Апрель 1983 года пах талым снегом и надеждой. Мы с Петькой и его Людой, получив заветные путевки от «Спутника», прибыли в Медео, как в маленький праздник. Советская сказка с горами в окне и ощущением, что жизнь – это не только очередь за колбасой.
Люда осталась у гор, а мы с Петром, двумя русскими парнями из сибирской глубинки, отправились в Алма-Ату, в легендарный «Арасан». Он вырос посреди города, как мираж – белоснежный, с бирюзовыми куполами, последний подарок уходящей эпохи Кунаева. Архитектура пела о Востоке, о котором мы знали лишь по учебникам.
Внутри нас накрыло волной тепла и тишины. За два с полтиной мы купили билет в иную цивилизацию. Центральный зал под огромным куполом ошеломил: мрамор, керамическая мозаика, переливы синего и золота в узорах. Мы замерли, как в музее, боясь потревожить эту красоту.
Но главное ждало дальше – восточная баня-хамам. Мы вошли под тот самый купол. Воздух, густой и мягкий, пах камнем и травами. Под ногами, через мрамор, струилось ровное, живое тепло. «Пол-то тёплый!» – прошептал Петька. Это была та самая уникальная система: горячий воздух бежал по каналам, согревая суфы – широкие мраморные лежанки.
Мы растерялись. Что делать? Сидеть? Стоять? Вокруг, на этих гладких плитах, лежали могучие, умиротворённые казахи. Они походили на добродушных владык этого каменного рая. С их тел стекал пот, а на лицах была блаженная, почти детская улыбка. Они радовались. Просто лежали и радовались теплу, покою, тому, как тает напряжение и уходит «жирок», как сказал позже Петр.
И мы решились. Сначала осторожно устроились в центре, где воздух был +30, а камень +32 – ласковое преддверие. Потом, набравшись духу, двинулись к краям, в парные. В горячей, где воздух звенел от 80-градусного жара, а суфа была раскалённой (+51!), мы лежали, молча, глядя в узоры на куполе. Пар вытягивал из костей всю усталость, всю зимнюю стужу, всю городскую суету. Мы растворялись в этом ритуале, древнем, как эти горы.
Было прекрасно. И странно. Непривычно. После нашего родного, брутального пара с вениками и криками «Легче!», эта тихая, церемониальная теплота ощущалась… чужой. Величественной, но чужой.
Возвращались в Медео молча. Чистые, лёгкие, будто отпарившие не только тела, но и души. «Красиво, грандиозно», – сказал Петька, глядя в окно такси. «Да», – кивнул я. И добавил, уже про себя: «Но не наше».
Этот день остался в памяти ярким, контрастным снимком. С одной стороны – восторг перед гением, смешавшим национальные традиции с космическими технологиями. Перед красотой, которая лечит. С другой – тихое, но упрямое чувство: здесь нам гостями. Мы, русские люди, вышли из «Арасана» восхищёнными, но чуточку одинокими под его прекрасными, чужими куполами. Это был день, когда мы прикоснулись к другой культуре кожей, спиной, всем существом – и поняли, как глубоко в нас сидит своя, северная тоска по жгучему пару да берёзовому венику.