Телефон разрывался третий раз за утро. На экране снова высветилось: «Алла». Я сбросила звонок и вернулась к отчёту. Через минуту пришло сообщение: «Ты что, обиделась? Мне СРОЧНО надо!»
Срочно ей надо. Год я веду бухгалтерию её цветочного магазинчика. Бесплатно. По-соседски. По-дружески...
А вчера я сказала «хватит».
И услышала такое, что до сих пор руки трясутся.
***
С Аллой мы живём в одном подъезде уже лет двенадцать. Она на третьем этаже, я на пятом. Раньше просто здоровались, иногда болтали у почтовых ящиков. Год назад она открыла свой маленький бизнес — цветочную точку в торговом центре.
— Маринка, ты же бухгалтер! — налетела она тогда в подъезде. — Помоги разобраться, а? Я в этих бумажках вообще ноль. Только начинаю, денег пока нет, потом рассчитаемся!
Мне сорок шесть, я главный бухгалтер в строительной фирме. Работа нервная, ответственная. Но Алла так просила, так смотрела своими круглыми глазами... Я согласилась. Думала — разок помогу, покажу, как декларации заполнять, и всё.
Разок растянулся!
Сначала — «просто посмотри накладные». Потом — «а можешь отчёт в налоговую закинуть, я не понимаю ничего». Потом — «Маринка, там акт сверки, я в шоке, помоги».
Каждый месяц. Каждый квартал. Звонки по вечерам, в выходные, в отпуске.
— Ну ты же всё равно дома сидишь! — говорила она, когда я пыталась отказаться. — Тебе это пять минут, а мне голову ломать.
Пять минут. Ага. Её «пять минут» превращались в три-четыре часа моего времени. Потому что документы у Аллы — это хаос. Чеки в пакете, накладные мятые, половина без подписей.
Муж мой, Толя, сначала молчал. Потом начал ворчать.
— Мариш, она тебя использует. Ты ей бесплатный бухгалтер, а она тебе даже цветов ни разу не подарила.
Я отмахивалась. Неудобно как-то. Соседка всё-таки. Потом рассчитаемся...
***
«Потом» так и не наступило.
Зато наступил позавчерашний вечер. Я пришла с работы никакая — конец квартала, отчётность, проверка из налоговой. Голова раскалывается, ноги гудят. А на пороге — Алла. С папкой.
— Маринка, выручай! Там декларация до пятницы, я совсем закрутилась!
Я посмотрела на эту папку. На её маникюр — свежий, с камушками. На сумочку — новую, кожаную. И что-то внутри щёлкнуло.
— Алла, я не могу. У меня своя работа, свои отчёты. Найми бухгалтера.
Она моргнула. Раз, другой. Будто я сказала что-то на китайском.
— В смысле — найми? Ты же всегда помогала!
— Бесплатно помогала! А ты даже спасибо ни разу нормально не сказала.
— Да ладно тебе! — она махнула рукой. — Что тебе, трудно? Мы ж подруги!
— Подруги? Алла, ты мне за год ни разу чаю не предложила, когда я у тебя над твоими бумажками сидела. Ни разу не спросила, как у меня дела. Только «помоги», «срочно», «выручи». Это не дружба. Это эксплуатация!
Вот тут её лицо изменилось. Стало жёстким, чужим.
— Эксплуатация? Да ты совсем о.борзела! — голос Аллы зазвенел. — Я к тебе как к человеку, а ты... Да кто ты такая вообще? Сидишь тут в своей конуре, муж — неудачник, детей нет!
Думаешь, я не знаю, что ты от зависти бесишься? У меня бизнес, а у тебя что? Бумажки чужие перекладываешь за копейки!
Я стояла и слушала. Слова били, как пощёчины. Одна за другой.
— Я тебе ещё одолжение делала, что общалась с тобой! — продолжала Алла. — Думаешь, мне интересно? Да я тебя жалела просто! Одинокая тётка, никому не нужная.
А ты теперь хвост поднимаешь? Да на тебе пахать надо, понятно тебе?!
Толя вышел из комнаты на её крик. Встал рядом, положил руку мне на плечо.
— Алла, ты закончила? — спросил он спокойно. — Тогда уходи. И больше в нашу дверь не звони.
— Да пошли вы! — она развернулась и хлопнула дверью так, что штукатурка посыпалась.
