Я всегда знала, что иметь сестру-близняшку — это не только двойные порции подарков в детстве, но и пожизненный аттракцион с переодеваниями. Мы с Яной в детстве даже родителей путали порой, чего уж говорить о кавалерах. Но я была уверена, что мой Андрей, с которым мы прожили семь лет в законном браке, уж точно отличит меня от сестры даже с закрытыми глазами и при сильном насморке. Оказалось, я слишком хорошо о нем думала.
Все началось с того, что Яна рассталась со своим очередным «единственным и неповторимым». На этот раз разрыв был громким: с битьем посуды и выбрасыванием чемоданов из окна третьего этажа. Естественно, через час она уже стояла на моем пороге с заплаканными глазами и огромным баулом, в котором сиротливо позвякивали остатки косметики.
— Ань, он козел! — рыдала сестра, размазывая тушь по щекам. — Он сказал, что я слишком много трачу на маникюр!
— Проходи уже, «транжира», — вздохнула я, затаскивая её в квартиру. — Андрей сегодня поздно, так что у нас есть время привести тебя в чувство.
Андрею 34 года, он серьезный мужчина, работает в логистике и ценит домашний уют. Наше спокойное существование в двухкомнатной квартире Яна обычно превращала в филиал цыганского табора. Андрей терпел её визиты мужественно, но я видела, как у него дергается глаз, когда он находил чужие заколки в ванной.
Нам по 32 года. Мы с Яной — зеркальные копии. Те же каштановые волосы до лопаток, тот же рост, те же ямочки на щеках. Единственное отличие — у меня на левой лопатке крошечная родинка, а Яна предпочитает более яркий макияж и вечно пахнет какими-то зубодробительными духами с ароматом ванили и приключений.
Вечер обещал быть томным. Яна отправилась в душ, а я решила быстро сбегать в магазин за вином и чем-нибудь вкусненьким, чтобы подсластить сестринское горе. Андрей должен был вернуться с работы минут через сорок, так что я планировала успеть до его прихода.
— Янка, я в магазин! — крикнула я через дверь ванной. — Халат мой возьми, розовый, он на крючке висит. Полотенца чистые на полке.
— Ага, поняла! — донеслось из-за двери вместе с шумом воды.
Я накинула куртку и выскочила из дома. Кто же знал, что в супермаркете будет очередь на кассу, а Андрей решит вернуться пораньше, потому что совещание отменили?
Вернулась я минут через двадцать. В прихожей стояли ботинки мужа. В квартире царил полумрак, горела только лампа на кухне. Я тихонько вошла, поставила пакет на пол и уже хотела было позвать Андрея, как услышала его голос из кухни.
Я замерла в коридоре. Вид из дверного проема открывался отличный. У плиты стояла «я». Ну, то есть Яна в моем любимом махровом розовом халате, с накрученным на голове тюрбаном из полотенца. Она что-то помешивала в кастрюле, стоя спиной к входу.
В этот момент в кухню зашел Андрей. Он был в домашнем, расслабленный, явно в хорошем настроении. Он подошел к Яне сзади, по-хозяйски обхватил её за талию и уткнулся носом в шею (видимо, его не смутило, что от «жены» сегодня разит ванильным десертом, а не привычным цитрусовым лосьоном).
— Ну что, зайка, — прошептал он, и в его голосе я услышала такую смесь ехидства и усталости, что у меня похолодели пальцы. — Накормила уже свою сестрицу? Когда эта твоя мымра уедет? Сил моих больше нет слушать её страдания по очередному идиоту.
Я застыла. Мое сердце пропустило удар. С одной стороны, мне было дико обидно за сестру (хотя, признаться, иногда она и правда бывала невыносимой), а с другой — комичность ситуации начала доходить до меня быстрее, чем злость.
Яна в руках Андрея буквально окаменела. Я видела, как её плечи напряглись. Она медленно, очень медленно начала поворачивать голову.
— Андрей… — просипела она голосом, в котором явно читалась надвигающаяся буря.
Андрей, почувствовав неладное, не сразу отпустил руки. Он еще успел игриво ущипнуть её за бок.
— Ну чего ты, Ань? Не обижайся. Ты же сама знаешь, что Янка — это стихийное бедствие. Еще пара дней, и я сам её чемодан в окно выброшу, вслед за её бывшим. Давай честно: когда мы её выставим?
Я решила, что пора выходить из сумрака, пока дело не дошло до рукоприкладства.
— Вообще-то, — громко сказала я, делая шаг в свет кухонной лампы, — мымра еще никуда не уехала. Она стоит прямо перед тобой.
Андрей подпрыгнул так, будто под ним взорвалась петарда. Он мгновенно отпрянул от Яны, развернулся ко мне, потом снова на Яну. Его лицо за несколько секунд сменило все цвета радуги: от нежно-розового до мертвенно-бледного, а затем застыло в оттенке спелого помидора.
— Аня? — выдавил он, глядя на меня.
— Она самая, — я сложила руки на груди.
— А это… — он медленно перевел взгляд на Яну, которая уже сбросила полотенце с головы, явив миру мокрые волосы и взгляд, обещающий долгую и мучительную расправу.
— А это — «стихийное бедствие» собственной персоной, — закончила за него сестра. — Здорово, зятек. Значит, «мымра», говоришь? А я-то думала, почему ты мне в прошлом году на день рождения подарил сковородку? Это, оказывается, был намек на мою сущность?
На кухне повисла такая тишина, что было слышно, как в холодильнике капает конденсат. Андрей стоял, открыв рот, и переводил взгляд с одной близняшки на другую.
