Иногда рациональный мир больших денег сталкивается с тем, что невозможно измерить цифрами или купить за золото. Артем считал себя хозяином судьбы, пока роковая сделка не поставила его перед выбором: потерять всё или довериться женщине, чей взгляд видит сквозь время. Он искал актрису для опасной игры, но привел в свой дом ту, кто приоткрыл дверь в пугающую бездну. В тот вечер на переговорах смех врагов превратился в ледяной ужас, когда «подставная невеста» начала говорить голосами их собственных призраков.
Глава 1. Холодный расчет и запах полыни
Артем сидел в своем кабинете на сорок втором этаже небоскреба, глядя на город, который казался ему шахматной доской. Но сегодня он чувствовал себя не гроссмейстером, а загнанным в угол королем. На столе лежала папка с делом «Черногорских активов». Сделка, которая должна была стать триумфом всей его жизни, превращалась в смертельную ловушку.
Его противники, братья Завьяловы, были не просто бизнесменами. Это были люди старой закалки, суеверные до безумия, жестокие и абсолютно непредсказуемые. Они верили в знаки, в родовые проклятия и в то, что за каждой большой удачей стоит невидимая сила. Чтобы подписать с ними контракт на разработку месторождений, Артему нужно было нечто большее, чем безупречный бизнес-план. Ему нужно было соответствовать их картине мира.
— Артем Игоревич, они требуют, чтобы на завтрашнем ужине вы были с невестой, — секретарь Марина стояла у двери, не смея поднять глаз. — И не просто с какой-нибудь моделью. Завьялов-старший сказал, цитирую: «Приведи ту, в чьих жилах течет древняя сила, иначе разговора не будет». Они прослышали, что ваш род якобы связан с какими-то сибирскими шаманами. Это бред, конечно, но...
Артем сжал кулаки так, что побелели костяшки. Бред? Разумеется. Он — человек с западным образованием, верящий в графики и логику. Но Завьяловы контролировали порт, через который должен был идти весь его экспорт. Без них он — банкрот.
— Марина, найдите мне актрису. Лучшую. Чтобы могла изобразить загадочность, чтобы в глазах была бездна. Денег не жалеть.
— Мы пробовали, Артем Игоревич. Три кастинга за утро. Все они... слишком современные. Слишком пахнут дорогим парфюмом и инстаграмом. Завьяловы почуют фальшь за версту. Им нужна «настоящая».
В этот момент Артем вспомнил рассказы своей бабушки о глухой деревне в Тверской области, где жила женщина по имени Мария. Говорили, что она видит людей насквозь. Марии давно нет в живых, но у неё осталась внучка. Люба.
Дорога до деревни заняла пять часов. Артем ненавидел провинцию: разбитые дороги, покосившиеся заборы, запах дыма и прелой травы. Его дорогой внедорожник смотрелся здесь как инопланетный корабль. Дом Любы стоял на самом краю леса, окруженный густыми зарослями полыни и крапивы.
Когда он вышел из машины, тишина буквально обрушилась на него. Не было слышно даже птиц. Дверь дома скрипнула еще до того, как он коснулся кольца. На пороге стояла девушка. На вид ей было около двадцати пяти. Простое льняное платье, длинная русая коса и глаза... Артем замер. Они были цвета грозового неба — серые, с какими-то странными золотистыми искрами.
— Ты опоздал, Артем, — тихо сказала она. Голос был глубоким, вибрирующим, словно шел из-под земли. — Чай уже остыл.
Артем нахмурился.
— Мы знакомы?
— Ты привез с собой запах больших денег и большого страха. Заходи.
Внутри пахло травами, воском и чем-то еще, чего Артем не мог распознать. Никаких хрустальных шаров или карт таро — просто старый стол, пучки сушеной мяты под потолком и идеальная чистота.
— Мне нужна услуга, — начал он, стараясь придать голосу уверенность. — Я бизнесмен. Завтра у меня важная встреча. Мне нужно, чтобы вы сыграли роль моей невесты. Всего один вечер. Пять миллионов рублей. Сразу. Вы получите платье, украшения, легенду...
Люба медленно подошла к окну, глядя на заходящее солнце.
— Пять миллионов за ложь? — она обернулась, и Артему показалось, что по его спине пробежал ледяной сквозняк. — Ты хочешь, чтобы я надела на шею бриллианты и улыбалась людям, чьи руки по локоть в чужих слезах? Завьяловы... Я знаю их фамилию. Их дед сжег церковь в соседнем селе. На их роду — черное клеймо.
