Московский князь Иван Данилович Калита (1284/1288–1340 гг.) традиционно считается верным вассалом Орды. Вместе с монголо-татарскими отрядами он принял участие в подавлении печально известного антиордынского восстания в Твери (в 1327 г.), за что получил ярлык на великое княжение Владимирское (которое на тот момент было главным в Северо-Восточной Руси).
Он с подчеркнутой аккуратностью платил дань и неоднократно ездил к хану Узбеку за «пожалованием». Таким образом он добился – по выражению летописца – «тишины великой», когда «престаша погании воевати Русскую землю… и отдохнуша и починуша христиане от великиа истомы многыа тягости...» (Симеоновская летопись). Знаменитый историк Василий Ключевский высоко оценил эту передышку:
«В эти спокойные годы успели народиться и вырасти целых два поколения, к нервам которых впечатления детства не привили безотчетного ужаса отцов и дедов перед татарином: они и вышли на Куликово поле».
Но какова цена этой «великой тишины»?
«Великая тишина» или «великая нужя»?
Совершенно очевидно, что в условиях ордынского ига Иван Данилович по объективным причинам не мог (и не умел) действовать либерально. В 1328 году, после подавления мятежа в Твери и бегства ее князя Александра Михайловича, хан Узбек сделал ход конем: разделил великое княжение Владимирское между Иваном Калитой и суздальским князем Александром Васильевичем (который тоже участвовал в походе на Тверь).
Таким образом ордынский правитель пытался предотвратить усиление одного русского княжества. Первый получил Костромскую землю и Новгород; второй – Владимир с округой и нижегородские территории. Но в 1331 году суздальский князь умер, Калита отправился в Орду, где и получил от Узбека все великое княжение целиком и вдобавок – половину Ростова. Как ему это удалось?
Историк Антон Горский утверждает, что он приобрел эти земли «путем щедрых даров и обещания больших выплат». Откуда московский князь добыл столько денег, чтобы утолить алчность ордынцев?
Косвенный ответ дает Никоновская летопись: под 1328 годом летописец сообщает, что помимо великокняжеского ярлыка хан Узбек «и иныя княжениа даде ему к Москве». Историки объяснили эту фразу так: Иван Калита получил право собирать ордынскую дань как в своих владениях, так и в других княжествах. И он этим правом активно пользовался.
В 1332 году московский князь потребовал у Новгорода крупную сумму денег (так называемое «закамское серебро»), что привело к конфликту с вольным городом, который был улажен только к 1335 году. Зимой 1332–1333 года Калита побывал в Орде, где, очевидно, выполнил свое финансовое обещание, чем заслужил благосклонность Узбека. Несомненно, хан понял, что имеет дело с покладистым, расчетливым князем, который умеет считать деньги.
Неудивительно, что между ними быстро завязалось что-то похожее на дружбу – если только данное понятие подходит к их отношениям. Разумеется, часть собранных денег оседала в московской казне. Но зато народ отдохнул от баскаков, которые не только грабили местное население, но и грубо вмешивались во внутренние дела и вели учет населения.
Но и московскому князю приходилось прибегать к силе. Автор «Жития Сергия Радонежского» Епифаний Премудрый повествует, что отец будущего святого, ростовский боярин Кирилл (также причислен церковью к лику святых)
«обнища… частыми хоженми еже с князем в Орду… частыми тяжкыми данми и выходы еже в Орду…».
И дает ставшее хрестоматийным описание сбора дани в Ростове: московские воеводы
«възложиша велику нужю на град да и на вся живущаа в нем, и гонение много умножися».
Но современники Калиты были скорее готовы терпеть поборы русского князя, чем иметь дело с ненавистными ордынскими баскаками. И если они «великую нужю» назвали «великой тишиной», но каково было их отцам и дедам, которые перенесли весь ужас нашествия «поганых»?
Дружба по расчету
По подсчетам историков Иван Данилович побывал в Орде 7 раз. Если учесть тот факт, что поездка к хану могла стоить жизни, эта цифра впечатляет. Московский князь не только возвращался из ставки живым, но и с «пожалованием» – земельными приобретениями.
Зимой 1336–1337 года он купил ярлыки на Галицкое и Дмитровское княжества, которые потом Дмитрий Донской в своем завещании назовет «куплями».
В 1337 году московский князь ездил в Орду вместе с сыном Семеном (будущим – Гордым) в расчете на продолжение «дружбы» с ханом.
Зимой 1338–1339 года Калита снова побывал в Орде с сыновьями Семеном и Иваном. Из этой поездки он «приде… въ свою отчину, пожалованъ Богомъ и царемъ», – сообщает Симеоновская летопись.
«Можно полагать, что “пожалование“ заключалось в подтверждении более высокого статуса Ивана по отношению к Александру», тверскому князю, который выпросил прощение у хана и вернул себе княжество, – утверждает Горский.
Эти скупые летописные данные доказывают, что Узбек по-прежнему благоволил Ивану Калите. Но неужели хан не понимал, что этими пожалованиями способствует усилению Москвы? Разумеется, хитрый ордынский правитель разгадал дипломатию своего московского друга и однажды попытался создать ему противовес, простив Александра Тверского и вернув ему княжество.
Но этот баланс продолжался недолго: в октябре 1339 года Александр Михайлович и его сын Федор были казнены в Орде, и Иван Калита закрепил за собой первенство в Северо-Восточной Руси. Калитовичи «приидоша изъ Орды на Русь пожалованы Богомъ и царемъ», – снова сообщает Симеоновская летопись.
Очевидно, Семен Иванович получил Нижний Новгород и ханское обещание передать ему Владимирское княжество после кончины Ивана Калиты. Почему Узбек снова поддержал своего опасного друга? Летописи не дают прямого ответа на этот вопрос; очевидно, московский князь был слишком убедителен в демонстрации своей преданности Орде.
Ведь он даже свои завещания (духовные) писал с оглядкой на хана. Обе грамоты были составлены «ида въ Ворду» (в 1336 и в 1339 гг.); на одной из них привешена ханская печать – значит, духовная получила одобрение в ставке.
Калита оговаривает возможность отнятия ордынцами его земель: «…Ци имутъ искати татарове которых волостии, а отыимуться…» (скорее всего, речь шла о Можайске и Коломне).
Значит, дружба с ханом Узбеком не была гарантией безопасности Московского княжества? Иван Калита не питал на этот счет иллюзий: он понимал шаткость своего положения и заранее позаботился, чтобы его наследники перераспределили оставшиеся земли («…сыномъ моимъ, и княгини моеи подълити вы ся опять тыми волостми на то место»).
Насколько оправданна была подчеркнутая лояльность Ивана Калиты к хану Узбеку? Известный историк Николай Карамзин оправдывал эту политику:
«…Иоанн, частыми путешествиями в Орду доказывая свою преданность хану, утверждал спокойствие в областях Великого Княжения…».
В таком же духе рассуждает специалист по Средневековой Руси Николай Борисов:
«Не проиграл… князь Иван. Сделав ставку на верность Орде, он помог своему внуку Дмитрию одержать победу на Куликовом поле…».
Значит, дружба с ханом была равносильна мине замедленного действия для ордынского ига на Руси. Оправдывала ли эта цель средства, которыми Калита добился «великой тишины»?