Валентина Петровна проснулась от звонка телефона в шесть утра. Сердце сразу ёкнуло – кто станет звонить в такую рань, если не случилось чего-то серьёзного? Она нащупала трубку на тумбочке, прищурилась, пытаясь разглядеть экран без очков. Номер был незнакомый, но что-то подсказывало ей – надо ответить.
– Алло? – голос спросонья был хриплым.
– Валя? Валюша, это я, Людмила! Сестра твоя двоюродная, забыла что ли?
Валентина Петровна села на кровати. Людмила. Троюродная сестра из Саратова, с которой они виделись в последний раз лет пятнадцать назад на похоронах общей тётки. С тех пор – ни звонка, ни весточки, даже поздравления с днём рождения через сообщения не приходили.
– Люда, да, узнала. Что-то случилось?
– Случилось, Валюша, ещё как случилось! Мы тут с Геннадием решили – надо родню навестить. А то живём как чужие люди, созваниваемся раз в сто лет. Вот и подумали – приедем к вам, посмотрим, как вы там обустроились. Я слышала, у вас дом хороший, участок, баня своя. Правда ведь?
Валентина Петровна почувствовала, как сжимается что-то внутри. Баня. Их с Николаем гордость и радость. Строили её три года назад, вложили столько сил и денег, что страшно вспоминать. Николай сам проект рисовал, каждую доску выбирал, каждый камень для печки лично проверял. Баня получилась – загляденье. С парилкой на кедровых досках, с комнатой отдыха, где стоял настоящий дубовый стол, с душевой и даже маленькой верандой, где летом так хорошо пить чай после парной.
– Да, баня есть, – осторожно ответила она.
– Ну вот и отлично! Мы как раз в отпуск собрались, подумали – чего на курорты эти тратиться, когда у родни можно отдохнуть. Деньги сейчас сами знаете какие, экономить надо. Приедем к вам, дня на три-четыре, попаримся, пообщаемся по-родственному. Ты ведь не против?
Валентина Петровна открыла рот, чтобы сказать что-то, но Людмила уже тараторила дальше:
– Мы с Геной едем, и дети наши – Антон с женой и Лерочка с мужем. Ну и внуки, конечно, куда без них. Всего нас семеро получается. Выезжаем сегодня после обеда, к вечеру будем. Адрес тот же? Ну всё, целую, до встречи!
Гудки. Людмила отключилась, даже не дождавшись ответа. Валентина Петровна ещё несколько минут сидела с телефоном в руках, не в силах осознать происходящее. Семь человек. Сегодня вечером. И никого не спросили – удобно ли, можно ли, ждут ли их вообще.
Николай заворочался рядом, открыл один глаз:
– Кто там трезвонит в такую рань?
– Родственники твои приезжают. Вернее, мои. Люда из Саратова с семейством. Семь человек.
Николай резко сел:
– Какая Люда? Какие семь человек?
Валентина Петровна пересказала разговор. Муж слушал, и лицо его постепенно менялось – от сонного удивления к возмущению, а потом к какой-то обречённой усталости.
– Вот так всегда, – пробормотал он. – Понаехали родственники, а мы расхлёбывай. Помнишь, как в прошлый раз было с твоим братом?
Валентина Петровна помнила. Брат Виктор приезжал на майские праздники, обещал помочь с забором, а в итоге три дня пролежал на диване, съел все их запасы и уехал, забрав с собой новенькую бензопилу – якобы на время. Пила так и не вернулась.
– Но это родня, Коля. Не выгонишь же.
– А почему не выгонишь? – Николай встал, потянулся. – Хотя ладно, понимаю. Но если они хоть один камень в бане сдвинут – я за себя не отвечаю.
До вечера времени было немного. Валентина Петровна носилась по дому как заведённая – готовила комнаты, стелила постельное бельё, думала, где разместить семь человек в их не таком уж большом доме. Николай молча возился во дворе, убирал инструменты в сарай, закрывал всё на замки. Он вообще был человек практичный и к незваным гостям относился настороженно.
