Провожу сейчас встречи на курсе по эмоциональной осознанности. И один из самых частых вопросов, который мне задают звучит так: «Ты же такая чувствительная, как у тебя получается при этом оставаться устойчивой? После слез выходить в эфир, проводить лекции?».
А я каждый раз хочу ответить: именно поэтому и могу. Потому что чувствительность — не про слабость. Это про точность восприятия.
Чувствительность и устойчивость давно перестали спорить внутри меня. Они — не враги. Чувствительность она как вода, течёт куда хочет, заливает сердце, выплёскивается слезами, падает дождём внутри грудной клетки.
А устойчивость — это мой берег, который остаётся на месте, даже когда вода поднимается слишком высоко.
И вся моя практика о том, чтобы быть и водой, и с берегом одновременно. Злиться — и всё равно помнить про дыхание. Тосковать — и всё равно чувствовать опору под стопами. Разрываться изнутри — и всё равно знать: через час у меня эфир, и я соберусь и выйду, не потому что «держусь», а потому что не бросаю себя. И из этого и вырастает внутренняя опора.
Иногда мне кажется, что моя нервная система как метеостанция. Только она реагирует не на изменение давления, а на нежность, на утрату, на слова, на тишину. Я считываю: «ого, фронт напряжения», «ах, резкий перепад», «ух, штормовое предупреждение». Я учусь не спорить с этими данными и не делать вид, что «ничего не происходит». Просто нахожусь с ними рядом, как с уставшим ребёнком, который хочет быть услышанным. И когда наступает момент собраться — я собираюсь не вопреки чувствам. А вместе с ними.
Иногда это значит — перенести встречу. Иногда — замедлиться. Иногда — всего лишь не требовать от себя ясного неба, когда внутри гроза.
И если вы чувствуете, что и в вас живёт эта двойственность — вода и берег, слёзы и сила, уязвимость и опора — это не что-то странное. Это просто способность оставаться живой.
