Живу я в обычной девятиэтажке на окраине города. Наш подъезд — как большая семья, все друг друга знают, здороваются, иногда помогают. Особенно я сдружилась с соседкой Валентиной Петровной с третьего этажа. Мы с ней почти ровесницы, обеим сейчас за шестьдесят, только она на пять лет старше.
Познакомились мы двадцать лет назад, когда я только въехала в эту квартиру после развода. Валентина Петровна тогда еще работала бухгалтером, а я устроилась медсестрой в поликлинику. Она сразу показалась мне милой женщиной — улыбчивая, приветливая, всегда остановится поговорить.
Как всё началось
Первый раз я ей помогла года через три после знакомства. Валентина Петровна сломала ногу — поскользнулась зимой у подъезда. Муж у нее давно умер, детей нет, живет одна. Я зашла проведать, а она лежит в гипсе, даже в магазин сходить не может.
— Галочка, — говорит, — может, сбегаешь за хлебом и молоком? Я тебе деньги дам.
Конечно, сбегала. И на следующий день тоже. И всю неделю, пока она на больничном была. Потом она поправилась, принесла мне коробку конфет, поблагодарила. Я и думать забыла об этом.
Через год снова история. Валентина Петровна заболела — лежит с температурой. Я опять стала ей помогать: покупки принесу, лекарства из аптеки, обед иногда приготовлю и занесу. Она мне по пятьсот рублей за покупки давала на расходы, я все чеки сохраняла, сдачу приносила до копейки.
Так и пошло. Год проходит спокойно, а потом обязательно что-нибудь случится. То она заболеет, то на дачу ехать надо — помочь вещи собрать и донести до такси, то еще что-то. А я каждый раз откликалась. Ну как же — соседка, одинокая женщина, помочь надо.
Накопление помощи
Считала я как-то, сколько раз за эти годы Валентине Петровне помогала. Набралось прилично:
Продуктовые покупки — минимум два раза в неделю, когда она болела или работала допоздна. За двадцать лет наберется тысячи полторы-две походов точно. Каждый раз это полчаса моего времени минимум — дойти до магазина, выбрать всё по списку, донести на третий этаж.
Лекарства из аптеки — раз сто, не меньше. Причем не всегда в ближайшей аптеке нужное есть, приходилось иногда в три места ездить. На это уходило по часу, а то и больше.
Помощь с готовкой — когда Валентина Петровна серьезно болела, я ей обеды готовила и приносила. Раз пятьдесят точно было. Свои продукты, свое время, своя посуда.
Уборка квартиры — несколько раз помогала убраться, когда она после больницы приходила. Пылесосом пройдусь, пол помою, пыль протру. Раз десять наберется.
Поездки на дачу — вот это отдельная история. У Валентины Петровны есть небольшая дача в пятнадцати километрах от города. Лет десять назад она стала просить меня помогать ей туда ездить — вещи донести, грядки вскопать, урожай собрать и довезти домой.
Я соглашалась, потому что думала: одинокой женщине тяжело, надо помочь. Каждая такая поездка — это целый день. Встать в шесть утра, доехать на электричке, потом еще полтора километра пешком от станции. Работать на грядках до вечера. Потом обратно с тяжелыми сумками.
За эти годы я на ее дачу ездила раз сорок, если не больше. Каждый раз — суббота или воскресенье, мой выходной. Валентина Петровна обещала платить, но каждый раз находились отговорки:
— Галочка, совсем денег нет, пенсия маленькая. Вот в следующий раз обязательно отблагодарю.
Я не настаивала. Думала, ну не может человек заплатить — ладно, Бог не обидит. Максимум, что она делала — накормит обедом на даче и даст с собой пару банок варенья или соленых огурцов.
Финансы и расчеты
Я не жадный человек, но однажды, когда начались проблемы с деньгами, я прикинула, сколько стоила бы вся моя помощь по рыночным расценкам.
Няня-сиделка в нашем городе берет за свои услуги 300 рублей в час. Если взять только те разы, когда я помогала Валентине Петровне во время ее болезней (а это недели три-четыре в общей сложности за двадцать лет), то получается примерно 250 часов работы. Умножаем на 300 — это 75 000 рублей.
Курьерские услуги — доставка продуктов и лекарств. Сейчас за это берут от 200 рублей. У меня было таких выходов тысячи полторы точно. Это еще 300 000 рублей.
Помощь на даче — огородники просят за работу от 500 рублей в час. Я там копалась по восемь-девять часов. Сорок поездок по восемь часов — это 320 часов. На 500 рублей — выходит 160 000 рублей.
Уборка квартиры — клининговая компания берет за стандартную уборку 3 000 рублей. Десять раз — это 30 000 рублей.
Итого: 565 000 рублей. Больше полумиллиона за двадцать лет безвозмездной помощи.
