Рассказ "Грешница"
Глава 1
Глава 42
Не сразу успокоилась Ольшанка после всех потрясений. А когда вырывающегося и воющего Алексея повели в машину, ко двору Дарьи сбежалась, наверное, вся деревня. Но она сама из дома так и не вышла. Больше всего на свете Даша боялась снова встретиться глазами с Алексеем и прочитать в них свой приговор, который пока откладывался на никому неизвестный срок.
Но вот задержанного увезли, и Гаврилов тоже направился к своей машине. За ним двинулись ольховские охотники.
— Расходитесь уже! Чего ты пораззявили? Концерт вам тут, что ли? — прикрикнул на толпу Тимофей Петров, пробираясь сквозь окруживших его людей к калитке. И нахмурился, увидев среди деревенских баб свою жену. — А ты чего сюда припёрлась? Ну-ка, живо домой!
Народ, словно только и дожидавшийся его приказа, начал быстро расходиться. Галина фыркнула, но с мужем спорить не стала. Всё что нужно, она и так видела, а остальное ей было уже неинтересно. Однако обернувшись, она успела заметить, как на крыльцо поднялся Костя Немец и Даша, встретившись с ним в дверях, сама впустила его в дом.
— Вот ведь шушера городская, — тихонько ахнула Галина, не замечая, что говорит это вслух.
— Что ты сказала? — обернулся к ней Тимофей.
— Ничего! — ткнула она его ладонью в спину. — Сказала, что если ещё раз тебя тут увижу, возьму ножницы и без хоботка оставлю.
— Совсем сдурела, что ли? — покосился на жену Тимофей, так ничего и не поняв. А немного поразмыслив, повернулся к ней: — И никакой у меня не хоботок. А вовсе даже хобот! Как у мамонта! Забыла?
— Забудешь с тобой... — снова подтолкнула мужа Галина. — Да иди ты уже! Тоже мне, мамонт нашёлся...
***
Костя прошёл вслед за Дарьей на кухню и, пока она ставила чайник, присел к столу:
— Ну ты как, Даша? Сильно испугалась?
— До смерти, — кивнула она, присаживаясь на стул, чтобы унять дрожь в ногах. — Знаешь, Костя, я раньше не верила, что человек может испытывать такой дикий ужас. Это просто что-то сверхъестественное. Не могу даже объяснить тебе. Как бы это сказать? Ты боишься не смерти, а чего-то другого. На животном уровне. Как у первобытных людей. Они же не понимали, что такое жизнь или смерть и не умели философствовать на эту тему. Но цепенели и тряслись от ужаса при виде хищников или врагов из других племён. Вот и я не могу унять дрожь при виде Алексея. Понимаешь? Вы поймали его, он лежит связанный, и ничего плохого причинить мне не может. А меня колотит так, что стоять невозможно. Ноги не держат и вообще всё тело отключается.
— Так ты и отключилась, — кивнул Константин. - Упала в обморок и всё тут.
Дарья поставила перед ним чашку чая, но вдруг спохватилась:
— Ой, Костя, а может быть ты выпить хочешь? Ксюша перед отъездом купила бутылку вина.
— Очень хочу, — улыбнулся Константин. — Но не буду. Я, Даша, завязать решил. Просто сам. Безо всяких кодировок. Надоело. Жизнь проходит, а я её как будто и не вижу.
— Ой, какой ты молодец! — всплеснула руками Дарья. — Это очень хорошо! И я в тебя верю. Ты сильный и обязательно справишься с этим, тем более, если захотел сам.
Константин покачал головой:
— Нет, это всё благодаря тебе. Ну и Ксюше, конечно же. С тех пор как вы приехали к нам в деревню, тут всё стало по-другому. Тоже не могу объяснить тебе это словами. Ну как будто постоянно было болото и болото. Никаких событий, все дни одинаковые. Одна серость кругом. А сейчас вроде как ожило всё.
— Да уж, — кивнула Дарья. — Зато я чуть не умерла.
— Можешь теперь забыть об этом, — вновь улыбнулся Константин, с удовольствием потягивая горячий ароматный чай. — Если Алёху скрутили, значит больше не выпустят. Гаврилов сказал, что его сначала в СИЗО будут держать, а потом в психушку отправят. Туда ему, полоумному, и дорога.
Он уже хотел было рассказать, как Алексей много лет назад зарубил топором собственную мать, но вовремя спохватился и заговорил о другом:
— На самом деле, у нас здесь не так уж и плохо. Хочешь, завтра вместе сходим в лес? Я покажу тебе грибные и ягодные места. Сейчас как раз сезон начинается. Конечно, самый пик на август-сентябрь придётся, но в лесу уже и сейчас есть чем поживиться.
