнение, будто расписку в старом долге.
Когда вышла на улицу, шёл туман. Воздух был влажный, будто дышать не хотелось. В руках бумажка, на сердце — странная лёгкость. Словно всё кончилось и только теперь начинается что‑то, чего она ещё не понимает.
Через неделю она встретила Марину случайно — у магазина. Та отвела взгляд, но Лариса подошла сама.
— Ну как, без меня справляетесь?
— Нормально, — коротко. — Галина всем довольна.
— Верю. Она теперь у вас главная.
Марина стояла неловко, мяла ремешок сумки.
— Лариса… я хотела сказать… не всё так, как ты думаешь.
— Поздно.
Лариса повернулась к переходу. Светофор мигал, лился мелкий дождь. Вокруг были люди — суетливые, чужие, с зонтами. Она шагнула на мокрый асфальт, думая только об одном: что теперь с ней будет?
Вечером разбирала ящики письменного стола. Бумаги, старые ручки, чеки, квитанции. На дне нашла плотный конверт, перевязанный бечёвкой.
На нём — чужой почерк: «Запасной отчёт, сохранить до проверки». Подпись: «Г.С.».
Галина Сергеевна.
Лариса нахмурилась, резко разорвала конверт. Внутри — копии ведомостей, с правками от руки. И приписка карандашом:
"Если вскроют — сказать, что это Лариса принесла."
Руки задрожали. Она закрыла глаза, чувствуя тошноту и странное облегчение. Всё встало на место.
Она тихо усмехнулась, глядя на пачку бумаг.
— Вот значит как…
Из кухни донёсся короткий щелчок — села батарейка в настенных часах. Тиканье исчезло, и вдруг стало по‑настоящему тихо.
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...