Свадебный фотограф, утирая лоб рукавом, снова нетерпеливо махнул рукой.
— Шлейф! Мамаша, ну где вы там застряли? Расправляйте живее, нам нужно, чтобы ткань волной лежала!
Галина дернулась, словно от ожога крапивой, и поспешно присела на корточки. Она хваталась грубыми пальцами за тяжелый, скользкий атлас, который был горячим от солнца.
— Галина Петровна, вы мне сейчас зацепку поставите! — Света даже не обернулась, сверкнув идеальной улыбкой в объектив. — Борис Иванович кучу денег отдал за этот эксклюзив, уважайте чужой труд.
Галина сглотнула колючий ком в горле, чувствуя, как печет глаза. Платье стоило двести тысяч, ровно столько они с мужем копили три года на ремонт кухни.
Трубы теперь подождут до лучших времен, да и кухня тоже. Зато Светочка — королева, и весь город должен это видеть.
Сын Никита стоял рядом, блаженно щурился на солнце и поправлял цветок в петлице. Он ничего не замечал, для него это был праздник чистой любви.
Для Галины же этот день стал моментом, когда её унижение заверили официально, с гербовой печатью в ЗАГСе.
— Отлично, снято! — крикнул фотограф, проверяя кадр. — Невеста просто богиня, а вы, мама, отойдите в тень, портите композицию.
Галина поспешно отступила назад, прячась под ветки старой липы. Ноги гудели так, словно она прошла пешком полстраны. Новые туфли, купленные на распродаже, безжалостно впивались в косточки, превращая каждый шаг в пытку.
Света картинно выставила ногу вперед, демонстрируя загорелую кожу. Разрез на платье был чудовищным, он начинался почти от талии и держался на одной честной булавке.
Ткань натянулась до предела, грозя лопнуть. Казалось, еще миллиметр, одно неловкое движение — и все увидят то, что видеть не положено.
— Пап! Борис Иваныч! — звонко крикнула Света, махая рукой мужчине у машины. — Иди к нам скорее, я хочу фото с моим любимым спонсором!
Борис дернулся, нервно поправил галстук и пошел к молодым какой-то странной, крадущейся походкой. Он смотрел куда угодно: на асфальт, на облака, на свои ботинки. Только не в глаза собственной жене.
Галина смотрела на его новый костюм, который выбирала лично Светочка. Неделю назад невестка заявила, что ему нужно выглядеть стильно, а не как пенсионеру из собеса.
И Борис, который обычно экономил на лезвиях для бритья, безропотно достал кредитку.
— Галя, ну чего ты застыла истуканом? — буркнул он, проходя мимо и стараясь не задеть её плечом. — Улыбнись хоть для приличия, людям праздник портишь своей кислой физиономией.
Порчу. Я всем все порчу одним фактом своего существования.
В ресторане гул стоял такой, будто потревожили улей. Кондиционеры не справлялись с жарой, в воздухе висел тяжелый запах духов, жареного мяса и дорогого алкоголя.
Галина сидела за главным столом, чувствуя себя старой мебелью, которую забыли выбросить. Справа от нее сидел Никита, уже успевший выпить лишнего и теперь благодушно кивающий каждому тосту.
Слева сидел Борис, опрокидывая рюмку за рюмкой и не закусывая. Его шея над тугим воротом рубашки налилась нездоровым багровым цветом.
А напротив, сияя торжеством, восседала она.
Света переодела туфли, сменив лодочки на босоножки с такой шпилькой, что стопа выгибалась неестественной дугой. И этот звук стал её личным гимном.
Цок.
Она поставила ногу на перекладину стула Бориса прямо под столом. Скатерть была длинная, скрывала все грехи, но Галина почувствовала это движение по вибрации пола.
Цок-цок.
— Дорогие гости! — ведущая с пышной прической кричала в микрофон так, что закладывало уши. — А теперь слово предоставляется свекрови! Галина Петровна, дайте детям напутствие!