***
Ночью я не спала. Лежала и прокручивала в голове каждое её слово.
«Конура». У нас нормальная двушка, с ремонтом.
«Муж-неудачник». Толя — мастер на заводе, руки золотые, зарплата стабильная.
«Детей нет». Это больнее всего. Не получилось у нас. Не сложилось. А она — прямо в больное место.
— Мариш, не накручивай себя, — Толя обнял меня в темноте. — Она просто показала своё настоящее лицо. Всё время прятала, а тут прорвало. Халява кончилась, и она взбесилась. Забудь.
Забыть не получалось.
Утром я села за компьютер и начала считать. Открыла свои записи — я всегда веду учёт рабочего времени, привычка бухгалтерская.
Год. Ежемесячные отчёты. Квартальные декларации. Акты сверки, переписка с налоговой, исправление её ошибок.
Я посчитала часы. Потом перевела в деньги — по средней ставке бухгалтера на аутсорсе.
Получилось сто сорок тысяч рублей.
Толя присвистнул, когда увидел цифру.
— Ничего себе «по-соседски помочь»...
— Это ещё по минимуму, — я откинулась на стуле. — Если считать по моей реальной ставке — там за двести перевалит.
***
Через два дня Алла позвонила снова. Голос был совсем другой — медовый, вкрадчивый.
— Маринка, привет! Слушай, я тут погорячилась немного... Ну ты же понимаешь, нервы, бизнес... Давай забудем, а?
Мне тут декларация горит, штраф капает. Выручи последний разочек?
Я слушала и чувствовала, как внутри поднимается холодная волна. Не злость — что-то другое. Ясность.
— Алла, я вчера посчитала стоимость своих услуг за целый год. Сто сорок тысяч рублей. Это если по минимальным расценкам.
В трубке повисла тишина.
— Ты чего несёшь? — наконец выдавила она. — Какие сто сорок? Ты же сама вызвалась помогать!
— Я вызвалась один раз объяснить, как заполнять декларацию. А ты кадый месяц на мне ездила. Бесплатной помощи больше не будет, Алла. И если хочешь, чтобы я молчала о том, как ты ведёшь свой бизнес, — лучше не скандаль.
— Ты мне угрожаешь?!
— Я констатирую факт! У тебя половина накладных без подписей, часть расходов ты проводишь мимо кассы.
Я всё время это исправляла и прикрывала. Могу и перестать прикрывать!
— Да ты... да я тебя... — она задыхалась от злости. — Я тебя засужу за клевету!
— Попробуй. У меня все копии документов. Я же бухгалтер, Алла. Я всегда делаю копии.
Она бросила трубку.
***
Через неделю ко мне постучала её мать, Валентина Петровна. Божий одуванчик, всегда здоровается вежливо.
— Мариночка, доченька... — заныла она с порога. — Ну что вы с Аллочкой не поделили? Она вся на нервах, плачет, бизнес горит...
Помоги, а? Она погорячилась, бывает. Ты же умная женщина, пойми её.
Я смотрела на эту пожилую женщину и думала: она же всё знает. Знает, что дочь меня оскорбила. И всё равно пришла просить.
— Валентина Петровна, вы слышали, что Алла мне наговорила?
— Ну... она мне рассказывала что-то... — старушка замялась. — Но ты же понимаешь, в сердцах, на эмоциях...
— Она назвала моего мужа неудачником. Сказала, что я одинокая, никому не нужная тётка.
Что она делала мне одолжение, общаясь со мной. Это тоже «в сердцах»?
— Ну... Аллочка, она резкая иногда...
— Резкая — это когда дверью хлопают. А это — хамство и неблагодарность.
Я ей каждый месяц бесплатно работала, а она даже извиниться не хочет. Передайте дочери: пусть ищет бухгалтера. Платного. Разговор окончен!
Валентина Петровна ушла, шаркая тапочками.
Толя вышел из кухни.
— Слышал? — спросила я.
— Угу. Молодец. Жёстко, но по делу.
***
Прошёл месяц. Алла делала вид, что меня не существует, — отворачивалась в подъезде, в лифт не заходила, если я там. Меня это устраивало.
А потом начались звонки от её знакомых.
Сначала — какая-то Лена.