Машина Людмилы появилась около восьми вечера. Большой серебристый внедорожник, за ним – ещё один автомобиль поменьше. Из них высыпала целая толпа: сама Людмила – располневшая женщина с химической завивкой, её муж Геннадий – высокий мужчина с брюшком и вечно недовольным выражением лица, молодая пара с двумя детьми и ещё одна пара – совсем юная девушка с парнем в спортивном костюме.
– Валюша! – Людмила бросилась обниматься, обдавая запахом сладких духов. – Как же я рада тебя видеть! Столько лет прошло! А ты всё такая же красавица!
Валентина Петровна натянуто улыбнулась. Людмила, не переставая говорить, уже осматривала двор, дом, оценивающе прищурилась на баню, стоящую в глубине участка.
– Ой, какая банька! – воскликнула она. – Генка, смотри, какая банька! Вот это хозяева молодцы! Сегодня попаримся, правда?
– Можно и попариться, – Николай вышел навстречу гостям, пожал руку Геннадию. – Только аккуратно там. Мы с женой эту баню своими руками строили.
– Да что мы, дикие какие-то? – хохотнул Геннадий. – Конечно аккуратно. Антон, бери вещи, чего стоишь.
Антон, старший сын Людмилы, оказался молодым человеком лет тридцати с какой-то странной развязностью в движениях. Его жена Марина – худощавая блондинка – держала за руки двух мальчишек лет пяти и семи, которые уже вырывались и рвались исследовать новую территорию. Младшая дочь Лера и её муж Кирилл молча стояли в стороне. Лера хоть поздоровалась нормально, а Кирилл только кивнул, уткнувшись в телефон.
Первый вечер прошёл относительно спокойно. Валентина Петровна накормила всех ужином, гости расположились – кто в гостевой комнате, кто на раскладном диване в зале, детей уложили на надувном матрасе. Баню решили оставить на завтра – все устали с дороги.
Утром Валентина Петровна проснулась от грохота. На кухне что-то падало, гремело, слышался детский визг. Она выскочила из спальни и замерла – двое мальчишек носились по комнате, швыряя друг в друга её декоративными подушками, а Марина невозмутимо сидела за столом и листала что-то в телефоне.
– Марина, что происходит?
– А? Мальчики играют. Дети есть дети, сами понимаете.
– Но они подушками кидаются. Это не игрушки.
Марина пожала плечами:
– Подушки мягкие, ничего им не сделается. Мальчики, потише!
Мальчики не обратили на неё никакого внимания. Один из них с разбегу врезался в этажерку, на которой стояла коллекция фарфоровых статуэток – память о маме Валентины Петровны. Этажерка покачнулась, одна фигурка упала и разбилась.
– Ой, – сказал мальчик и побежал дальше.
Валентина Петровна почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Эта статуэтка – пастушка с ягнёнком – стояла ещё в маминой квартире, пережила три переезда, а тут...
– Извините, Валентина Петровна, – Марина даже не встала. – Мы потом новую купим.
– Не надо новую. Это мамина память.
– Ну, всякое бывает. Дети же.
Николай, услышав шум, тоже вышел из спальни. Увидел осколки на полу, посмотрел на жену, всё понял без слов.
– Ладно, – сказал он тихо. – Давай завтрак организуем, гостей покормим.
Завтрак превратился в настоящее испытание. Продуктов, которые Валентина Петровна закупила накануне, оказалось катастрофически мало. Людмила ела за троих, Геннадий молча уничтожал всё, что ставили на стол, мальчишки капризничали и требовали чего-то особенного. К концу завтрака холодильник был почти пуст.
– Валюш, а что у вас в магазине есть? – спросила Людмила, вытирая рот салфеткой. – Надо бы докупить продуктов. И пива хорошего, Генка любит под баньку пивка.
Валентина Петровна напряглась:
– В магазине? Есть всё, конечно. Но это же ваш отдых, может, вы сами...
– Ой, да ладно тебе! Мы же гости. Ты хозяйка, тебе и виднее, что покупать. Мы потом рассчитаемся.
