Основано на реальных событиях, имена изменены
Последний звонок в элитной гимназии утопал в аромате дорогих роз, пионов и лаке для волос. Алина стояла в первом ряду, поправляя белый фартук, который казался ей саваном. Под плотной тканью корсета скрывалась тайна, которую они с матерью, Маргаритой Николаевной, камуфлировали последние пять месяцев. И это им удалось благодаря тому, что Алина была очень худенькой и живота почти не было видно, а в последние три месяца перед предполагаемыми родами Маргарита Николаевна договорилась в школе о том, что дочь будет доучиваться с лучшими репетиторами на семейном обучении.
— Улыбайся, Алина, — прошипела мать, стоящая за ограждением для почетных гостей. — На тебя смотрит ректор МГИМО.
Алина улыбнулась. Это была идеальная маска. Никто не знал, что под этой улыбкой скрывается глухая боль в пояснице и страх перед тем, что должно было произойти в ближайшие дни.
Дома, в стерильно чистой квартире с видом на набережную, Маргарита Николаевна разложила на столе документы.
— Юридическая академия ждет документы через месяц. Билеты в Москву куплены.
— Мама, она толкается, — тихо сказала Алина, прижимая ладонь к животу. — Я чувствую, как она переворачивается. Может, есть вариант…
— Вариант только один! — отрезала мать, и ее голос полоснул воздух, как скальпель. — Ты — золотая медалистка. Твое будущее — международное право, дипломатия, блестящий брак. А не пеленки в восемнадцать лет от случайного мальчика, который испарился при первом упоминании о беременности. Ты хочешь погубить свою жизнь? Или мою? Я положила всё, чтобы у нас была эта «картинка». Ребенок угробит все твое будущее. Зря я, по-твоему, горбатилась все эти годы, чтобы дать тебе достойное образование?
— Но это же твоя внучка…
— Это ошибка, Алина. Ошибка, которую мы исправим. Не ты первая, не ты последняя. В роддоме ты подпишешь бумаги. Ребенка заберет хорошая семья, которая годами ждет очереди. А ты просто забудешь этот эпизод как страшный сон. Будут у тебя еще дети. И муж достойный. Спасибо мне еще скажешь.
Схватки начались спустя два дня после Последнего звонка в школе. Это был идеальный сценарий, потому что Алина успевала выписаться из родильного дома к выпускным экзаменам. Лишь бы все прошло без осложнений. Но об этом мать уже подумала - в частном перинатальном центре, где Маргарита Николаевна договорилась о полной анонимности, было тихо и пахло дорогим парфюмом.
Роды были легкими и стремительными. Когда акушерка подняла ребенка, Алина зажмурилась, но всё равно услышала этот первый, пронзительный крик.
— Девочка. Пятьдесят два сантиметра, здоровая, красавица. Мамочка, смотреть будете? — ласково спросила медсестра.
— Не будет, — в палату вошла Маргарита Николаевна. Она выглядела безупречно даже в защитном халате. — Несите документы. Моей дочери нужно отдохнуть.
Алина всё-таки открыла глаза. Ей позволили один раз взглянуть на дочь. Крошечное личико, обрамленное темными пушками волос, и ясные, почти осознанные глаза. Девочка была удивительно красивой, похожей на саму Алину в детстве. В горле встал ком. Сердце предательски заныло, требуя прижать этот теплый комочек к себе.
— Подписывай, — мать вложила ручку в дрожащие пальцы дочери. — Думай о завтрашнем дне. О бале. Об аттестате с отличием. О Москве.
Ручка задрожала. Алина посмотрела на мать — в ее глазах стоял холодный гранит. Там не было места для сострадания, только фанатичное стремление к идеалу.
Алина подписала. Когда медсестра уносила ребенка, девочка тихо пискнула. В этот момент Алина почувствовала, как внутри нее что-то окончательно умерло, превратившись в холодную печатную букву.