Я не требовала этих денег, конечно. Но держала в голове: если соседке когда-нибудь понадобится помощь, значит, и она мне не откажет. Мы же друг другу помогаем.
Моя беда
Три месяца назад у меня начались проблемы. Я уже на пенсии, живу одна, дочь в другом городе. Пенсия маленькая — 18 000 рублей. Из них 8 000 уходит на коммуналку, остается 10 000 на жизнь. Копейка к копейке, но выживаю.
И тут сломалась стиральная машина. Мастер пришел, посмотрел и сказал: ремонт 12 000 рублей, но лучше новую купить — эта старая, еще раз сломается. Новая стоит 25 000 — самая простая.
Денег у меня таких нет. Дочь не могу попросить — у нее самой ипотека, двое детей, еле сводят концы с концами. Я стала думать, как выкрутиться. Стирать руками? В мои шестьдесят три года это тяжело, спина болит.
И тут я вспомнила про Валентину Петровну. Она на пенсии, но у нее квартира в собственности, дача есть, я знаю, что она неплохо живет. Думаю: двадцать лет я ей помогала, она мне не раз говорила «Галочка, я тебе так благодарна, ты меня столько раз выручала». Может, она мне даст в долг 25 000 на стиральную машину? Я ей верну по 2 000 в месяц из пенсии, за год рассчитаюсь.
Пошла я к ней. Постучалась, она открыла, радостная:
— Галочка, заходи! Как дела?
Зашла, села, разговорились. Я ей рассказала про свою ситуацию. Валентина Петровна слушала, кивала. А потом говорит:
— Галочка, ты знаешь, я бы рада помочь, но у меня сейчас совсем денег нет. Пенсия маленькая, еле хватает. Ты уж извини.
Я не поверила своим ушам. Сижу, молчу. А она продолжает:
— Вот если бы месяца через три-четыре — я тогда смогу, может быть. А сейчас никак.
Я спрашиваю осторожно:
— Валентина Петровна, а как же дача? Вы ведь каждое лето урожай продаете, рассказывали, что по 15-20 тысяч выручаете.
Она поморщилась:
— Ой, Галя, ну это же не деньги. Мне самой нужно. Внучка скоро приедет, ей подарок купить надо.
Я сидела и не могла слова вымолвить. Внучка? У нее внучки нет, дети-то не было никогда. Зачем врать?
Встала, поблагодарила за «честность» и ушла. Села дома и заплакала. Двадцать лет помогала — и вот так.
Как я поступила
Через неделю в нашем подъезде был общий субботник. Собрались все жильцы — подъезд убирать, территорию приводить в порядок. Валентина Петровна тоже вышла, стоит, улыбается, со всеми здоровается.
Я подошла к группе соседок, которые чай на лавочке пили, и сказала громко, чтобы все слышали, включая Валентину Петровну:
— Девочки, хочу предупредить. Если Валентина Петровна попросит вас помочь — подумайте дважды. Я ей двадцать лет помогала, а когда сама попросила о помощи — получила отказ. Теперь я знаю цену такой дружбе.
Повисла тишина. Валентина Петровна побелела как мел, развернулась и ушла в подъезд. Соседки переглянулись, несколько человек подошли ко мне, стали расспрашивать. Я все рассказала, с цифрами и фактами.
С тех пор прошло два месяца. Отношения с Валентиной Петровной не поддерживаю, здороваемся через раз. Она на меня обиделась, соседкам жалуется, что я ее опозорила на весь подъезд.
Некоторые соседи меня поддержали, сказали, что правильно сделала. Несколько человек даже скинулись — собрали мне 8 000 рублей на стиральную машину. Остальное дочка прислала, машину купила.
Но есть и те, кто считает, что я поступила некрасиво. Мол, надо было по-тихому разобраться, зачем весь подъезд посвящать в наши отношения. Одна соседка прямо сказала: «Галя, помогать надо бескорыстно, а ты теперь выглядишь как торгашка».
Мне обидно. Я не требовала денег за помощь. Я попросила в долг — и получила отказ от человека, которому двадцать лет помогала. Разве не имею права сказать правду?
Теперь я думаю: правильно ли я поступила?
С одной стороны — я действительно публично опозорила Валентину Петровну. Теперь весь подъезд знает, что она неблагодарная. Может, это было слишком жестоко?
С другой стороны — двадцать лет бескорыстной помощи. Я не просила миллион, всего 25 000 в долг, с возвратом. Разве это много после всего, что я для нее сделала?
Может, я действительно должна была помогать просто так, ничего не ожидая взамен? Но ведь помощь — это улица с двусторонним движением. Или нет?
Что скажете, девочки? Правильно ли я поступила, рассказав всему подъезду о ситуации? Или надо было промолчать и просто перестать с ней общаться?
Пишите в комментариях, как бы вы поступили на моем месте. Мне правда важно услышать разные мнения.