Привет. Меня зовут Лиза. И до вторника прошлой недели я была не пишущим автором. Это особый, очень модный в творческих кругах вид. Я носила очки в роговой оправе (хотя зрение у меня единица), коллекционировала блокноты из небеленой бумаги ручной работы, которые боялась испачкать мыслью, и могла с умным видом рассуждать о трех-актной структуре и арке персонажа. Собственно, этим все и ограничивалось. Каждый мой день начинался с ритуала «Встречи с Чистой Страницей».
Это был наш с ней извращенный танец. Я включала лампу с «правильным» светом, заваривала чай по сложной церемонии, садилась за идеально чистый стол, открывала ноутбук. Курсор на белом экране мигал насмешливо и нетерпеливо, как метроном, отсчитывающий время до моего позора. В голове проносились вихри гениальных идей, целые вселенные, диалоги, достойные Шекспира (по моему скромному мнению). Но стоило пальцам коснуться клавиатуры, как включался Он. Внутренний Критик.
Представьте себе гибрид вашей школьной учительницы литературы, которая красной пастой выводила «Не коряво!» на полях, злого карлика с ледорубом и Илона Маска в плохом настроении. Он сидел у меня на плече, обнюхивал каждое рождающееся слово и тут же начинал экзекуцию.
«Ну, «алый»? Серьезно? Это про закат? Даже солнце от такой банальности свернется в трубочку и спрячется за горизонт от стыда».
«Герой задумчиво потянулся. Он что, кот? Пиши уж тогда «выгнул спину и благосклонно позволил солнечному лучу погладить свой пузик».
«Сюжет предсказуем, как выпадение волос у программиста. Брось. Лучше пойди посмотри, что нового в Дзене».
Я тушила его чаем, но он был, как гидра: на место одной отрубленной головы с саркастическим комментарием вырастали две. За час таких мучений я производила на свет либо абсолютную пустоту, либо три строчки, от которых мне хотелось немедленно удалить аккаунт во всех соцсетях и эмигрировать в страну без интернета. Проклятие чистой страницы было не мифом. Это был мой личный ад, сшитый на заказ из льняной бумаги плотностью 120 г/м².
Ситуацию усугубляла моя подруга Светка. Светка – гуру всего. От осознанного потребления до расстановки кристаллов для привлечения денежной энергии. Узнав о моих творческих муках, она пришла в дикий восторг. Наконец-то и у меня появилась проблема, которую можно было «проработать».
– Лиза, это же очевидно! – воскликнула она, загребая мою пену с капучино своей ложкой. – У тебя блок чакры третьего глаза! И, возможно, солнечного сплетения. Надо медитировать на шунгит, пить чай из гриба и написать письмо обиженному внутреннему ребенку.
– Мой внутренний ребенок, – угрюмо ответила я, – обижен тем, что я слушаю эту чушь вместо того, чтобы писать. Он хочет приключений.
– Тогда НЛП! – не унималась Светка. – Нейролингвистическое программирование! Это же наука. Там якоря, субмодальности, взмах… Они могут перепрошить твой мозг, как переустанавливают Windows. Сделают из тебя писательскую машину!
Идея стать «машиной» меня прельстила. Машина не сомневается. Машина не боится. Машина просто делает: жужжит, штампует, производит. Я согласилась. Светка тут же нашла специалиста. Его звали Арсений. На сайте он позиционировал себя как «коуч креативных состояний» и «архитектор реальности». На фото он был похож на дружелюбного бородатого гнома в свитере ручной вязки.
Сеанс проходил по Zoom. Арсений оказался именно таким, как на картинке, только свитер был другой.
– Лиза, я чувствую ваш запрос, – сказал он голосом, напоминающим теплый мед. – Вы хотите войти в состояние потока. Того самого, где время останавливается, слова льются сами, а критика засыпает в углу, свернувшись калачиком. Верно?
– Да, – вздохнула я. – Чтобы Он замолчал.
– Прекрасно. Давайте дадим ему имя. Как зовут вашего критика?
Я задумалась.
– Илон. Но не Маск. Просто Илон. Он похож на злого, но педантичного эльфа.
– Отлично. А теперь вспомните момент, когда вы писали что-то легко и с удовольствием. Может, в детстве?
Я покопала в памяти. И правда, в десять лет я писала фанфик по «Гарри Поттеру», где Гермиона сбегала с Роном в лавку, чтобы торговать зачарованными сладостями. Я тогда исписала целую тетрадь за вечер, под одеялом с фонариком. Я помнила это чувство: азарт, веселье, полную уверенность, что пишу шедевр.