Галина медленно, с трудом встала, опираясь руками о край стола. В голове шумело, сердце колотилось где-то в горле. Она взяла микрофон дрожащей рукой.
— Я... — голос предательски сорвался на хрип. — Я хочу пожелать вам уважения, потому что без него семья — это просто сожительство. И чтобы не было лжи, ведь ложь разъедает дом, как ржавчина.
Разговоры за столами стихли. Гости переглядывались, чувствуя, что тост звучит слишком серьезно и совсем не празднично.
Света рассмеялась, и этот звук был похож на звон бьющегося стекла.
— Ой, мама, ну вы опять о своем, о бытовом! Ржавчина, ремонт... Давайте лучше о любви и страсти!
Она вскочила, бесцеремонно перебивая, и резко подняла свой бокал. Шампанское плеснуло через край, оставив темное пятно на пиджаке Бориса.
Мужчина вздрогнул, начал суетливо тереть лацкан салфеткой, пряча глаза.
— Ничего страшного, Борис Иваныч, — Света наклонилась к нему непозволительно близко. — Мы потом все почистим, будет как новенький.
Галина обессиленно села. Она видела, как рука невестки по-хозяйски легла на плечо её мужа, стряхивая несуществующую пылинку.
Потом Света обошла стол, якобы чтобы поправить макияж, и на секунду задержалась за спиной свекрови. Она наклонилась к самому уху Галины, обдав её приторно-сладким ароматом.
— Вы, мама, не переживайте так сильно, сердце поберегите, — прошептала она мягким, тягучим голосом. — Борис Иваныч меня не обидит, мы с ним нашли общий язык. Он мне даже иномарку обещал, если я буду хорошей девочкой. Так что я теперь главная женщина в этой семье, смиритесь и не мешайте нам жить.
Галина замерла, чувствуя, как кровь отливает от лица.
Она медленно повернула голову, но Света уже отошла, покачивая бедрами.
Цок. Цок. Цок.
Этот уверенный, наглый ритм вбивался в мозг, как гвозди в крышку гроба. Каждый её шаг был ударом по остаткам самолюбия Галины.
Женщина повернулась к мужу, ища поддержки. Борис сидел, уткнувшись носом в тарелку с остывшим салатом, уши у него пылали огнем.
— Боря, — тихо, почти одними губами спросила она. — Боря, что она такое говорит? Какая машина, мы же на операцию твоей матери откладывали остаток?
Борис дернул плечом, грубо сбрасывая её руку.
— Галя, не начинай здесь сцен! — прошипел он сквозь зубы, не поднимая глаз. — Света — ангел, просто характер живой, шутит она так. Дай поесть спокойно!
— Она сказала, что ты обещал ей машину за то, что...
— Заткнись! — он рявкнул это тихо, но с такой лютой ненавистью, что Галина отшатнулась. — Не позорь меня перед людьми, сиди и улыбайся!
Галина посмотрела на свои руки, лежащие на коленях. Грубые, с короткими ногтями, испорченные дешевым мылом и бесконечной стиркой.
Она тридцать лет гладила ему рубашки и терпела его дурной характер. Тридцать лет экономила на себе, чтобы в доме был достаток.
А теперь она должна сидеть и улыбаться, пока эта девица вытирает об неё ноги за её же счет.
— А теперь — танцы до упаду! — взвизгнула ведущая. — Мужчины, приглашайте дам! Но сначала — сюрприз от нашей невесты!
Свет в зале приглушили, оставив лишь цветные лучи прожекторов. Заиграла музыка — резкая, агрессивная, с тяжелыми басами, бьющими в грудную клетку.
Света выбежала в центр круга, и её платье с разрезом взметнулось вверх. Она двигалась не как скромная невеста, а как хищница, вышедшая на охоту.
Девушка кружилась, и каждый поворот открывал ногу всё выше и выше. Брошь на бедре держалась из последних сил, готовая вот-вот сдаться.
