— Закройся! Просто закрой свой рот, Лена! Пятнадцать лет... пятнадцать лет ты молчала!
Игорь швырнул медицинскую справку на стол так, что она соскользнула на пол. Руки тряслись. Лена стояла у окна, обхватив себя руками, словно пыталась удержать что-то внутри, что вот-вот разорвёт её на части.
— Я хотела сказать... тысячу раз хотела...
— Когда?! — он шагнул к ней, лицо перекосилось. — Когда ты держала его на руках в роддоме? Или когда я учил его кататься на велике? Может, когда мы праздновали его десятилетие?
Она молчала. Слёзы текли по щекам бесшумно, но Игорь сейчас не видел их. Он видел только одно — лицо Димки на больничной койке, бледное, когда врач сказал: "Нужна кровь, срочно". И потом — этот разговор в коридоре. Тихий, почти шёпотом: "Ваша группа не подходит. Вы не можете быть биологическим отцом".
Игорь работал механиком на заводе в Верхней Пышме. Руки всегда в масле, спина ноет к вечеру, зарплата так себе. Но он гордился — сын растёт, дом есть, жена рядом. Обычная жизнь обычного человека. А теперь...
— Кто? — голос его стал тише, но от этого ещё страшнее. — Кто он?
Лена вздрогнула.
— Это не важно...
— КТО?!
— Серёга... Серёга Ковалёв.
Игорь отшатнулся, будто его ударили. Серёга. Его бывший напарник по цеху. Тот самый, с которым они пили пиво по пятницам, ремонтировали машины, ездили на рыбалку. Который уехал в Екатеринбург лет двенадцать назад и больше не появлялся.
— Серёга, — повторил он, и в этом слове было столько боли, что Лена зажала рот рукой. — Мой друг.
— Это было один раз, — прошептала она. — Один раз, Игорь. Мы поругались тогда, помнишь? Ты ушёл к матери на три дня, сказал, что всё, надоело... Я думала, что мы расстаёмся. Серёга был рядом, он...
— Хватит.
Игорь опустился на диван, уронил голову в ладони. В голове пульсировала одна мысль: Димка не его сын. Димка, которого он качал по ночам, когда у того резались зубы. Димка, которому он делал скворечник в третьем классе. Димка, с которым они смотрели футбол и спорили о любимых командах.
— Я люблю его, — вдруг сказал Игорь в пустоту. — Я люблю его больше, чем себя.
— Я знаю.
— Но он не мой.
— Он твой, — Лена присела рядом, не касаясь. — Он всегда был твоим. Ты его отец, Игорь. Ты, а не...
— Не смей! — он вскочил. — Не смей говорить мне, кто я! Ты украла у меня правду! Ты украла у него правду!
Дверь в комнату приоткрылась. На пороге стоял Димка — высокий, худой, с повязкой на руке после травмы. Лицо белое.
— Пап...
Игорь замер. "Пап". Это слово вдруг стало чужим, острым, как осколок стекла.
— Я всё слышал, — голос мальчика дрожал. — Я не... я не твой сын?
Лена вскочила:
— Димочка, подожди...
— Мам, замолчи! — впервые в жизни он так с ней заговорил. — Пап, это правда?
Игорь смотрел на сына — на его глаза, карие, как у Лены, на нос с горбинкой, на родинку над бровью. Ничего общего. Как он раньше не замечал?
— Правда, — выдавил он.
Димка качнулся, схватился за косяк.
— Значит, ты... ты мне не отец?
— Не знаю, — Игорь отвернулся. — Не знаю, кто я тебе теперь.
Мальчик развернулся и ушёл. Хлопнула дверь его комнаты. Потом — тишина, тяжёлая, как чугун.
***
Три дня Игорь ночевал у матери. Старушка не спрашивала — видела по глазам, что лучше молчать. Готовила борщ, ставила на стол, уходила в свою комнату. Игорь сидел на кухне, курил у открытого окна, хотя бросил пять лет назад.
Телефон разрывался. Лена писала, звонила. Он не отвечал.
На четвёртый день пришёл Димка.
Игорь открыл дверь и застыл. Мальчик стоял на пороге с рюкзаком, глаза красные.
— Можно войти?
Игорь молча отступил.
Они сели на кухне. Димка вертел в руках кружку с чаем, не пил.
— Мама плачет, — сказал он наконец. — Не ест, не спит. Просто сидит и плачет.
Игорь молчал.
— Я злюсь на неё, — продолжил мальчик. — Очень злюсь. Но ты... ты же меня тоже бросил.
— Я не бросил.