— Девочки… — начал он, — я… я просто…
— Что «просто»? — Яна сделала шаг к нему, угрожающе помахивая поварешкой. — Перепутал? Ты с Аней семь лет как одна семья! Ты за семь лет не выучил, как пахнет твоя жена? Или тебе просто очень хотелось выговориться?
— Яна, ну прости, — забормотал Андрей, пятясь к окну. — Я просто устал на работе, зашел, вижу — розовый халат, со спины — вылитая Анька… И я вообще-то любя!
— Любя он! — возмутилась я, хотя внутри меня уже разбирал дикий хохот. — Ты меня-то как назвал? Зайкой? А сестру мою, значит, на помойку?
— Ань, ну ты же сама вчера говорила, что Яна тебя достала своими звонками в три часа ночи! — попытался защититься муж.
Яна резко повернулась ко мне:
— Ах, значит, я тебя достала?
Теперь уже я начала пятиться. Ситуация принимала неожиданный оборот. Конфликт перерос из «муж против сестры» в «сестра против жены».
— Яночка, ну солнце, — примирительно сказала я. — Ты же знаешь, я тебя обожаю. Но три часа ночи — это реально перебор.
— Так, — Яна решительно положила поварешку на стол. — Значит, заговор. Семейный подряд против бедной родственницы. Значит, я мымра и стихийное бедствие. Хорошо.
Она вдруг замолчала, и на её лице появилась та самая хитрая улыбка, которую я знала с детского сада. Это не предвещало ничего хорошего.
— Значит так, Андрей, — сказала она, глядя на моего вжавшегося в подоконник мужа. — Чтобы я тебя простила за «мымру», ты сейчас идешь в магазин.
— За чем? — с надеждой спросил он. — За цветами?
— Почти. Ты идешь за самым дорогим мороженым, за тем самым вином, которое я люблю, и… — она сделала паузу, — ты сегодня весь вечер будешь нас обслуживать. Принесешь пледы, включишь нам сериал, и не дай бог ты хоть раз закатишь глаза, когда я начну плакать над пятой серией.
Андрей выдохнул с таким облегчением, что, казалось, в квартире поднялся занавес.
— Всё? Мороженое и сериал? Я согласен! Я даже могу картошку пожарить!
— Иди уже, «зритель», — усмехнулась я. — И на этот раз смотри внимательно, на ком халат, когда вернешься.
Когда за Андреем захлопнулась дверь, Яна повалилась на стул и расхохоталась.
— Мымра! Нет, ты слышала? Мымра! А я-то старалась, халат надела красивый, думала, хоть дома буду выглядеть как приличный человек, а не как жертва кораблекрушения.
— Зато ты теперь знаешь всю правду о себе, — я обняла сестру за плечи. — Ладно тебе, он же правда не со зла. Он просто привык, что я — это его тыл, где можно выплеснуть всё, что накопилось.
— Да ладно, я не обиделась, — подмигнула Яна. — На самом деле, это было даже весело. Ты видела его лицо? У него глаза были как два блюдца! Я думала, он в обморок упадет, когда я повернулась.
Вечер прошел на удивление душевно. Андрей вернулся с двумя огромными пакетами. Там было не только мороженое, но и куча всяких деликатесов, которые он обычно считал «пустой тратой денег». Он честно отсидел с нами три часа перед телевизором, вовремя подливая вино и молча подавая салфетки, когда Яна в очередной раз начинала шмыгать носом под мелодраму.
Ближе к полуночи, когда сестра уснула прямо на диване, укрытая тремя пледами, Андрей выманил меня на балкон.
— Ань, — шепнул он, притягивая меня к себе. На этот раз он точно знал, кого обнимает. — Прости, а? Я реально дурак. Просто день был тяжелый, и я… ну, ты понимаешь.
— Понимаю, — я уткнулась носом в его плечо. — Но «мымра» — это было жестко.
— Да ладно, она классная, — признался он. — Просто когда её слишком много, у меня мозг начинает плавиться. Она же как ты, только с турбонаддувом.
Я рассмеялась. В этом и была вся суть нашего брака — мы могли ссориться, путаться в именах и халатах, называть друг друга дурацкими словами, но в конце концов всегда оказывались на одном балконе, глядя на ночной город.
— Слушай, — вдруг сказал Андрей, — а если бы я реально её ущипнул, а она бы не подала виду? Ты бы так и стояла в дверях?
— Я бы подождала, пока ты предложишь ей уехать, — улыбнулась я. — А потом бы посмотрела, как ты выкручиваешься, когда она согласится.
— Змея ты, Анька, — ласково сказал муж.
— Твоя любимая мымра, — поправила я его.
На следующий день Яна съехала к другой подруге — у той квартира была больше, и там не было «злых зятьев». Но перед уходом она оставила записку на зеркале в ванной, написанную моей помадой: «Береги мужа, Ань. Он хоть и путает берега, но мороженое выбирать умеет».
Жизнь вернулась в привычное русло. Розовый халат я на всякий случай спрятала подальше, купила себе новый — ярко-синий. Чтобы у Андрея больше не возникало желания называть незнакомых женщин обидными словами со спины. Хотя, зная нашу семейку, я уверена — это далеко не последний случай, когда наше внешнее сходство сыграло с нами шутку.
Главное — это ведь не то, что ты говоришь в сердцах, а то, к кому ты возвращаешься с пакетом мороженого в руках, когда понимаешь, что сморозил глупость.
Спасибо, что дочитали! ❤️ Автор будет благодарен вашей подписке и лайку! ✅👍
Мои соцсети: Сайт | Вконтакте | Одноклассники | Телеграм | Рутуб.