Артем вздрогнул. Откуда она могла знать про их деда? Этой информации не было даже в закрытых отчетах его службы безопасности.
— Слушайте, Любовь... или как вас величать... мне плевать на их деда. Мне нужен контракт. Вы согласны или нет?
Люба подошла к нему вплотную. От неё пахло ледяным ветром и полынью. Она протянула руку и коснулась его запястья, там, где бился пульс. Артема словно ударило током. Перед глазами на мгновение вспыхнула странная картина: он стоит в темном зале, а вокруг него — волки с человеческими лицами.
— Я пойду с тобой, — прошептала она. — Но не ради денег. Твои бумажки мне не нужны. Я пойду, потому что завтра решится не твоя судьба, а их. И ты должен знать одну вещь, Артем. Я не умею играть роли. Если я надену кольцо, я буду говорить только то, что вижу. И тебе это может не понравиться.
— Говорите что угодно, только заставьте их поверить, что вы — моя невеста с «особым даром», — с облегчением выдохнул он. — Завтра в семь за вами приедет машина.
— Нет, — отрезала она. — Я приеду сама. И не в твоем платье. У меня есть своё. Уходи, Артем. Тень за твоим левым плечом сегодня слишком голодная.
Артем почти выбежал из дома. Сев в машину, он долго не мог вставить ключ в замок зажигания — руки дрожали. «Просто сумасшедшая деревенская девчонка, — уговаривал он себя. — Хорошая актриса, набивает цену. Всё под контролем».
Но когда он взглянул в зеркало заднего вида на удаляющийся дом, ему показалось, что на крыльце стоит не одна Люба, а еще несколько неясных фигур, машущих ему вслед. Он списал это на туман и усталость.
Весь следующий день Артем не мог сосредоточиться. Конкуренты — компания «Глобал Системс» во главе с Виктором Сурковым — тоже должны были быть на этом ужине. Сурков был его личным врагом, человеком без чести, который уже пытался подставить Артема трижды. Артем знал, что Сурков подготовил какой-то сюрприз, чтобы выставить Любу шарлатанкой перед Завьяловыми.
К семи часам вечера Артем стоял в холле лучшего ресторана города, который был полностью закрыт под их встречу. Завьяловы уже прибыли — два массивных брата в тяжелых костюмах, с золотыми перстнями на толстых пальцах. Рядом ехидно улыбался Сурков со своей спутницей — длинноногой топ-моделью.
— Ну, Артем Игоревич, — пробасил старший Завьялов, Борис. — Где же таинственная дама твоего сердца? Или ты решил, что мы подпишем бумаги, глядя на твои красивые глаза?
— Она скоро будет, — стараясь сохранять спокойствие, ответил Артем. — Любовь предпочитает появляться эффектно.
В этот момент двери ресторана распахнулись. Официанты замерли, подносы едва не выпадали из их рук.
По залу разлился странный, густой аромат лесного тумана. Люба шла по ковровой дорожке, и шум ресторана мгновенно стих. На ней не было ни бриллиантов, ни дизайнерского платья. На ней было закрытое темно-синее платье из странной ткани, которая словно переливалась, как чешуя змеи. Её волосы были распущены, и в них были вплетены живые цветы медуницы, которые каким-то чудом не увядали.
Но главное — её взгляд. Она смотрела не на Артема, и не на Завьяловых. Она смотрела сквозь стены.
Сурков первым нарушил тишину, издав короткий смешок.
— Это что, тематическая вечеринка в стиле «хоррор»? Артем, ты нашел её в цыганском таборе или в цирке для бедных?
Люба остановилась прямо напротив Суркова. Она не улыбалась. Её лицо было холодным, как мрамор.
— Виктор, — сказала она, и её голос эхом отозвался под высокими сводами зала. — Твой смех звучит как хруст костей тех, кого ты закопал под фундаментом своего первого офиса в девяностых. Только кости те еще не сгнили. Они шевелятся.
Сурков побледнел. Его улыбка застыла, превратившись в нелепую маску. Завьяловы переглянулись. В зале стало ощутимо холоднее, хотя кондиционеры работали на обогрев.
Артем подошел к Любе и взял её за руку. Её ладонь была горячей, почти обжигающей.
— Позвольте представить, — голос Артема дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Моя невеста, Любовь. Женщина, которая видит то, что скрыто за пеленой.
— Ну что ж, — Борис Завьялов медленно поднялся, отодвигая тяжелое кресло. — Прошу к столу. Посмотрим, что видит твоя красавица за нашим ужином. Надеюсь, у неё хватит смелости озвучить это вслух.