— Бросил! — Димка стукнул кружкой по столу. — Ты ушёл! Ты сказал, что не знаешь, кто ты мне! А я знаю! Ты мой отец! Ты учил меня ездить на велике, ты ходил со мной в школу, когда я боялся. Ты сидел со мной в больнице, когда у меня аппендицит был. Ты! Не какой-то Серёга, которого я в глаза не видел!
Голос мальчика сорвался. Игорь сжал кулаки.
— Димка...
— Мне плевать на кровь! — мальчик вытер глаза рукавом. — Плевать на эти анализы! Ты мой папа! И если ты от меня откажешься из-за какой-то справки, то ты... ты просто трус!
Он вскочил и выбежал, оставив рюкзак. Игорь сидел неподвижно, глядя на этот рюкзак — старый, с нашивкой "Спартака", которую они вместе пришивали.
Мать вышла из комнаты, села напротив.
— Умный парень, — сказала она тихо.
— Мам...
— Помнишь, как твой отец узнал, что я до него замужем была?
Игорь поднял голову.
— Ты была замужем?
— Два месяца. В восемнадцать лет. Дурость молодая. Он пил, бил. Я сбежала, развелась. Потом встретила твоего отца. Он знал, но когда мы поженились, его мать начала: "Она тебе не пара, найди себе нормальную, а не подбирай кого попало". Он пришёл домой, сел вот так же, как ты сейчас. А потом сказал: "Прошлое — это прошлое. Я люблю тебя сегодняшнюю". И мы прожили сорок лет.
Игорь закрыл глаза.
— Это другое.
— Нет, сынок. Это про выбор. Ты можешь выбрать боль и обиду. Можешь разрушить всё. А можешь выбрать любовь. Ту, которая уже есть. Которую ты сам построил.
***
Домой Игорь вернулся через неделю. Поздно вечером. Ключ в замке провернулся тихо.
Лена сидела на кухне с чашкой остывшего чая. Постарела на десять лет. Игорь остановился в дверях.
— Я не знаю, как это пережить, — сказал он.
Она кивнула.
— Я не знаю, как тебе простить.
— Знаю.
— Но Димка... — голос его дрогнул. — Димка мой сын. Плевать на кровь. Он мой.
Лена закрыла лицо руками и заплакала — тихо, надрывно. Игорь подошёл, неловко коснулся её плеча.
— Но с тобой... с тобой я не знаю. Не знаю, Лена.
Она подняла на него глаза — красные, опухшие.
— Я понимаю. Я всё понимаю. Но дай мне шанс. Один шанс доказать, что я...
— Не сейчас, — он отстранился. — Не сейчас, Лена. Мне нужно время.
Он поднялся в комнату Димки. Мальчик не спал, лежал, уставившись в потолок.
— Пап?
— Я здесь, сын.
Димка резко сел, и Игорь увидел, как его лицо исказилось — от надежды, страха, облегчения.
— Ты... ты остаёшься?
Игорь сел на край кровати.
— Я остаюсь. Ты мой сын, Димка. Всегда был и будешь.
Мальчик бросился к нему, обхватил руками, и Игорь почувствовал, как его рубашка намокает от слёз. Он гладил сына по голове, сам сдерживая рыдания.
— Прости меня, — прошептал Димка. — Прости, что я не твой...
— Ты мой, — Игорь крепче прижал его. — Ты мой, слышишь? И никакие анализы этого не изменят.
***
Прошло два месяца. Игорь переехал в комнату при заводе — маленькую, с общим душем, но свою. С Леной они разговаривали только о Димке. Коротко, по делу.
Мальчик разрывался между ними. Игорь видел, как это его мучает, но не мог пока вернуться. Рана была слишком свежей.
Однажды вечером в дверь постучали. Игорь открыл — на пороге стоял мужчина лет сорока, в кожаной куртке, с дорогими часами.
— Привет, Игорь.
— Ковалёв?
Игорь почувствовал, как внутри всё сжалось в тугой ком.
— Чего тебе?
— Поговорить надо.
— Не о чем нам говорить.
— О Димке надо.
Игорь хотел захлопнуть дверь, но Серёга выставил ногу.
— Пять минут. Дай пять минут.
Они сели в комнате. Серёга оглядел убогую обстановку, но ничего не сказал.
— Лена написала мне, — начал он. — Рассказала, что случилось. Я приехал, потому что... потому что должен сказать правду.
— Какую ещё правду? — Игорь сжал кулаки.
— Я не хочу быть его отцом, — выпалил Серёга. — Не хочу и не буду. У меня своя семья, двое детей. Я тогда... это была ошибка. Пьяная глупость. Я даже не помнил толком, пока Лена не напомнила.
