Я села в автобус ранним утром. Народу было немного, человек десять всего. Ехали в соседний город через горный перевал. Дорога узкая, извилистая, с одной стороны скала, с другой обрыв. Я всегда боялась этого маршрута, но другого пути не было.
— Девушка, билет покажите, — кондуктор была полная женщина лет шестидесяти.
Я протянула ей билет. Она пробила его и пошла дальше. Я устроилась у окна, достала телефон. Связи почти не было, горы глушили сигнал. Водитель завёл мотор, и мы тронулись.
Первый час дорога шла нормально. Асфальт был ровный, машин навстречу попадалось мало. Я смотрела в окно на горы, покрытые лесом. Красиво, но жутковато. Внизу виднелась река, узкая лента среди камней.
— Тётенька, а долго ещё ехать? — спросил мальчик лет семи, сидевший впереди с матерью.
— Часа два ещё, Петенька, — ответила она.
— А можно я поем?
— Поешь, только тихо.
Мальчик достал яблоко и начал грызть. Я улыбнулась. Дети всегда такие непосредственные.
Автобус начал подниматься в гору. Дорога стала круче, повороты резче. Водитель притормаживал перед каждым поворотом, но всё равно было страшновато. Я вцепилась в поручень.
— Не бойтесь, — сказала женщина напротив. — Водитель опытный, много лет катает.
— Надеюсь.
Мы проехали ещё километров десять. Дорога пошла вдоль обрыва. Я старалась не смотреть вниз, но глаза сами тянулись к окну. Глубина метров двести, не меньше. Внизу острые камни и деревья.
Вдруг автобус резко затормозил. Я ударилась лбом о спинку переднего сиденья.
— Что случилось? — закричала кондуктор.
Водитель молчал. Потом высунулся в окно и посмотрел вперёд.
— Дорогу завалило. Камни упали.
Все заволновались. Пассажиры начали вставать, смотреть в окна.
— Сидите на местах! — скомандовала кондуктор. — Не качайте автобус!
Водитель открыл дверь и вышел посмотреть. Вернулся минут через пять.
— Проехать нельзя. Завал большой. Придётся ждать технику.
— А сколько ждать? — спросил мужчина в кожаной куртке.
— Часа три, может, четыре.
— Да вы что?! У меня самолёт через шесть часов!
— Ничем не могу помочь. Дорога одна.
Народ загудел. Кто-то ругался, кто-то доставал телефоны, чтобы позвонить. Но связи не было ни у кого. Я посмотрела в окно. Справа скала, слева обрыв. Развернуться негде.
— Может, попробуем сдать назад? — предложил водитель.
— Там же поворот был крутой! — возразила кондуктор.
— А что делать? Тут стоять до вечера?
Они ещё поспорили, потом водитель решился. Включил задний ход и начал медленно пятиться. Автобус двигался по узкой дороге, колёса ехали в сантиметрах от края. Я закрыла глаза. Слышала, как кондуктор командует водителю.
— Левее, левее! Стоп! Теперь чуть правее!
Автобус медленно полз назад. Метр, два, три. Я открыла глаза и посмотрела в окно. Колесо было прямо на краю обрыва.
— Осторожнее! — крикнула женщина с мальчиком.
— Молчите! Не мешайте! — огрызнулся водитель.
Он продолжал пятиться. Ещё метр. Ещё один. И вдруг раздался треск. Автобус накренился вправо. Люди закричали.
— Что это?!
— Край осыпается!
— Выезжай быстрее!
Водитель дал газ, но было поздно. Асфальт под колёсами начал крошиться, проваливаться. Автобус накренился ещё сильнее. Я вцепилась в сиденье.
— Все к левому борту! Быстро! — заорала кондуктор.
Пассажиры кинулись влево, но это не помогло. Автобус медленно сползал вправо, к обрыву. Раздался оглушительный скрежет, и мы полетели вниз.
Я помню крики, грохот, как меня кидало из стороны в сторону. Автобус кувыркался, бился о камни, деревья. Стёкла лопались, сиденья вырывались с корнями. Меня ударило по голове, потом по руке. Боль была такая, что потемнело в глазах.
Потом тишина. Я лежала на полу автобуса, который застрял между деревьями. Всё тело болело. Я пошевелила пальцами, руками, ногами. Вроде целы. Попыталась встать, но закружилась голова. Села, прислонилась к сиденью.
Вокруг стоны, плач. Кто-то звал на помощь. Я огляделась. Автобус лежал на боку, наполовину смятый. Из разбитых окон торчали ветки. Народ лежал кучей, кто-то пытался выбраться.