– Вот он, ваш ресурс! – обрадовался Арсений. – Теперь техника «Взмах». Создайте в воображении большую, яркую, детализированную картинку того, как Илон вам мешает. Видите? А теперь – раз! – и поместите туда, в центр этой картинки, маленькую черно-белую картинку из детства, где вы пишете с удовольствием. И – бац! – пусть она резко увеличится, станет цветной и яркой, а старая картинка с Илоном разлетится на осколки! Одновременно произнесите про себя какое-нибудь мощное слово, например, «Трансформация!».
Я покорно сделала. В моем воображении Илон в костюмчике-тройке с важным видом тыкал ледорубом в мои строчки. Потом туда влетела маленькая, как марочная марка, я в очках и с косичками, увлеченно склонившаяся над тетрадкой. Картинка резко выросла, я закричала мысленно «Трансформация!» (звучало как заклинание). Илон с визгом разлетелся на пиксели. Стало как-то… пусто.
– Ну как? – спросил Арсений.
– Он исчез, – неуверенно сказала я. – Но и желания писать тоже нет. Просто тишина.
– Работаем дальше! Ставим «якорь». Вспомните то детское состояние потока. Что вы чувствовали в теле? Тепло? Покалывание? Легкость? Поймайте это ощущение и, когда оно будет на пике, ущипните себя за мочку уха. Так мы создаем якорь. Потом, когда сядете писать, просто ущипнете мочку – и состояние вернется!
Я послушно ущипнула себя. Ощущение было странным: смесь ностальгии и легкой боли в ухе.
Через час «перепрошивки» я вышла из Zoom с чувством, что мне в голову установили какое-то экспериментальное ПО. Арсений велел практиковать «взмах» при первых признаках саботажа и использовать «якорь» для входа в поток. Я села за ноутбук, полная решимости. Ущипнула мочку уха. В ухе заныло. В голове всплыла картинка: я в детстве, с фонариком. Было мило, но писать про Гарри Поттера я не хотела. Илон, к счастью, молчал. Но молчала и Муза. Абсолютная, звенящая тишина. Я просидела так сорок минут, ущипывая себя до синяка. Поток не приходил. Пришла только мысль, что я идиотка.
Я уже собиралась закрыть ноутбук и пойти заесть провал двойной порцией тирамису, как в голове возник новый голос. Не саркастический. Глубокий, бархатный, с легкой хрипотцой.
«Ну, и долго мы будеть сидеть и щипать себя за уши, красавица? – произнес он. – Это же скучища. Давай, разомни клавиатуру. Выдумай что-нибудь эдакое. Про пиратов».
Я вздрогнула. Кто это? Муза? Но муза в моих фантазиях была воздушной девой в хитоне, а не каким-то… пиратом с пошлым подтекстом в голосе.
«Я не пират, я – Капитан, – обиделся голос. – Капитан Флинт. Ну, не совсем он, конечно. Скорее, его харизматичный и слегка аморальный кузен. Но не суть. Ты что, никогда не хотела написать про отчаянных морских волков, сокровища, бунты на корабле?»
– Это же бульварное чтиво, – пробормотала я вслух.
«А твой фанфик про Гермиону и конфеты – это высокое искусство? – захохотал Капитан. – Расслабься, золотая. Давай просто побаловаться. Открывай новый документ. И отключи эту свою «Трансформацию». Надоела».
И знаете что? Я открыла. И написала: «Ветер с моря пахнул солью, ромом и невыполненными обещаниями». Это была откровенная безвкусица. Но это было хоть что-то.
«Неплохо для начала, – одобрил Капитан. – Но «пахнул» – это сильно. Давай «пах». И при чем тут обещания? Ветер пах свободой, черт возьми! И тухлой треской. Реальность, чувствуешь?»
Я заменила. Получилось чуть лучше. Илон все еще отсутствовал, возможно, грустил в виде облачка пикселей на цифровом небе моего подсознания. А его место занял этот наглый, но такой бодрящий Капитан. Он не критиковал. Он направлял. Вернее, командовал.
«А теперь введи героя. Не героя – тряпку. Настоящего мерзавца с обаянием. Пусть он только что сбежал с виселицы. И у него чешется шрам на шее. И он хочет рому. И… женщину. Но рома – сильнее».
Я печатала. Медленно, с ошибками, но печатала. Сюжет развивался по принципу «а что, если?», который подкидывал Капитан. Это было весело, по-дурацки, безответственно. Я не думала о структуре, о смысле, о вечном. Я просто следовала за его голосом. Через два часа у меня было три страницы текста про пирата Барнаби Салта, который сбежал с петлей на шее и тут же ограбил похоронную процессию, приняв гроб с телом почтенного негоцианта за сундук с золотом. Это был треш. Но меня разобрал хохот. Я писала! Пусть и полную ерунду.
