Наташа вытерла руки о фартук и окинула взглядом стол. Хрустальные бокалы, белоснежная скатерть, которую она выгладила ещё вчера вечером, свежие цветы в вазе. Салаты разложены по порционным креманкам, мясная нарезка веером на овальном блюде, горячее томится в духовке под фольгой. Она готовилась три дня. Три дня планировала, закупала продукты, стояла у плиты, придумывала оформление. Сергей заслуживал праздника — он столько работал последние месяцы, приходил поздно, уставший, но всегда находил силы спросить, как её день.
— Наташенька, ты волшебница, — прошептал он утром, целуя её в щёку.
— Я тебя люблю, — улыбнулась она, и сердце согрелось от его благодарного взгляда.
Первые гости должны были прийти через час. Наташа переоделась в новое платье — тёмно-синее, строгое, но изящное, — подкрасила губы, поправила волосы. В зеркале отразилась симпатичная женщина с немного встревоженным взглядом. Она всегда волновалась перед приёмами, особенно когда должна была прийти свекровь.
Лидия Михайловна появилась первой, как всегда. Высокая, подтянутая, с аккуратной укладкой в строгом костюме, она вошла в квартиру с видом хозяйки, оценивающей владения.
— Серёжа, с днём рождения, сынок, — она чмокнула сына в щёку и тут же повернулась к Наташе. — Что, стол уже накрыт?
— Да, Лидия Михайловна, всё готово, — Наташа постаралась говорить ровно, спокойно.
Свекровь прошла в гостиную, и Наташа услышала недовольное цоканье языком.
— Наташа, подойди сюда!
Наташа вошла в гостиную, сжимая кулаки в складках платья.
— Это как? — Лидия Михайловна обвела рукой стол. — Ты салаты так и оставишь? В этих… стеклянных мисочках?
— Это креманки, Лидия Михайловна. Так принято подавать порционные салаты.
— Принято! — свекровь усмехнулась. — Милая моя, сегодня придут очень важные люди. Очень. Людмила Сергеевна — жена директора института, где работает Серёжа. Борис Аркадьевич — заведующий кафедрой. От этих людей зависит карьера моего сына. Понимаешь? Карьера! А ты мне тут креманки выставила, как в столовой.
— Я думала, что так красивее и удобнее…
— Не думала ты, — отрезала Лидия Михайловна. — Переложи всё на одно большое блюдо. Изящно. Благородно. И зеленью укрась. И где у тебя тарталетки с икрой? Я же просила!
— Лидия Михайловна, вы не просили. Мы не обсуждали меню, — Наташа почувствовала, как к горлу подступает комок.
— Как это не обсуждали? Я же говорила по телефону! Наташа, ну что ж ты такая... — свекровь осеклась, но Наташа и так поняла, что та хотела сказать.
— Я сделала заливное, паштет домашний, три вида салатов, горячее…
— Да, да, молодец, конечно, — Лидия Михайловна махнула рукой. — Только вот подача… Это важно, понимаешь? Мы же не на деревенских посиделках. Давай, быстро, гости скоро придут. И вазу эту убери, поставь другую, хрустальную, если есть.
Наташа вернулась на кухню. Руки дрожали, когда она начала перекладывать салаты. Сергей зашёл, обнял её за плечи.
— Мама опять? — тихо спросил он.
— Всё нормально, — соврала Наташа. — Просто хочет, чтобы было красиво.
— Слушай, мне вообще не нравится вся эта затея, — нахмурился Сергей. — Я же говорил маме, что не хочу никаких официозов на своём дне рождения. Хотел просто с тобой посидеть, с парой друзей…
— Она хочет как лучше. Для тебя.
— Ага, — буркнул он. — Потом поговорю с ней.
Но разговора не получилось. Гости начали прибывать, и Лидия Михайловна взяла управление вечером в свои руки. Она встречала людей, представляла, уводила в гостиную, где Наташа уже успела переставить всё по новой схеме. Людмила Сергеевна оказалась полной дамой с холодным взглядом, Борис Аркадьевич — невысоким мужчиной с залысинами и важным выражением лица. Пришли ещё двое: коллега Сергея с женой, чета Громовых — приятные, простые люди.
— Наташенька, милая, ты не принесёшь ещё салфеток? — попросила Лидия Михайловна, когда все расселись.
Наташа принесла салфетки.
— Наташенька, а где соус к мясу?
Наташа принесла соус.