— Помогите! — кричал мужчина в кожаной куртке. Его придавило сиденьем.
Я подползла к нему, попыталась сдвинуть сиденье, но не смогла. Слишком тяжёлое.
— Сейчас, потерпите!
Нашла кондуктора. Она лежала без сознания, из головы текла кровь. Я потрясла её за плечо.
— Тётенька! Очнитесь!
Она застонала и открыла глаза.
— Что... что случилось?
— Мы упали. Надо выбираться.
Помогла ей подняться. Вместе мы начали помогать остальным. Водитель был жив, но нога застряла в руле. Женщина с мальчиком сидела в углу и качала сына. Ребёнок не плакал, только смотрел большими глазами.
— Петя, ты как? — спросила я.
— Нормально, — прошептал он.
— Молодец, храбрый мальчик.
Мы выбрались из автобуса через разбитое окно. Кондуктор полезла первая, потом помогла мне. Я протянула руку мальчику, вытащила его. Потом мать. Остальные пассажиры тоже начали выбираться.
Мужчину в куртке пришлось вытаскивать вчетвером. Он орал от боли, но мы справились. Водителя освободить не смогли, нога была намертво зажата. Он терял сознание, губы посинели.
— Нужна помощь! — сказала кондуктор. — Надо звать спасателей!
— А как? Связи нет! — ответил один из мужчин.
— Кто-то должен подняться наверх, на дорогу!
Все переглянулись. Подъём был крутой, метров двести по скалам и деревьям.
— Я пойду, — сказала я.
— Ты сможешь? — спросила кондуктор.
— Должна.
Я начала подниматься. Цеплялась за корни, за камни. Руки скользили, ноги проваливались в мох. Несколько раз чуть не сорвалась, но держалась. Поднималась долго, минут сорок, а может, час. Наконец добралась до дороги.
Упала на асфальт и лежала, тяжело дыша. Потом встала и пошла в сторону города. Через километр увидела машину. Остановила её, махая руками.
— Помогите! Автобус упал в обрыв!
Водитель оказался местным. Он сразу позвонил в спасательную службу, потом повёз меня обратно к месту происшествия. Спасатели приехали быстро, минут через двадцать. Спустились вниз, начали вытаскивать людей.
Водителя освободили, но он уже не дышал. Кондуктор плакала, обнимала его. Остальных подняли наверх, погрузили в машины скорой помощи. Меня тоже посадили в машину, но я сказала, что со мной всё нормально.
— Вам надо в больницу, — настаивала медсестра.
— Я потом сама приеду.
— У вас сотрясение может быть!
— Говорю же, всё нормально!
Она махнула рукой и ушла к другим пострадавшим. Я стояла у края дороги и смотрела вниз, где торчал искорёженный автобус. Чудо, что выжили почти все. Погиб только водитель.
Один из спасателей подошёл ко мне.
— Вы поднимались за помощью?
— Да.
— Молодец. Не каждый решится.
Я пожала плечами. Просто делала то, что нужно было.
Меня отвезли в город. Дали воды, покормили в столовой при спасательной станции. Потом я поехала домой на попутной машине. Всю дорогу молчала, смотрела в окно. Водитель пытался разговорить, но я только кивала.
Приехала домой поздно вечером. Муж встретил меня в прихожей.
— Где ты была?! Я весь извёлся!
— Автобус упал.
— Что?!
Я рассказала ему всё. Он слушал, бледнея. Потом обнял меня и долго не отпускал.
— Ты жива. Слава богу, жива.
Мы сели на кухне. Он налил мне чаю, я пила маленькими глотками. Руки дрожали, чашка звякала о блюдце.
— Тебе надо к врачу.
— Завтра схожу.
— Нет, сейчас. Я вызову скорую.
— Не надо. Я устала, хочу спать.
Он не стал спорить. Помог мне раздеться, уложил в постель. Я закрыла глаза и провалилась в сон.
Проснулась от боли. Голова раскалывалась, всё тело ломило. Я встала и пошла в ванную. Посмотрела на себя в зеркало. Синяк на лбу, царапины на щеках, ссадины на руках. Страшная.
Муж встал следом за мной.
— Как ты?
— Болит всё.
— Я вызываю врача.
— Хорошо.
Врач приехал через час. Осмотрел меня, послушал лёгкие, проверил давление.
— Сотрясения нет, но ушибы сильные. Надо мазать обезболивающим, отдыхать.