Так продолжалось несколько дней. Капитан будил меня с утра вопросом: «Ну что, Салта сегодня будет грабить галеон или соблазнять жену губернатора?» Илон иногда пытался вернуться, я видела его бледную, дрожащую от негодования тень. Но стоило ему открыть рот, как Капитан грубо обрывал: «Заткнись, зануда. Там, где ты видишь клише, я вижу потенциальную абордажную атаку!» И я, хихикая, продолжала.
Но проблема была в том, что мой «поток» был очень избирательным. Я могла писать только про пиратов. Стоило мне открыть документ с моим «серьезным» романом о потерянном поколении в современном мегаполисе, как наступала мертвая тишина. Ни Капитана, ни Илона. Только пустота и стыд. Получалось, я избавилась от проклятия чистой страницы, но обрела проклятие страницы, заполненной исключительно пиратским сленгом и описаниями абордажей.
Я снова позвонила Арсению. Описала ситуацию.
– Любопытно! – сказал он. – Ваше подсознание, отвергнув критика, создало мощный протектор в виде этого… Капитана. Он – ваша творческая часть, но в гипертрофированной, карнавальной форме. Он защищает вас от Илона, но и диктует свои условия. Надо интегрировать их.
– Что, подружить пирата с эльфом? – уныло спросила я.
– В каком-то смысле, да. У них общая цель – чтобы вы писали. Но их стратегии разные. Илон хочет идеально. Капитан хочет ярко и весело. Вам нужно состояние, где есть и структура, и полет. Давайте попробуем технику «Интеграция частей».
Пришлось снова представлять. Илон в образе худощавого джентльмена с блокнотом. Капитан – грубоватый тип с саблей и бутылкой рома. Арсений велел мне представить, как они спорят, а потом задать каждому вопрос: «Чего ты на самом деле для меня хочешь?»
В моем воображении Илон, поправляя пенсне, сказал: «Я хочу, чтобы ты не позорилась. Чтобы твой текст был достоин тебя. Чтобы его хвалили умные люди, а не хохочущая толпа».
Капитан, плюнув, ответил: «Я хочу, чтобы ты, наконец, ожила за этой клавиатурой! Чтобы горела, черт побери! Чтобы ты чувствовала кайф, а не выжимала из себя слова, как пасту из тюбика. Славы тебе, что ли? Напиши так, чтоб самому себе понравилось!»
– Теперь спросите, – вещал голос Арсения в колонках, – как они могут помочь друг другу достичь этих целей?
Это было самое дурацкое. Я стояла посреди комнаты и вслух вела переговоры между пиратом и эльфом.
– Послушай, морской волк, – сказал Илон, смягчившись. – Твоя энергия и бесстрашие… Они могли бы предотвратить множество логических нестыковок в сюжете. Если герой просто по веселью духа ввяжется в драку, это будет дешево. А если он сделает это, чтобы отвлечь внимание от своего сообщника, который в это время подменит карты в рукаве злодея…
– Хм, – проворчал Капитан, почесывая щетину. – Звучит… хитро. А если добавить, что сообщник – эта самая женщина губернатора, которую он в прошлой главе соблазнил не до конца? А в драке он специально подставит под удар свой старый шрам, чтобы вызвать у нее сострадание?
– Блестяще! – воскликнул Илон, и его глаза загорелись. – Это добавит глубины мотивации и завяжет любовный треугольник с трагическим оттенком!
Я смотрела на это безумие и чувствовала, как в голове что-то щелкает. Две враждующие части меня – перфекционист и хулиган – нашли общий язык. Они не уничтожили друг друга, а… объединились. Сформировали коалиционное правительство моего творческого процесса.
Арсений, довольный, дал последнее задание. «Создайте новый якорь. Для состояния интеграции. Вспомните этот момент согласия. И свяжите его с чем-то простым… Например, со звуком клавиш».
Я вышла из звонка и села за компьютер. Уже не было страха. Было любопытство. Я открыла свой «серьезный» роман. Чистая страница мигала курсом. Но теперь за моим правым плечом стоял Илон, с блокнотом в руках, а за левым – Капитан, опершись на саблю. Они переглянулись и кивнули друг другу.
«Ну что, – сказал Капитан. – Главный герой – этот твой хмурый IT-шник. Он не просто сидит в баре. Он там… что он там делает, Илон?»
«Он наблюдает за людьми, анализируя их потери, – четко произнес Илон. – Но это скучно. Пусть он наблюдает за барменом. И замечает, что тот моет бокалы с такой яростью, будто смывает с них не пятна, а свои воспоминания».