— Наташа, будь добра, минералки нам, пожалуйста.
Наташа в пятый раз шла на кухню, когда Сергей перехватил её взгляд. Он сидел между Борисом Аркадьевичем и Людмилой Сергеевной, и лицо его было напряжённым. Наташа улыбнулась ему и покачала головой: всё хорошо, не волнуйся.
Но хорошо не было. Каждый раз, когда Наташа пыталась присесть за стол, свекровь находила повод отправить её на кухню. То хлеба не хватало, то нужно было принести другие вилки, то подогреть гарнир. За столом шёл разговор о выставке, которую Наташа не видела, о книге, которую она не читала, о людях, которых не знала.
— Сергей, а ты как считаешь, оправдан ли такой подход в современной методологии? — спросил Борис Аркадьевич, и Лидия Михайловна одобрительно кивнула.
— Я думаю… — начал Сергей, но тут Наташа вошла с подносом, и Людмила Сергеевна поморщилась, как будто её потревожили во время важного момента.
— Наташенька, ты не могла бы потише? — вкрадчиво попросила свекровь.
Наташа поставила поднос, стараясь не греметь. Она чувствовала себя прислугой в собственном доме, за столом, который сама накрыла, на празднике мужа, которого любила больше всего на свете.
— Присаживайся, Наташ, — позвал Сергей, придвигая ей стул.
— Наташенька, — тут же откликнулась Лидия Михайловна, — а горячее скоро будет? Может, проверишь?
— Мам, — недовольно начал Сергей.
— Что «мам»? Гости же голодные. Наташа, милая, ты не обидишься? Ты же хозяйка.
Наташа снова ушла на кухню. Достала из духовки курицу — румяную, ароматную, с яблоками и клюквой. Она готовила её по рецепту своей бабушки, добавила тимьян и розмарин, мариновала всю ночь. Красиво выложила на большое блюдо, украсила зеленью.
Когда она внесла курицу в гостиную, Людмила Сергеевна восхищённо ахнула:
— О, как изысканно! Лидия Михайловна, вы готовили?
— Что вы, что вы, — замахала руками свекровь. — Это Наташа постаралась. Правда, пришлось немного направить, подсказать с оформлением, но руки у девочки есть, не отнять.
Наташа сжала зубы. Стояла у стола, и чувствовала, как внутри всё кипит. Сергей смотрел на мать так, что Лидия Михайловна поспешно отвела взгляд.
— Наташ, садись уже, — твёрдо сказал он. — Всё на столе, больше ничего не нужно.
— Серёжа, милый, а вино где? — спохватилась Людмила Сергеевна. — Под такое блюдо полагается хорошее красное.
— Наташа, принесешь? — Лидия Михайловна даже не посмотрела на невестку.
— Я сам, — резко поднялся Сергей.
— Да сиди ты, сынок, ты же именинник! Наташа мигом. Наташенька!
Наташа принесла вино. Потом минералку. Потом тарелки поменяла. Она металась между кухней и гостиной, слыша обрывки разговоров о театральных премьерах, о поездке в Италию, о новой кафедре, которую планируют открыть.
— Серёжа там может очень пригодиться, — говорил Борис Аркадьевич. — У него хорошая школа, прекрасное образование. И бэкграунд семейный соответствующий. Лидия Михайловна, вы ведь всю жизнь в академической среде?
— Всю жизнь, — гордо подтвердила свекровь. — Отец мой был профессором, муж — доцентом. Серёжа впитал всё с молоком матери.
Наташа стояла у двери и слушала. Никто не упомянул, что Сергей прекрасный специалист. Что он пишет статьи, которые публикуют в серьёзных журналах. Что студенты обожают его лекции. Нет, важен был «бэкграунд», происхождение, связи.
Она вернулась на кухню и прислонилась к стене. Хотелось плакать. Хотелось выгнать всех этих людей и остаться с Сергеем вдвоём, как они планировали. Съесть торт, который она испекла сама — медовик с кремом, его любимый. Выпить шампанского и посмеяться над какой-нибудь глупостью.
— Наташа! — в кухню заглянула свекровь. — Что ты встала? Кофе нужно готовить, торт доставать.
— Лидия Михайловна, я всё сделала, — устало сказала Наташа. — Сейчас подам. Дайте мне присесть хотя бы на пять минут.
— Присядешь потом, — отмахнулась та. — Гости же ждут. И вообще… — она оглянулась, понизила голос. — Пойдём сюда на минутку.