Николай многозначительно хмыкнул, но промолчал. Он уже понял – никто ни за что рассчитываться не будет.
После завтрака Геннадий заявил, что хочет в баню. Прямо сейчас, не откладывая. Николай начал было объяснять, что баню надо правильно протопить, что это занимает несколько часов, но Геннадий отмахнулся:
– Да брось ты! Я сам всё сделаю. Мы с братом в деревне такую баню топили – закачаешься. Показывай, где дрова.
Николаю пришлось показать. Он попытался объяснить особенности печки, рассказать про вентиляцию, про то, как правильно регулировать температуру, но Геннадий слушал вполуха, кивал и явно думал о чём-то своём.
– Всё понял, всё понял. Иди отдыхай, справлюсь.
Николай ушёл, но весь день был сам не свой. Несколько раз выходил проверять, как там дела. Геннадий топил баню по-своему – закладывал дрова как попало, открывал не те заслонки, но пока вроде ничего страшного не происходило.
К вечеру баня наконец прогрелась. Первыми пошли мужчины – Геннадий, Антон и Кирилл. С собой взяли пиво, которое Валентина Петровна купила в магазине на деньги из семейного бюджета. Николай отказался идти с ними – сказал, что голова болит. На самом деле он просто не хотел смотреть, как чужие люди распоряжаются его баней.
Из бани доносился хохот, громкие голоса, плеск воды. Валентина Петровна сидела на кухне с Людмилой и Лерой, слушала бесконечные рассказы о том, как трудно живётся в Саратове, какие там цены, какие соседи невыносимые, какой у Антона сложный характер. Людмила жаловалась без остановки, и с каждым часом Валентина Петровна чувствовала себя всё более уставшей.
Мужчины вернулись из бани около одиннадцати вечера. Геннадий был красный как рак, пошатывался, от него разило пивом и дымом.
– Отличная банька! – провозгласил он. – Только камни какие-то странные у вас. Я туда воды плеснул – зашипело всё, пара́ было – мама не горюй!
Николай побледнел:
– Какой воды? На какие камни?
– Ну на эти, в печке которые. Я думал, так надо.
– Это же специальные камни! На них нельзя просто так воду лить, там температура особая должна быть! И количество воды определённое!
– Да ладно, целые твои камни. Чего ты разнервничался?
Николай вышел во двор, взял фонарик и пошёл проверять баню. Вернулся через полчаса – мрачнее тучи.
– Они камни испортили. Несколько штук треснули. И полок залили так, что он теперь сохнуть будет неделю. И пивом там всё воняет.
Валентина Петровна обняла мужа:
– Может, не так страшно? Камни заменим...
– Валя, эти камни мы с тобой специально из Карелии заказывали. Помнишь, сколько они стоили? И ждали два месяца доставку.
Она помнила. Камни для печи были особые – жадеит, который держит жар и даёт мягкий, полезный пар. Стоили они немало, и Николай так гордился, что сумел достать именно такие.
На следующий день стало ещё хуже. Мальчишки, предоставленные сами себе, носились по участку, топтали грядки, сломали куст смородины, который Валентина Петровна холила и лелеяла пять лет. Марина по-прежнему сидела в телефоне и на замечания отвечала неизменным: «Дети есть дети».
Антон обнаружил в сарае велосипед Николая – хороший, дорогой, купленный в прошлом году для здоровья. Спросил, можно ли покататься. Николай, уже понимая, что отказ вызовет скандал, разрешил. Через час Антон вернулся без велосипеда.
– Там цепь слетела, – объяснил он небрежно. – Я его у дороги оставил, заберёшь потом.
– Как заберу? Где оставил?
– Ну там, за поворотом. Не волнуйся, никто не возьмёт.
Николай помчался искать велосипед. Нашёл – в кустах, с погнутым колесом и порванной цепью. Видимо, Антон во что-то врезался и решил не утруждать себя объяснениями.