«Отлично! – Капитан ударил кулаком по ладони. – А потом в бар врывается его бывшая! Или нет, лучше – врывается мужчина в мокром плаще и швыряет на стойку фотографию. И говорит: «Ты знал эту женщину. Ее нашли сегодня утром». И все это под стук дождя по стеклу. Чувствуешь атмосферу?»
«Слишком мелодраматично, – поморщился Илон. – Но если мужчина в плаще будет не детективом, а ее братом, и фотография будет не свидетельством смерти, а старой, веселой карточкой из фотоавтомата… Это придаст меланхолии и избежит клише».
Я застучала по клавиатуре. Звук клавиш стал моим якорем. Я не щипала себя. Я просто писала. Слова текли. Иногда я останавливалась, и Илон шептал: «Здесь нужна более точная метафора». Иногда Капитан кричал: «Да брось ты, пусть они тут поцелуются, наконец, черт побери!» И они спорили. Но уже не со мной, а друг с другом. А я была их секретарем, судьей и, наконец, автором.
Я вошла в поток. Настоящий. Не тот, что про пиратов, и не тот, что про идеальную прозу. А свой собственный. Где было и веселье, и работа. Где я могла написать трогательную сцену прощания, а в следующем абзаце ввернуть черный юмор. Где я не боялась.
История моего IT-шника и бармена с травмой пошла легко. Я писала каждый день. Не по десять тысяч знаков, нет. Иногда пятьсот. Иногда две тысячи. Но регулярно. Проклятие чистой страницы рассеялось, как туман перед выстрелом из пушки Капитана.
А что же пиратский роман? Он не пропал. Я закончила его за три недели, в моменты, когда «серьезный» текст требовал перерыва. Это была веселая, дерзкая книжонка. Я выложила ее на платформу для независимых авторов под псевдонимом. Ее раскрутили, нашли, и сейчас в комментариях какой-то читатель написал: «Автор, вы гений! Это же пародия на все пиратские романы, сдобренная тонкой философией! Где вы раньше были?»
Я улыбнулась и переключилась на другой документ. На экране был вопрос бармена герою: «А ты чего ищешь в этом городе, где все что теряют, так это время?»
Я положила пальцы на клавиши. Звук. Якорь. За спиной чувствовалось присутствие двух моих теперь уже союзников. Илон что-то бормотал про «экзистенциальный дискурс», Капитан предлагал вставить в следующую сцену погоню на мотоциклах под дождем.
– Ребята, – мысленно сказала я им. – Давайте по порядку. Сначала – философия. Потом… возможно, мотоциклы.
И начала печатать.
Выводы, которые я сделала (без какой-либо претензии на НЛП-гуру, а просто как девушка, прошедшая этот странный путь):
- Проклятие чистой страницы – это часто война внутренних частей. Одна хочет идеала, другая – свободы. Убивать бесполезно – будет вакуум или тирания. Надо мирить, знакомить, устраивать им мозговой штурм. Пусть спорят при вас, а не вместо вас.
- НЛП-техники – как швейцарский нож. «Взмах» может разбить стеклянную стену критика, но за ней окажется пустота. «Якоря» работают, если они органичны (звук клавиш, вкус кофе), а не надуманы (щипок за мочку уха). Это инструменты, а не волшебные палочки.
- Поток – это когда тебе интересно. Не страшно, не «надо», а любопытно, что будет дальше в ТВОЕМ же тексте. Иногда для этого надо разрешить себе писать полную ерунду. Пиратов. Фанфики. Стишки про скучающего кота. Чтобы разбудить того самого Капитана – внутреннего рассказчика, который делает процесс игрой.
- Состояние потока можно «поймать» через тело и ритуал. Но не через сложные церемонии, а через простой повторяющийся жест: одна и та же чашка, тот же плейлист, пять минут чтения любимого автора для настроя. Мой якорь – стук клавиш. Ваш может быть другим.
- Самое главное. Никакой Илон, никакой Капитан, никакой коуч не напишут за вас. Они могут только орать, подсказывать или молчать. Палец на клавишу кладете только вы. И первый, самый дурацкий черновик – тоже вы. Примите это. Разрешите себе быть плохим, веселым, сентиментальным, дерзким. Разрешите себе писать.
А потом – как научил меня Илон и Капитан вместе – разрешите себе это редактировать. Но уже завтра. Сегодня просто пишите. Хотя бы про пиратов.
И да. Светке я сказала, что НЛП сработало на ура. И что у меня открылась чакра третьего глаза. Она была счастлива. А я – тем более. У меня теперь целых два соавтора в голове. И оба – большие придурки. Но я их люблю. Они мои.