Наташа, недоумевая, вышла за ней в прихожую.
— Слушай, милая, — Лидия Михайловна говорила быстро, негромко, почти доверительно. — Я хотела тебе сказать… Ты молодец, конечно, стол хороший накрыла, но… понимаешь, там люди серьёзные сидят. Интеллигенция настоящая. Они о высоких материях беседуют — об искусстве, о науке. Ты с твоей деревенской физиономией сиди на кухне, пока интеллигенция отдыхает!
Наташа застыла. Слова свекрови обожгли, как пощёчина.
— Что? — только и смогла выдавить она.
— Ну что ты так? — Лидия Михайловна нетерпеливо махнула рукой. — Я же не со зла. Просто факт констатирую. Ты девочка хорошая, работящая, но не нашего круга. И это видно. Видно по всему — как ты говоришь, как смотришь, как себя ведёшь. Я же Серёже помочь стараюсь! Если он хочет карьеры — а он хочет, я-то знаю, — ему нужны правильные связи. А ты будешь только мешать. Сидела бы в сторонке, помалкивала. Всем лучше будет.
— Лидия Михайловна, — Наташа почувствовала, как голос дрожит, — я три дня готовилась к этому дню. Я…
— Ну и что? Ты сама вызвалась. Хочешь мужу угодить — делай всё правильно. Не лезь, где не надо. Вот и вся наука.
— Это мой дом! Это день рождения моего мужа.
— Да, да, конечно, — кивнула свекровь. — Никто не спорит. Но если ты действительно любишь Серёжу, подумай о его будущем. Людмила Сергеевна — очень влиятельная женщина. Одно её слово, и Серёжа получит повышение. Но если она увидит, что у него жена… ну, ты понимаешь… не того уровня… Это может навредить. Серьёзно навредить.
Наташа смотрела на свекровь и не узнавала её. Нет, она всегда чувствовала снисходительность, холодность в отношении Лидии Михайловны. Но такого откровенного презрения…
— Так что будь умницей, — свекровь похлопала её по плечу, как собаку. — Сиди на кухне, а мы тут сами. И кофе неси скорее, Борис Аркадьевич заждался.
Она развернулась и ушла в гостиную. Наташа осталась стоять в прихожей. Внутри всё горело. Руки тряслись. Она вспомнила, как приехала в Москву пять лет назад — робкая, испуганная девчонка из маленького городка. Как познакомилась с Сергеем на курсах, как он влюбился в неё, несмотря на отсутствие столичного лоска. Как сказал: «Мне плевать, откуда ты. Ты — моё счастье».
Она вспомнила, как нашла хорошую работу. Как росла, училась, зарабатывала. Теперь её зарплата была больше, чем у Сергея, и именно на её деньги они снимали эту квартиру. Именно она помогала его матери, когда та «временно» оказывалась без средств — что случалось регулярно.
Наташа закрыла глаза, сделала глубокий вдох. Потом решительно вернулась на кухню, заварила кофе, нарезала торт. Вынесла в гостиную, поставила на стол.
— Серёжа, — тихо позвала она мужа. — Можно тебя на минутку?
— Конечно, — он тут же поднялся.
— Серёженька, ты куда? — забеспокоилась Лидия Михайловна. — Борис Аркадьевич как раз хотел тебе…
— Одну минуту, мам, — отрезал Сергей.
Они вышли на кухню. Сергей закрыл дверь, обнял жену.
— Что случилось? Ты вся бледная.
— Сергей, — Наташа посмотрела ему в глаза. — Твоя мать только что сказала мне, чтобы я с моей деревенской физиономией сидела на кухне, пока гости отдыхают.
— Что?! — Сергей побледнел. — Она это сказала? Прямым текстом?
— Прямым. Сказала, что я не вашего круга. Что я буду мешать твоей карьере. Что Людмила Сергеевна может плохо подумать, увидев, что у тебя такая жена.
— Я сейчас… — Сергей двинулся к двери, но Наташа удержала его.
— Подожди. Я ещё не всё сказала. Она сказала, что если я люблю тебя, то должна сидеть тихо. Не показываться. Не позорить тебя своим присутствием.
Лицо Сергея исказилось от ярости.
— Я сейчас её… Я просто не знаю, что с ней сделаю.