— Марина? Мне Алла дала ваш номер. Говорит, вы бухгалтер, помогаете предпринимателям. Мне бы тоже помочь...
Я чуть не поперхнулась.
— Алла вам сказала, что я помогаю бесплатно?
— Ну... да. По-дружески.
— Алла вам соврала. Мои услуги стоят пять тысяч в час. Если интересно — пишите на почту, обсудим.
Лена охнула и положила трубку.
Потом позвонил какой-то Геннадий — «друг Аллы из бизнес-клуба». Тоже хотел «по-дружески».
— Геннадий, я Аллу знать больше не хочу. И бесплатно я не работаю. Всего доброго.
Через неделю мне написала незнакомая женщина в соцсетях.
«Здравствуйте! Алла говорила, что вы отличный специалист. Можете помочь с учётом? Я заплачу, сколько скажете!»
Я посмотрела на это сообщение и усмехнулась. Надо же. Алла, сама того не желая, начала меня рекламировать.
Я ответила. Мы договорились. Первый платный клиент.
***
К лету у меня было уже четыре постоянных клиента на бухгалтерское сопровождение. Небольшие ИП, цветочники, кондитеры, мастера маникюра. Те, кому невыгодно держать штатного бухгалтера, но нужен человек, который разберётся в бумажках.
Я брала пятнадцать тысяч в месяц с каждого. Шестьдесят тысяч дополнительного дохода. Не миллионы, но приятно.
Толя шутил:
— Мариш, тебе Алле спасибо сказать надо. Пинок дала хороший.
— Ага. Только пинок в спину, а не под зад.
Алла, кстати, с тех пор сменила три бухгалтера. Мне рассказывали соседи по подъезду — она жаловалась на каждого. «Дорого берут». «Ничего не понимают». «Хамят».
А один, говорят, вообще с ней судится — она ему за два месяца работы не заплатила.
Я слушала и качала головой. Ничего не изменилось. Человек, который привык получать бесплатно, никогда не научится платить.
***
В октябре мне позвонила Валентина Петровна. Голос дрожал.
— Мариночка... Аллочке плохо. Налоговая её проверяет, штрафы какие-то огромные... Магазин закрывать, наверное, придётся.
Ты же знаешь её дела, помоги, а? Я заплачу, я на пенсию накопила немного...
Я закрыла глаза. Считала до десяти.
— Валентина Петровна, я не буду помогать Алле. Ни за какие деньги. Вам деньги пригодятся на другое.
А дочери передайте: бесплатно я больше не работаю. И дёшево — тоже. Для неё — вообще никак.
— Но ведь...
— Всего доброго.
Я положила трубку.
Толя смотрел на меня из кухни.
— Жалко бабку, — сказала я. — А дочь её — нет.
— Правильно. Пусть расхлёбывает.
***
Сейчас февраль. Алла закрыла магазин, продала точку. Говорят, в минус ушла. Устроилась куда-то продавцом.
Мы не здороваемся. Она смотрит сквозь меня, я — сквозь неё.
А я веду уже шесть клиентов. Плюс консультации — триста рублей за вопрос в мессенджере, тысяча за звонок. Мелочь, а приятно.
Недавно Толя сказал:
— Мариш, ты изменилась за этот год.
— В плохую сторону?
— Не. В правильную. Раньше ты всем помогала и ждала благодарности. А теперь помогаешь тем, кто ценит. И берёшь за это деньги.
Это нормально. Это взрослая позиция.
Я думала над его словами. Тогда бы я обиделась. Сказала бы: «Ты что, я же не из-за денег, я по-человечески!»
А сейчас понимаю: «по-человечески» — это когда взаимно. Когда тебя уважают. Когда твоё время ценят.
Алла не уважала. Не ценила. Считала, что я ей обязана. А когда я перестала быть удобной — показала своё настоящее лицо.
И знаете что? Я ей благодарна.
За урок. За пинок. За чёткое понимание: бесплатная помощь — это привилегия, которую надо заслужить. Не требовать — заслужить.
И если человек плюёт тебе в душу, когда ты перестаёшь быть удобной, — значит, он никогда не был тебе другом. Он был пользователем.
А с пользователями у меня теперь разговор короткий.
Прайс-лист.
Друзья, если вам понравился рассказ, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делитесь своим мнением в комментариях❤️