Никита стоял в кругу гостей и хлопал, блаженно улыбаясь. Он гордился своей женой, не понимая, что этот танец не для него.
Света смотрела только в одну точку. Туда, где за столом, вцепившись в скатерть побелевшими пальцами, сидел Борис.
— Папа! — крикнула она сквозь музыку, перекрывая басы. — Это специально для тебя! Смотри, как я умею!
Она сделала резкий выпад, и платье натянулось до звона. Белая ткань стала почти прозрачной в ярком свете софитов.
Галина чувствовала, как внутри неё поднимается темная, холодная волна решимости. Это была уже не обида, а ледяное понимание конца.
Её просто отменили, списали в утиль, как старую бытовую технику.
Но она еще не на свалке, и её рано хоронить.
Борис смотрел на невестку с полуоткрытым ртом. В его глазах читался липкий страх пополам с животным желанием, он забыл, что рядом сидит жена.
Галина встала, и ноги больше не болели, туфли перестали жать. Она взяла со стола тяжелую столовую вилку, просто чтобы рука чувствовала холод металла.
Она сжала прибор в кулаке так, что пальцы свело судорогой. Женщина вышла из-за стола и двинулась к танцполу медленно и неотвратимо, как ледокол.
— Галина Петровна решила поддержать молодежь! — радостно объявила ведущая в микрофон.
Света увидела свекровь и ухмыльнулась. Она решила, что старуха сейчас начнет нелепо дергаться, окончательно себя опозорив.
Невеста начала кружиться вокруг Бориса, который тоже встал, словно под гипнозом.
— Осторожнее, мама, кости не соберите! — крикнула Света, пролетая мимо в вихре атласа.
Галина не ответила, она рассчитала всё до миллиметра. Она сделала вид, что оступилась, и шагнула вперед.
Прямо туда, где по паркету волочился длинный, роскошный шлейф. Женщина наступила на ткань всей стопой, всем своим весом, всей тяжестью прожитых лет.
И не убрала ногу.
Света, в этот момент делавшая резкий мах ногой в сторону свекра, рванулась вперед по инерции.
Раздался сухой треск, похожий на выстрел пистолета.
Хлипкая булавка не выдержала напряжения. Атлас лопнул, и платье распахнулось полностью, не до бедра, а до самой талии.
Подол отлетел в сторону, как оторванный лоскут кожи. Музыка резко оборвалась, диджей в испуге нажал на паузу.
В зале стало слышно, как работает вентиляция. Света замерла в нелепой позе с поднятой рукой, вся правая сторона её тела была обнажена.
Белья под платьем почти не было, но никто не смотрел на белье. Все взгляды были прикованы к бедру.
На «невинной» коже, от колена и до самой косточки, пылала огромная, совершенно свежая, еще красная по краям татуировка.
Это был реалистичный цветной портрет пожилого мужчины с залысинами, который хищно улыбался. Это был Борис.
А под портретом, обвитая жирными алыми розами, чернела витиеватая надпись: «Навеки твоя, Папик».
Кто-то из гостей громко ахнул в задних рядах. Лицо Никиты медленно приобретало цвет мела, он моргал, не в силах осознать увиденное.
Борис, увидев свою физиономию на ноге жены сына, издал сдавленный хрип и начал медленно сползать под стол.
Галина стояла прямо, сжимая вилку в руке. Она не смотрела на позор невестки, её взгляд был прикован к мужу, который превратился в жалкую кучу на полу.
Зубья вилки хищно блеснули в свете прожектора.
Галина сделала шаг к мужу, который пытался накрыться скатертью, как щитом, и медленно занесла руку для удара.
Финал истории скорее читайте тут!
Напишите, что вы думаете об этой истории! Мне будет очень приятно!
Если вам понравилось, поставьте лайк и подпишитесь на канал. С вами был Джесси Джеймс.
Все мои истории являются вымыслом.