— Не надо, — Наташа обняла его. — Но мне очень больно. Я готовила три дня. Я хотела, чтобы у тебя был праздник. А превратилась в прислугу. Даже хуже — меня просто выставили.
— Наташа, — Сергей взял её лицо в ладони. — Послушай меня. Я никогда не хотел этого вечера. Я говорил матери, что не хочу никаких нужных людей, никаких карьерных игр. Я хотел быть с тобой. С тобой! С женщиной, которую люблю, которая делает мою жизнь счастливой. Мне плевать на Людмилу Сергеевну и Бориса Аркадьевича. Мне плевать на их мнение.
— Но…
— Никаких «но», — твёрдо сказал он. — Сейчас я выйду туда и попрошу всех уйти.
— Сережа, не надо, это как-то неловко…
— Наплевать, что неловко! — он повысил голос. — Они приперлись в мой день рождения, унижают мою жену, и мне должно быть неловко?! Да пошли они все!
Он распахнул дверь на кухню и решительно направился в гостиную. Наташа поспешила за ним.
— Извините, — громко сказал Сергей, входя в комнату. — Мне стало нехорошо. Прошу прощения, но вечер придётся закончить.
— Серёженька! — всполошилась Лидия Михайловна. — Что ты говоришь? Может, полежишь немного?
— Нет, мам. Я прошу гостей покинуть нашу квартиру. Сейчас.
Повисла неловкая пауза.
— Сергей Викторович, — Борис Аркадьевич поднялся, — если вам нездоровится…
— Мне нездоровится от всей этой ситуации, — отчеканил Сергей. — Спасибо, что пришли, но прошу вас уйти.
Гости начали собираться. Людмила Сергеевна делала возмущённое лицо, Борис Аркадьевич хмурился. Громовы, простая чета, переглянулись и быстро оделись, бормоча извинения.
— Серёжа, ты с ума сошёл! — зашипела Лидия Михайловна. — Ты понимаешь, что ты делаешь? Эти люди…
— Эти люди уходят, — холодно сказал Сергей. — А ты, мама, останься.
Когда за последним гостем закрылась дверь, Сергей повернулся к матери. Лицо его было белым от гнева.
— Как ты смела?! — почти закричал он. — Как ты смела так разговаривать с моей женой?!
— Серёжа, я не понимаю…
— Не понимаешь?! «С твоей деревенской физиономией сиди на кухне»! Это ты сказала?!
Лидия Михайловна покраснела, потом побледнела.
— Я… я хотела как лучше…
— Как лучше?! — Сергей был вне себя. — Унизить мою жену — это как лучше? Выгнать её с собственного праздника — это как лучше?!
— Я думала о твоей карьере! Эти люди могли помочь тебе…
— Мне не нужна карьера, построенная на унижении жены! — заорал Сергей. — Ты понимаешь это?! Я не хочу твоих нужных людей, твоих связей, твоей чёртовой интеллигенции!
— Серёжа, опомнись! — Лидия Михайловна тоже повысила голос. — Ты же образованный человек! Ты не можешь всю жизнь прозябать на кафедре! Тебе нужно расти, развиваться, а для этого нужны связи, нужно…
— Мне нужна моя семья! — перебил её Сергей. — Моя жена, которую я люблю! И мне глубоко плевать, откуда она! Она умная, добрая, работящая. Она зарабатывает больше меня — знаешь об этом? Больше! И знаешь, на что идут её деньги? На тебя, мама! На твои «временные затруднения»!
Лидия Михайловна открыла рот, но Сергей не дал ей вставить слово.
— Да, да, на тебя! Это Наташа помогает тебе деньгами! Это её зарплата покрывает твои расходы, твои «маленькие просьбы»! А ты смеешь называть её деревенской, говорить, что она не нашего уровня?!
— Я не знала… — пробормотала Лидия Михайловна.
— Не знала?! Или не хотела знать?! Ты вообще когда-нибудь интересовалась, как мы живём? Чем занимается Наташа? Что она закончила хороший университет? Что её ценят на работе? Что она вкалывает, как проклятая, чтобы обеспечить нам с тобой нормальную жизнь?!
— Серёженька, я…
— Ты приходишь сюда, командуешь, указываешь! Гоняешь мою жену, как прислугу! На её же празднике, который она для меня устроила! Три дня готовилась, три дня старалась! А ты всё критиковала, переделывала, а потом вообще велела ей убраться на кухню!
Наташа стояла в стороне, и слёзы текли по её щекам. Сергей обернулся, увидел её, подошёл и обнял.