— Ой, нет, — Дарья испуганно замахала на него руками. — Мне кажется, после того, что случилось, я в лес вообще никогда не смогу пойти.
— А вот это ты брось! — потребовал Константин. — Сейчас проводишь меня, закрывайся и ложись спать. Никто тебя тут больше не тронет. А утром я зайду за тобой и покажу такие красивые места, что просто закачаешься. В конце концов, не можешь же ты постоянно сидеть дома. Так что смотри, поутру я обязательно приду за тобой. Тебе нужно развеяться, хоть как-то встряхнуться. И не спорь со мной.
— Ладно, не буду, — улыбнулась Дарья.
Они вышли на крыльцо, когда Константин спохватился и достал из кармана серебристый телефон:
— Вот, это, кажется твоё?
— Мой телефон! — радостно воскликнула Дарья. — Но откуда он у тебя?
— Климов нашёл где-то и попросил передать его тебе, — пояснил Константин.
— Егор? — удивилась Дарья. — А почему же он сам...
Она оборвала себя на полуслове и вспыхнула от смущения. Но Костя ничего не заметил и пожал плечами:
— Не знаю. Домой, наверное, торопился.
Даша поспешно взяла себя в руки:
— Спасибо тебе ещё раз, Костя. Теперь я хотя бы смогу звонить Ксюше.
На этот раз не удержался Константин:
— А она ещё приедет к тебе?
Он тоже покраснел и, не дожидаясь ответа, торопливо ушёл к себе.
***
В реанимацию, где находилась Катерина, Егора и Анну Ивановну не пустили. Её новорожденного сына им тоже не показали, объяснив, что нельзя нарушать стерильность бокса, в котором он находится.
Зато, когда они, растерянные, стояли у входа в больницу, к ним подошел немолодой уже мужчина и, поздоровавшись, спросил:
— Вы, что ли, будете Климовы?
— Да, — кивнул Егор. — А вы?
— А я Семён Петрович Васючков, сторожем работаю при больнице. Некоторые смены провожу в морге.
— Ой! — прижала ладонь к губам Анна Ивановна.
Семён покосился на неё и взял Егора под руку:
— Давай отойдём, парень. Поговорить мне с тобой надо. Посекретничать, так сказать, без лишних ушей.
Егор молча отошёл вместе с ним, а когда выслушал, пожал руку своему странному собеседнику:
— Чем я могу отблагодарить вас?
— Да я же не за благодарность, — улыбнулся ему Семён. — Я за справедливость. И за человечность тоже.
— Спасибо, Семён Петрович, — Егор обнял его. — Не забуду. И как отблагодарить тоже найду. Вы расскажите пока Анне Ивановне, где мы можем найти вас. А я скоро вернусь...
***
Услышав шаги возле своего кабинета, Игнатов торопливо спрятал бутылку и стопку в стол и сунул в рот дольку яблока. Дверь без стука отворилась и на пороге возникла громадная фигура незнакомца, смотревшего на него внимательно и строго.
— Это вы отправили мою жену в морг, даже не убедившись в том, что она жива? — спросил он опешившего доктора.
— А ты кто такой? — вместо извинений вспылил Игнатов. — Кто тебе разрешил врываться сюда и качать тут свои права? Между прочим, я ведущий хирург и не обязан тут отчитываться перед тобой, кем бы ты ни был.
— Слышь ты, хирург, — Егор тоже перешёл на «ты», слегка потянув носом, — от тебя жизни людские зависят, а ты спирт хлещешь! Как ты к пациентам пойдёшь? А если, не дай бог, кто-нибудь по экстренной поступит? Их тоже сразу в морг отправишь?
— Я тебя туда сейчас отправлю, — повысил голос Игнатов. — И мне за это ничего не будет! Мой дядька главврач всей этой богадельни. А теперь, давай сделай мне что-нибудь? Что, обломался? Остыл? Вот и вали отсюда!
Размахнувшись, Егор врезал Игнатову так, что тот отлетел к стене и сполз по ней на пол. Висевшая в рамке под стеклом грамота, который очень гордился Игнатов, сорвалась с гвоздика и плашмя стукнула его по голове. Стекло треснуло, но из рамки всё-таки не выпало, даже оказавшись на полу.
— Вот теперь остыл, — усмехнулся Егор и вышел из кабинета, даже не подумав помочь доктору встать.
***
Услышав, как кто-то вставляет в замочную скважину ключ, Алина приподнялась на постели и тут же вскочила, а потом принялась изо всех сил толкать спавшего парня:
— Да вставай же ты!!! — тихонько говорила она. — Просыпайся!!! Кажется, Слава вернулся...