Выпускной вечер ослеплял золотом и хрусталем. Алина была в платье цвета слоновой кости, которое идеально подчеркивало ее быстро восстановившуюся после родов фигуру. Красный аттестат лежал на почетном месте в клатче. Маргарита Николаевна сияла, принимая поздравления от других родителей.
Официанты разносили горячее. В центре стола стояли изысканные закуски. Алина сидела словно в тумане. Вокруг все смеялись, шутили, танцевали, а у нее перед глазами навязчиво стоял образ той маленькой девочки в роддоме. Она гадала, дали ли ей уже имя. Где она сейчас? Плачет ли?
— Ешь, дорогая, — мать подложила ей кусочек стейка. — Тебе нужно восстановить силы перед переездом.
Алина откусила кусочек, но не смогла его проглотить из-за внезапно возникшего спазма - почувствовала, как в горле застрял сухой ком. Она не могла ни вздохнуть, ни выдохнуть - воздуха стало не хватать. Издавая еле слышные из-за громкой музыки хрипы, девушка схватилась за шею, глаза расширились от ужаса.
— Алина? — Маргарита Николаевна нахмурилась. — Что с тобой?
Алина попыталась откашляться, но это не помогало. Лицо начало стремительно бледнеть, а затем приобретать синеватый оттенок. Она хрипела, беспомощно скрестив на груди руки.
— Помогите! — вскрикнула одна из одноклассниц. — Алина подавилась!
В зале поднялась паника. Маргарита Николаевна вскочила, ее идеальное лицо исказилось от замешательства и раздражения — картинка рушилась на глазах.
— Сделайте же что-нибудь! Вызовите скорую! Скорую! — кричала она, но сама в панике боялась прикоснуться к дочери.
Кто-то пытался хлопать Алину по спине, кто-то тянул ее за руки, но никто не знал, как правильно оказать помощь. Принципиальная и строгая школа дала им знание интегралов и двух иностранных языков, но не научила спасать жизнь.
— Вызовите скорую! — орал охранник, пытаясь применить прием Геймлиха, но делал это неумело, только вгоняя кусок еды глубже в трахею.
Алина упала на колени перед матерью. В ее угасающем сознании мелькнула страшная, леденящая мысль: это расплата. Та маленькая девочка, которую она предала несколько дней назад, не простила ее слабости перед напористой матерью.
Минуты тянулись как вечность. На паркете ресторана валялись осколки бокалов, пролитое вино напоминало кровь.
Когда врачи скорой помощи вбежали в зал, всё уже было кончено. Реанимационные действия не принесли результата. Алина лежала среди роскоши, в своем безумно дорогом платье, с красным аттестатом, который выпал из сумки и теперь лежал в луже воды.
Маргарита Николаевна стояла над телом дочери, прижав руки к лицу, и издавала громкие всхлипывания.
— Этого не может быть... — шептала она. — Мы же всё предусмотрели. У нас же все получилось...
— Женщина, отойдите, — сухо сказал врач, накрывая лицо восемнадцатилетней девушки простыней. — Вы - мать?
Маргарита кивнула, глядя в пустоту.
— Столько людей вокруг, а помочь вовремя некому было, — тихо произнесла медсестра, убиравшая дефибриллятор.
Дома Маргариту Николаевну встретила звенящая тишина. В комнате Алины всё было готово к отъезду в Москву: собранные чемоданы, новые книги. На столе в дорогой рамке стояла фотография дочери с последнего звонка.
Маргарита поняла, что у нее ничего не осталось. Внучка — в приюте под чужим именем, без шанса быть найденной в лабиринтах бюрократии, которую Маргарита сама же и построила. Дочь — в морге.
Идеальная картинка рассыпалась, обнажив черную, холодную бездну. В погоне за престижем она уничтожила единственное, что было настоящим. Теперь в огромной квартире на набережной жила только тишина, и некому было даже сказать «мама».
Маргарита Николаевна опустилась на пол среди чемоданов и впервые в жизни закричала — но крик этот был беззвучным, таким же мертвым, как и ее мечта о совершенстве.
Читайте еще одну не менее интересную историю из реальной жизни - о тайне, которую скрывает известная блогерша.