— Прости меня, — прошептал он. — Прости, что я не остановил это раньше. Я думал, мама образумится, поймёт, какая ты замечательная. Но она…
— Серёжа, я твоя мать! — голос Лидии Михайловны дрогнул. — Я хотела тебе добра!
— Добра?! — Сергей отпустил жену и снова повернулся к матери. — Какого добра? Чтобы я женился на ком-то из вашего круга? На какой-нибудь снобистой дурочке, которая знает, как держать бокал, но не умеет любить? Наташа — моя семья! Моя жизнь! И если ты не можешь её уважать, значит, ты не уважаешь меня!
— Я уважаю…
— Нет! Ты меня не слышишь! Ты никогда меня не слышала! Тебе нужен был сын-достижение, сын-статус! А у меня своя жизнь, своя семья!
— Серёжа, не говори так, — Лидия Михайловна всхлипнула. — Я столько для тебя сделала…
— Да, сделала. И я благодарен. Но это не даёт тебе права унижать мою жену! — Сергей говорил жёстко, зло. — Ты знаешь, что мы сделаем сейчас? Мы прекратим давать тебе деньги. Всё. Конец. Никаких ежемесячных переводов, никакой помощи с коммуналкой, никаких «займов».
— Что?! — Лидия Михайловна побелела. — Серёжа, но как же я…
— А вот как! Ты работаешь, у тебя есть пенсия. Справишься. А если будет совсем туго — в экстренных случаях мы поможем. Но не больше. Ты неблагодарная, мама. Неблагодарная и высокомерная. И я не хочу, чтобы деньги моей жены шли на содержание человека, который её презирает.
— Серёжа! — заплакала Лидия Михайловна. — Ты не можешь так! Я твоя мать!
— Именно поэтому я и говорю тебе это прямо, — он вытер лицо рукой. — Наташа — моя семья. Самый дорогой мне человек. И если ты хочешь остаться в моей жизни, ты будешь её уважать. Будешь благодарить за помощь, которую она тебе оказывала. И извинишься за сегодняшний вечер.
Повисла тяжёлая тишина. Лидия Михайловна стояла, сжимая сумочку, по лицу текли слёзы.
— Наташа, — наконец выдавила она. — Я… мне очень жаль. Я не хотела… я думала…
— Вы думали, что я недостаточно хороша для вашего сына, — тихо сказала Наташа. — Я всегда это чувствовала. Но я люблю Серёжу. И я никогда не стану между вами. Но я и не позволю себя унижать.
— Я понимаю, — всхлипнула Лидия Михайловна. — Я была неправа. Прости меня.
— Мне нужно время, — честно ответила Наташа. — Мне больно.
Лидия Михайловна кивнула, взяла пальто.
— Я пойду, — прошептала она. — Серёжа… сынок… я правда хотела как лучше.
— Знаю, мам, — устало сказал Сергей. — Но лучше не получилось. Подумай над этим.
Когда дверь за матерью закрылась, Сергей опустился на диван и закрыл лицо руками.
— Господи, — пробормотал он. — Какой кошмар.
Наташа села рядом, обняла его.
— Спасибо, — прошептала она. — За то, что защитил меня.
— Прости, что не сделал этого раньше, — он поднял на неё красные глаза. — Я думал, со временем она оттает, примет тебя. Но я ошибался.
— Ты защитил меня сейчас. Этого достаточно.
Они сидели обнявшись среди остатков праздника. Стол, накрытый с такой любовью и заботой. Торт, который так и не попробовали. Цветы в вазе.
— Знаешь, — Сергей улыбнулся сквозь слёзы, — а давай всё-таки отметим? Вдвоём. Как и хотели.
— Давай, — улыбнулась Наташа.
Они убрали со стола лишние приборы, оставив только два комплекта. Разлили шампанское. Наташа нарезала торт. Сергей включил музыку.
— С днём рождения, любимый, — прошептала Наташа, поднимая бокал.
— Спасибо, что ты со мной, — ответил Сергей. — Спасибо, что ты есть. С твоей деревенской физиономией, — он усмехнулся, — которую я обожаю.
— Сергей!
— Что? Она ничего не понимает, моя мать. Ты красивая. Самая красивая. И я так тебя люблю.
Наташа заплакала. На этот раз от счастья. От облегчения. От того, что рядом был человек, который выбрал её. Несмотря ни на что.