Вечером снова была баня. На этот раз Людмила заявила, что женщины тоже имеют право попариться. Она отправилась туда вместе с Мариной и Лерой, взяв с собой какие-то веники, купленные в ближайшем супермаркете.
– Люда, там мои веники есть, берёзовые, правильно заготовленные, – попыталась сказать Валентина Петровна. – Возьми лучше их.
– Да ну, твои старые какие-то. А эти новенькие, пахнут приятно.
Валентина Петровна не стала спорить. Её собственные веники, заготовленные прошлым летом по всем правилам, лежали в предбаннике. Она берегла их для особых случаев.
Женщины пробыли в бане допоздна. Когда вернулись, Людмила жаловалась на головную боль:
– Что-то жарко очень было. Я окошко открыла, чтобы проветрить. И дверь в парилку тоже держала открытой, а то дышать нечем.
– Люда, там же весь жар выходит! – ахнула Валентина Петровна. – И печка ещё работала?
– Ну да, работала. Мы же грелись.
Николай молча вышел из дома и снова пошёл к бане. На этот раз он вернулся совсем тихий, сел за стол и долго смотрел в одну точку.
– Коля, что там?
– Там... Они дверцу печки открытой оставили. И окно. Угли ещё тлели. Хорошо, что не загорелось ничего. Но одна доска обшивки обуглилась – видимо, искра попала.
Валентина Петровна похолодела. Пожар. Они были на волосок от настоящего пожара.
– Надо им сказать. Объяснить, что так нельзя.
– Думаешь, они послушают?
Она попыталась. Утром, за завтраком, мягко завела разговор о технике безопасности. Людмила отмахнулась:
– Ой, Валя, ты прям как пожарный инспектор. Ничего же не случилось! Мы аккуратно, мы всегда аккуратно.
– Но доска обгорела...
– Подумаешь, доска. Новую прибьёте. У вас муж рукастый, сам говорил – своими руками баню строил.
Валентина Петровна замолчала. Спорить было бесполезно.
Гости прожили у них уже четыре дня. Обещанные «три-четыре дня» явно затягивались. Людмила каждое утро находила новые причины остаться – то погода хорошая, то дети ещё не отдохнули, то хочется ещё разок в баньку. Продукты заканчивались с пугающей скоростью, деньги тратились, а благодарности не было никакой.
На пятый день случилось то, чего Николай боялся больше всего. Он работал в огороде, когда услышал крики. Бросил лопату, побежал к дому – и увидел дым, валивший из бани.
Всё произошло быстро. Антон и Кирилл решили попариться без разрешения хозяев. Они сами растопили печь – криво, неправильно, не проверив тягу. Потом решили подбросить дров побольше, чтобы жарче было. Потом ушли в дом – попить пивка, пока греется. А потом из трубы полетели искры, и старая обшивка, повреждённая ещё в прошлый раз, вспыхнула.
Пожарных вызывали соседи. Николай пытался тушить сам, таскал воду, но было уже поздно. К моменту, когда приехала машина, баня превратилась в обугленный остов. Сгорело всё – и кедровые полки, и дубовый стол в комнате отдыха, и печка с карельскими камнями, и веранда, где так хорошо было пить чай.
Валентина Петровна стояла во дворе и плакала. Людмила суетилась рядом, что-то говорила – про страховку, про то, что всё можно восстановить, про какие-то деньги. Но слова её звучали пусто, как горох об стенку.
– Понаехали родственники и баню спалили, – тихо сказал Николай, глядя на пепелище. – Ну что, Валя, довольна своей роднёй?
Она не ответила. Отвечать было нечего.
После пожара гости засобирались. Людмила причитала, что им так неудобно, что они обязательно помогут, что-нибудь придумают. Геннадий мрачно молчал. Антон и Кирилл вообще старались не попадаться на глаза хозяевам.
Уезжали они в тот же вечер. Людмила на прощание обняла Валентину Петровну и сунула ей в руку какие-то мятые бумажки:
– Вот, это вам на восстановление. Сколько смогли.
Валентина Петровна пересчитала потом – три тысячи рублей. Три тысячи за баню, которая стоила под миллион.