Артем сел рядом с Любой, чувствуя, как внутри всё сжимается от недоброго предчувствия. Он нанял гадалку, чтобы выиграть контракт. Но, кажется, он привел на этот ужин нечто, что собиралось играть по своим собственным, смертельно опасным правилам.
Если вам нравится этот рассказ, пожалуйста, поддержите автора своим комментарием и подпиской — впереди самое интересное!
Глава 2. Тени за столом и голос безмолвия
Ресторан «Альтаир» считался олимпом деловой жизни города. Хрустальные люстры, напоминающие застывшие слезы гигантов, отражали холодный блеск столового серебра. Но в этот вечер в воздухе висела не привычная аура успеха, а тяжелое, липкое предчувствие грозы.
Артем чувствовал, как под его ладонью пульсирует рука Любы — не лихорадочно, а мерно и мощно, словно он коснулся корня векового дуба. Он вел её к столу, чувствуя на себе десятки взглядов, но самым тяжелым был взгляд Бориса Завьялова. Тот смотрел на Любу не как на женщину, а как на запертую дверь, за которой спрятан его самый большой страх.
— Прошу, присаживайтесь, — Борис указал на массивные кресла, обитые бархатом цвета запекшейся крови. — Мы как раз обсуждали с Виктором... эм... вопросы материальности. Он утверждает, что всё в этом мире имеет цену и вес. А ваша спутница, кажется, принесла с собой нечто, что не взвесишь на весах.
Сурков, расположившийся напротив, вальяжно откинулся на спинку. Его спутница-модель, Кристина, с едва скрываемым презрением рассматривала простое платье Любы.
— Вес имеет только то, что можно положить в банк, — хохотнул Сурков. — Остальное — фокусы для доверчивых туристов. Скажите, Любовь... вас ведь так зовут? В каком театральном училище вас научили так эффектно входить в транс? Глаза — линзы? Или это какой-то новый вид гипноза?
Люба медленно подняла взгляд. В этот момент свет в огромном зале на долю секунды дрогнул, словно от перепада напряжения. Официант, разливавший вино, внезапно охнул и выронил салфетку — бутылка в его руках на мгновение стала такой холодной, что покрылась инеем.
— Вы зря тратите слова на насмешки, Виктор, — тихо произнесла Люба. — За вашим правым плечом стоит человек. Маленький человек в сером пальто. У него в руках старый кожаный портфель. Он очень обижен. Вы помните 1998 год? Август. Мост через реку... как же она называлась... Быстрица?
Сурков замер. Его вилка со звоном ударилась о тарелку. Румянец мгновенно сполз с его лица, оставив его серым, как зола.
— Что за бред... — пробормотал он, но его голос надломился. — Откуда...
— Он говорит, что вы обещали позаботиться о его семье, когда он «уйдет в тень», — продолжала Люба, и её голос начал звучать странно, обретая глубину, не свойственную человеку. — Но вы забыли. Вы построили на его смерти свою первую башню. Он просил передать: фундамент начал трескаться. Сегодня ночью вы услышите этот треск.
В зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как в другом конце помещения тикают настенные часы. Завьяловы переглянулись. Борис, человек, который не боялся ни налоговой, ни киллеров, вдруг незаметно перекрестился под столом.
Артем чувствовал, что ситуация выходит из-под контроля. Это не было похоже на «актерскую игру», которую он заказывал. В Любе пробуждалось нечто древнее, пугающее. Её кожа в свете люстр казалась почти прозрачной, а цветы в волосах начали источать такой сильный аромат лесного кладбища, что у Артема закружилась голова.
— Перейдем к делу, — хрипло произнес Глеб Завьялов, младший брат. — Мы здесь ради контракта. Артем, твои цифры нас устраивают. Но мы люди... старой формации. Мы верим, что сделка будет успешной, только если «душа» предприятия чиста. Мы хотели увидеть твою невесту, чтобы понять — какой силой ты дышишь.
— Она не просто моя невеста, — Артем сам удивился твердости своего голоса. — Она моя совесть.
— Совесть — плохой партнер в бизнесе, — Борис Завьялов пододвинул к себе папку с документами. — Но вот интуиция... Скажи нам, Любовь. Мы собираемся вложить три миллиарда в этот проект. Что ты видишь в этих бумагах? Только не ври. Ты ведь знаешь, что бывает за ложь таким людям, как мы.
Люба не потянулась к папке. Она просто положила ладонь на скатерть рядом с ней. И тут началось то, что Артем позже назовет «коллективным безумием».