Он выписал рецепт и уехал. Муж сходил в аптеку, купил лекарства. Я легла на диван и включила телевизор. По новостям показывали сюжет про аварию. Называли число пострадавших, говорили, что водитель погиб.
— Выключи, — попросила я.
Муж выключил телевизор и сел рядом.
— Наташа, может, тебе к психологу сходить?
— Зачем?
— Ну... такое пережила. Это травма.
— Со мной всё в порядке.
Он не настаивал. Мы посидели ещё немного в тишине, потом он ушёл на работу. Я осталась дома одна.
День прошёл спокойно. Я лежала, смотрела в потолок. Думала о том, как всё могло закончиться. Я могла погибнуть, как водитель. Могла остаться калекой. Но выжила. Почему? Случайность? Судьба?
Вечером позвонила мать.
— Наташенька, я слышала про автобус! Ты там была?!
— Да, мам.
— Господи! Ты как?
— Нормально. Живая.
— Я сейчас приеду!
— Не надо, мам. У тебя работа.
— Какая работа?! Ты главнее!
Она приехала через полчаса. Ахала, причитала, обнимала меня. Потом начала готовить, говорила, что надо поесть, восстановить силы. Я не спорила, просто сидела и смотрела, как она возится на кухне.
— Мам, а ты веришь в судьбу?
— В смысле?
— Ну, что всё предопределено.
Она задумалась.
— Не знаю. Может, и так. А что?
— Просто думаю, почему я выжила.
— Потому что Бог хранит. Ещё рано тебе уходить.
Я кивнула. Может, она права.
Мать осталась ночевать. Утром я проснулась от звонка. Незнакомый номер.
— Алло?
— Здравствуйте. Это следственный комитет. Вы Наталья Сергеевна?
— Да.
— Нам нужно с вами поговорить. О происшествии.
— Когда?
— Сегодня, если можете.
— Хорошо, приеду.
Я поехала в следственный комитет. Там меня встретил молодой человек в форме.
— Присаживайтесь. Расскажите, что помните.
Я рассказала всё по порядку. Как ехали, как наткнулись на завал, как водитель решил сдать назад, как край дороги осыпался.
— А перед этим вы заметили что-то подозрительное? Странное поведение водителя, например?
— Нет. Он вёл осторожно.
— Понятно. Спасибо. Если вспомните что-то ещё, звоните.
Я вышла из здания. На улице моросил дождь. Я шла по мокрым тротуарам и думала о водителе. Он погиб, спасая пассажиров. Пытался увести автобус от обрыва и не успел выпрыгнуть.
Через неделю мне позвонила кондуктор.
— Наталья? Это я, Вера Петровна. Помните?
— Конечно. Как вы?
— Живу. Слушайте, мы с выжившими решили встретиться. Почтить память водителя. Приедете?
— Приеду.
Встреча была в кафе. Собралось человек восемь. Женщина с мальчиком, мужчина в куртке, несколько других пассажиров. Мы сидели за большим столом, пили чай, вспоминали.
— Если бы не вы, Наталья, мы бы там все умерли, — сказал мужчина в куртке. Нога у него была в гипсе.
— Я просто сделала, что могла.
— Вы героиня, — добавила женщина с мальчиком. — Петя до сих пор о вас говорит.
Мальчик сидел рядом с матерью и молчал. Он стал тише, замкнутее.
— А водителя похоронили? — спросила я.
— Да, — ответила кондуктор. — Я была на похоронах. Вдова осталась с двумя детьми.
Мы помолчали. Потом кто-то предложил собрать деньги для семьи водителя. Все согласились. Скинулись, кто сколько мог.
Встреча закончилась поздно вечером. Мы обменялись номерами, договорились поддерживать связь. Я ехала домой и думала, что жизнь странная штука. Ты можешь погибнуть в любой момент или выжить чудом. И никогда не знаешь, что ждёт впереди.
Муж встретил меня дома.
— Ну как встреча?
— Нормально. Вспоминали.
— Наташ, давай больше не будем об этом. Ладно? Живи дальше.
— Хорошо.
Мы легли спать. Я лежала в темноте и слушала, как дышит муж рядом. Засыпала долго. В голове крутились картинки: падающий автобус, кричащие люди, мёртвый водитель. Потом всё затихло, и я провалилась в сон.
Утром проснулась с чувством, что начинается новый день. Новая жизнь. Та, что могла бы не случиться, но случилась. И теперь надо жить её так, чтобы не жалеть ни о чём.