Когда машины уехали, Николай сел на крыльцо и долго смотрел на то место, где ещё утром стояла их гордость.
– Что будем делать, Коля?
– Не знаю, Валя. Не знаю.
Они просидели так до темноты. Соседи приходили сочувствовать, кто-то предлагал помощь, но супруги были слишком подавлены, чтобы реагировать.
Утром следующего дня Николай поехал в страховую компанию. Баня была застрахована – это он сделал ещё при строительстве, и сейчас благодарил себя за предусмотрительность. Страховой агент выслушал его, записал обстоятельства, пообещал прислать эксперта.
Эксперт приехал через два дня. Осмотрел пепелище, сделал фотографии, задал множество вопросов. Николай честно рассказал всё – про гостей, про нарушение правил эксплуатации, про то, как это случилось.
– Понимаете, – сказал эксперт, заполняя бумаги, – если установлена вина третьих лиц, компания может возместить вам ущерб, а потом взыскать эту сумму с виновников. Это называется суброгация. У вас есть их данные?
– Есть. Они родственники жены.
– Это не имеет значения. Закон есть закон. Если хотите, мы можем инициировать процедуру.
Николай задумался. С одной стороны, это были родственники. С другой стороны – они уехали, оставив три тысячи рублей и даже не извинившись толком. Людмила за эти дни ни разу не позвонила – узнать, как они там, нужна ли помощь.
– Давайте подождём пока, – сказал он. – Я подумаю.
Валентина Петровна тем временем решила действовать по-своему. Она позвонила Людмиле – раз, другой, третий. Та не брала трубку. Написала сообщение – ответа не было. Наконец, на пятый день Людмила перезвонила сама:
– Валюша, привет! Как вы там? Мы нормально доехали, всё хорошо. Как дела с баней?
– Люда, баня сгорела полностью. Мы сейчас считаем ущерб. Получается около миллиона рублей.
– Ой, ну не миллион же! – засмеялась Людмила. – Это ты загнула. Такие деньги за деревянную будку? Вы там цены не знаете что ли?
– Это не будка, Люда. Это была настоящая баня, с хорошей печкой, с отделкой, с мебелью. И её сожгли твой сын с зятем.
– Ну, случайно же сожгли! Они не нарочно. Мальчики просто не разобрались с вашей хитрой печкой. Если бы вы нормально объяснили...
– Коля объяснял. Несколько раз. Его не слушали.
– Ладно, Валя, не будем ссориться. Мы же родня. Что-нибудь придумаем. Я с Антоном поговорю, может, он поможет.
Она не поговорила. Прошла неделя, другая – никаких известий. Валентина Петровна звонила ещё дважды, но Людмила теперь бросала трубку, сославшись на занятость.
Николай тем временем получил заключение страховой компании. Ущерб оценили в девятьсот двадцать тысяч рублей. Страховка покрывала восемьдесят процентов – немало, но далеко не всё. Оставшиеся деньги нужно было либо доставать из своих сбережений, либо...
– Валя, – сказал он однажды вечером. – Я принял решение. Мы подаём в суд.
– На Людмилу?
– На Антона. Он совершеннолетний, он растапливал печь, он виноват в пожаре. Есть показания соседей, есть заключение пожарных, есть документы. Мы имеем полное право требовать возмещения ущерба.
– Но это же... родственники.
– Родственники, которые спалили нашу баню, не извинились и скрываются от нас уже месяц. Это не родня, Валя. Это люди, которые воспользовались нашим гостеприимством и ни во что его не поставили.
Валентина Петровна молчала. Она понимала мужа. Понимала его боль – ведь баня была не просто постройкой, это был их совместный проект, символ того, чего они достигли за годы труда. И всё это уничтожили за один час.
– Хорошо, – сказала она наконец. – Делай как считаешь нужным.
Николай обратился к юристу. Тот изучил документы и подтвердил – дело выигрышное. Есть заключение пожарной экспертизы, которое устанавливает причину возгорания – нарушение правил эксплуатации печного оборудования. Есть свидетельские показания. Есть документы, подтверждающие стоимость имущества.