Игорь смотрел на него с отвращением.
— И зачем ты приехал? Сказать, что отказываешься от сына?
— Сказать, что ты — его отец. Настоящий. Не я. Я только... — он замялся. — Я только биология. А ты — всё остальное. И если ты от него откажешься, ты идиот.
— Уходи, ибо я за себя не отвечаю, — Игорь встал.
— Я уже ухожу, — Серёга поднялся. — Но запомни: Димка не знает, кто я. И знать не должен. Для него есть только один отец. Ты.
Он ушёл, оставив Игоря наедине с мыслями.
***
Ещё через месяц Игорь вернулся домой. Не потому, что простил Лену — нет. Но потому, что Димка сказал: "Пап, я скучаю. Скучаю, когда мы все вместе".
Они сидели на кухне втроём — неловко, тихо. Лена варила пельмени, Димка делал уроки, Игорь листал ленту новостей.
— Пап, — вдруг сказал мальчик. — А ты меня любишь?
Игорь поднял глаза.
— Люблю, сын.
— Несмотря ни на что? — и в его голосе была такая надежда, что Игорь почувствовал комок в горле.
— Несмотря ни на что, — твёрдо сказал он. — Ты мой сын. Точка.
Лена стояла у плиты, вытирая слёзы фартуком. Игорь посмотрел на неё — и впервые за три месяца не почувствовал острой боли. Только усталость. И что-то ещё, чему он пока не мог дать название.
— Мам, пельмени кипят, — заметил Димка.
Лена вздрогнула, заторопилась. Димка усмехнулся — и Игорь вдруг поймал себя на том, что тоже чуть улыбнулся. Первый раз за всё это время.
Вечером, когда Димка уснул, они сидели в гостиной. Телевизор работал, но никто не смотрел.
— Я не обещаю, что будет как раньше, — сказал Игорь негромко. — Не знаю, будет ли вообще.
— Я не прошу как раньше, — ответила Лена. — Я прошу шанс на что-то новое. Если сможешь.
Игорь молчал. Потом кивнул — едва заметно.
— Может быть. Со временем. Не знаю.
— Спасибо, — прошептала она.
Он встал, пошёл к себе в комнату — они теперь спали раздельно. У двери обернулся:
— За Димку — спасибо. Что родила его. Что не... — он запнулся. — Что он есть.
Лена кивнула, не в силах говорить.
***
Прошёл год. Потом ещё один. Игорь и Лена так и не вернулись к прежней близости — что-то внутри сломалось навсегда. Но они научились жить рядом. Ради Димки. А потом — просто потому, что привыкли.
Димка поступил в институт на инженера. Игорь помог ему выбрать специальность, обещал устроить на практику к себе на завод.
— Пап, а ты не жалеешь? — спросил как-то сын, когда они вместе ковырялись в машине.
— О чём?
— Что остался. Со мной. С мамой.
Игорь вытер руки ветошью, посмотрел на сына — уже почти взрослого, с первым пушком над губой.
— Жалею, что узнал, — честно сказал он. — Жалею, что она не сказала сама, раньше. Но что остался с тобой? — он покачал головой. — Ни секунды, сын. Ни одной секунды.
Димка шмыгнул носом, отвернулся.
— Я горжусь, что ты мой отец.
— И я горжусь, что ты мой сын.
Они продолжили работу молча. Но это было хорошее молчание — то, что бывает между людьми, которым не нужны слова.
***
Вечером Игорь сидел на балконе, курил. Лена вышла, села рядом.
— Димка сказал, что девушка у него появилась, — сообщила она.
— Знаю. Видел фотку. Симпатичная.
Пауза.
— Игорь, а мы... — начала Лена.
— Не надо, — он затушил сигарету. — Мы там, где есть. Этого достаточно.
— Достаточно? — в её голосе прозвучала боль.
— Для меня — да, — он посмотрел на неё. — Я не святой, Лен. Я не смог простить до конца. Но я здесь. Я рядом. Это всё, что я могу дать.
Она кивнула, вытерла глаза.
— Тогда спасибо. За то, что остался.
Игорь не ответил. Просто сидел и смотрел на огни города, на жизнь, которая продолжалась — не идеальная, не такая, как он мечтал, но своя. Настоящая.
А в комнате за стеной Димка разговаривал по телефону со своей девушкой и смеялся — тем беззаботным смехом, который возможен только когда знаешь: дома тебя любят. Несмотря ни на что.
И, может быть, именно в этом и было настоящее отцовство.
Подписывайтесь. Делитесь своими впечатлениями и историями в комментариях , возможно они кому-то помогут 💚