Исковое заявление подали в районный суд по месту жительства ответчика – то есть в Саратов. Николай специально туда ездил, чтобы лично отнести документы. Заодно попытался поговорить с Антоном – позвонил ему, предложил встретиться.
– Чего тебе? – грубо спросил Антон.
– Давай обсудим ситуацию. Мы подали иск, но можем отозвать, если договоримся.
– О чём договариваться? Я ничего не должен. Ваша баня сама загорелась. Мы тут ни при чём.
– Антон, есть экспертиза. Есть свидетели. Суд всё равно установит вину.
– Пусть устанавливает. Плевать я хотел на ваши иски. Денег у меня нет, квартира на жену записана, машина на тёщу. Ничего вы не получите.
И бросил трубку.
Николай вернулся домой мрачнее тучи. Рассказал жене о разговоре.
– Может, правда ничего не выйдет? – спросила она.
– Выйдет. Юрист сказал – даже если сейчас у него ничего нет, долг останется. Будут списывать с зарплаты, с любых доходов. Никуда не денется.
Суд состоялся через три месяца. Николай снова ездил в Саратов, на этот раз вместе с адвокатом. Антон явился с какой-то женщиной – видимо, своим представителем. Пытался доказать, что баня была ветхая, что печка неисправна, что хозяева сами виноваты. Но документы говорили обратное – баня была новая, построенная с соблюдением всех норм, с актами проверки от пожарной инспекции.
Суд вынес решение в пользу истцов. Антона обязали выплатить полную стоимость ущерба – девятьсот двадцать тысяч рублей, плюс судебные расходы, плюс компенсацию за услуги адвоката. Итого получилось больше миллиона.
Когда Николай вернулся с решением суда, Валентина Петровна обняла его и впервые за эти месяцы заплакала – не от горя, а от облегчения.
– Ты молодец, Коля.
– Это ещё не конец. Теперь нужно добиться исполнения.
Антон, конечно, добровольно ничего платить не стал. Дело передали судебным приставам. Те быстро установили, что официально работает ответчик в какой-то фирме с минимальной зарплатой. Начали списывать – понемногу, но регулярно.
А потом случилось интересное. Людмила позвонила сама.
– Валя, что вы творите? Вы Антошу засудили! Он теперь должен платить какие-то дикие деньги! Как вам не стыдно? Мы же родственники!
Валентина Петровна почувствовала, как внутри поднимается что-то холодное и твёрдое.
– Люда, – сказала она спокойно, – вы приехали к нам без приглашения. Жили неделю на нашем содержании. Съели продуктов на несколько тысяч. Разбили мамину статуэтку. Сломали велосипед мужа. А потом ваш сын сжёг нашу баню и даже не извинился. Оставил три тысячи рублей, как будто этого достаточно. Какого отношения вы ждали?
– Но это же случайность! Он не хотел!
– Люда, он нарушил все правила безопасности. Его предупреждали. Он не слушал. Это не случайность – это халатность. И за неё надо отвечать.
– Но миллион! Откуда у нас такие деньги?
– А откуда у нас? Мы на эту баню несколько лет копили. Мы её своими руками строили. И теперь нам всё начинать заново.
Людмила ещё что-то кричала в трубку про жестокость, про бездушие, про то, что кровь водой не разбавишь, но Валентина Петровна просто положила трубку. Она больше не хотела слушать.
Прошёл год. Баню отстроили заново – на страховые деньги и на то, что удалось взыскать с Антона. Новая получилась даже лучше прежней – Николай учёл ошибки, добавил современную противопожарную систему, поставил датчики дыма. Камни для печи снова заказали из Карелии, на этот раз выбирали ещё тщательнее.
С Людмилой и её семьёй отношения прекратились полностью. Они не звонили, не писали, даже на праздники не поздравляли. Валентина Петровна сначала переживала – всё-таки родня, хоть и дальняя. Но потом поняла – иногда лучше потерять таких родственников, чем терпеть их наглость.
Антон продолжал платить по решению суда. Деньги приходили каждый месяц – небольшие суммы, но стабильные. По расчётам юриста, полностью он расплатится лет через десять-пятнадцать. Но это уже не волновало Николая с Валентиной – главное, что справедливость восторжествовала.
Однажды, уже следующим летом, к ним приехала подруга Валентины Петровны – Галина. Посмотрела на новую баню, на ухоженный участок, на дом.
– Красота какая, – сказала она. – А мне рассказывали, что у вас тут пожар был. Родственники какие-то напортачили.
Валентина Петровна усмехнулась.
– Было дело. Понаехали, называется. Но мы справились.
– А с родственниками как?
– Никак. Отрезали их. И знаешь, Галя, я только сейчас поняла – это был лучший выход. Не нужны нам такие люди.
Галина покачала головой:
– Смелое решение. Не всякий на такое способен.
– Это не смелость. Это необходимость. Когда человек тебе в душу плюёт и ещё требует благодарности – терпеть нельзя. Хоть трижды родственник.
Вечером они сидели на новой веранде бани – Николай, Валентина Петровна и Галина. Пили чай из самовара, смотрели на закат. Николай принёс веники – те самые, берёзовые, которые остались с прошлого года и чудом уцелели в доме.
– Идём париться? – предложил он.
– Идём. Только без посторонних.
Они засмеялись. В этом смехе было много всего – и пережитая боль, и облегчение, и новое понимание того, что такое настоящая семья и настоящие отношения.
Эта история научила их многому. Во-первых, никогда не пускать в дом людей, которые приезжают без спроса и ведут себя как хозяева. Во-вторых, всегда страховать имущество – даже если кажется, что ничего не случится. В-третьих, не бояться отстаивать свои права, даже если это значит идти против родни.
Людмила звонила ещё раз – спустя полтора года. Говорила, что Антон женился снова, что у них родился ребёнок, что денег совсем нет, что хорошо бы простить долг.
– Люда, – ответила Валентина Петровна, – долг признан судом. Мы имеем право на его исполнение. Если бы ваш сын сам пришёл, извинился, попробовал договориться – может, мы бы и пошли навстречу. Но он оскорблял нас, грозился, хамил. Так что пусть платит. И передай ему – это урок. На будущее.
Трубку она положила с лёгким сердцем. Больше звонков не было.
Николай иногда вспоминает ту историю. Смотрит на новую баню и качает головой:
– Знаешь, Валя, я даже рад, что так вышло.
– Рад? Почему?
– Потому что мы узнали, какие они на самом деле. Раньше-то думали – родня, надо общаться, поддерживать связь. А оказалось – они нас за людей не считали. Использовали и выбросили бы, если бы смогли. Хорошо, что мы это поняли.
Валентина Петровна кивает. Она согласна с мужем. Иногда потеря – это приобретение. Потерять наглых родственников, но обрести покой и уважение к себе – это честный обмен.
Сейчас у них всё хорошо. Баня стоит, дом ухожен, сад цветёт. Приезжают настоящие гости – друзья, соседи, те, кого они сами приглашают и кому рады. Эти гости не ломают, не портят, не требуют. Они благодарят за гостеприимство и привозят подарки. С ними приятно сидеть в бане, пить чай на веранде, разговаривать о жизни.
А те, кто не уважает чужой труд и чужое имущество – пусть остаются там, где им место. За воротами.
Валентина Петровна иногда рассказывает эту историю молодым знакомым. Особенно тем, кто жалуется на родственников-нахлебников.
– Не терпите, – говорит она. – Не молчите. Защищайте своё. Родство – это не индульгенция. Если человек ведёт себя недостойно, родственные связи его не оправдывают.
Обычно её слушают с удивлением. Не все готовы к таким решительным действиям. Но Валентина Петровна уверена – она всё сделала правильно. И если бы можно было отмотать время назад, она поступила бы точно так же.
Потому что уважение к себе важнее любых родственных связей. И это тот урок, который она усвоила навсегда.