По белоснежной скатерти от руки Любы начали расходиться темные круги, похожие на капли чернил в воде. Но это были не чернила. Это были тени. Они изгибались, принимая формы человеческих фигур, которые корчились в немом крике.
— Эти деньги пахнут гарью, — прошептала Люба. Её глаза стали абсолютно черными, без зрачков. — Вы хотите купить землю, которая уже обещана другому. Глеб, посмотри на свой перстень. Камень потемнел. Почему?
Глеб взглянул на свой огромный рубин. Камень, всегда ярко-алый, стал мутным, словно налился венозной кровью.
— Что это за чертовщина?! — Глеб вскочил, опрокинув стул. — Сурков, это твои фокусы?! Ты подговорил её, чтобы сорвать нам сделку?!
Сурков не отвечал. Он сидел, уставившись в пустоту за своим правым плечом, и его губы беззвучно шевелились, словно он оправдывался перед кем-то невидимым. Его спутница, Кристина, в ужасе прижала руки к лицу — она видела, как по дорогому костюму Виктора начали ползти мокрые пятна, словно он только что вышел из реки.
— Сделки не будет, — вдруг произнес Борис Завьялов. Но в его голосе не было гнева. В нем был первобытный ужас. — Артем, забирай свою... ведьму... и уходи. Уходи, пока мы все здесь не сошли с ума.
— Нет, Борис, — Люба поднялась. Она стала выше, её силуэт словно размывался в воздухе. — Сделка будет. Но не та, которую вы планировали. Вы подпишете бумаги Артема. Потому что если вы этого не сделаете... человек в сером пальто от Суркова перейдет к вам. А он очень долго ждал своего часа.
В этот момент в ресторане разом лопнули все лампочки. Зал погрузился в абсолютную тьму. Охранники у дверей схватились за рации, но те лишь шипели белым шумом. В темноте раздался леденящий душу звук — хруст, словно кто-то ломал сухие ветки. Или кости.
— Артем, — раздался шепот Любы прямо у него над ухом. — Не отпускай мою руку. Что бы ты ни услышал — не оборачивайся. Сейчас они увидят правду. И эта правда им очень не понравится.
Когда через минуту аварийное освещение тускло загорелось, присутствующие увидели картину, которая навсегда лишила их сна.
Завьяловы сидели, вжавшись в кресла. Борис плакал — молча, крупными слезами, глядя на свои руки, которые в свете ламп казались покрытыми черной сажей. Сурков лежал на полу в глубоком обмороке, а его спутница исчезла, словно её никогда и не было.
На столе, прямо поверх залитых вином документов, лежало старое, пожелтевшее фото. На нем были изображены молодые Борис и Глеб Завьяловы рядом с тем самым человеком в сером пальто, о котором говорила Люба. Фото было пробито насквозь острым стеблем сухой полыни.
— Подписывай, Борис, — Артем сам не узнал свой голос. — Иначе тени не уйдут.
Борис дрожащими руками взял ручку. Он подписывал листы один за другим, не глядя на условия. Для него это было уже не соглашение о бизнесе — это был откуп от преисподней.
Когда последняя подпись была поставлена, Люба коснулась плеча Артема.
— Пойдем. Здесь больше нет жизни. Только эхо старых грехов.
Они вышли из ресторана под оцепенелыми взглядами охраны. Никто не посмел их остановить. На улице шел густой, почти осязаемый туман, хотя прогноз обещал ясную ночь.
Артем вел Любу к машине, его сердце колотилось где-то в горле. Он посмотрел на неё — она снова выглядела как обычная деревенская девушка, только смертельно бледная и уставшая. Цветы в её волосах осыпались пеплом.
— Кто ты? — прошептал он, открывая ей дверь. — Что ты сделала в том зале?
Люба посмотрела на него, и в глубине её глаз он увидел нечто, что заставило его сердце пропустить удар. Это была не просто любовь. Это было узнавание. Словно они знали друг друга тысячи лет назад, в другой жизни, где не было небоскребов и контрактов, а были только костры и звезды.
— Я сделала то, о чем ты просил, Артем, — ответила она, и в её голосе снова зазвучала печаль. — Я сыграла твою невесту. Но за каждую правду, сорванную с того света, нужно платить. Завтра ты проснешься богатым. Но будешь ли ты счастливым, зная, что за твоей спиной теперь тоже открыта дверь?
Она села в машину и закрыла глаза. Артем сел за руль, но прежде чем завести мотор, он взглянул на заднее сиденье. Там, в тумане, ему на мгновение показалось, что рядом с Любой сидит кто-то еще. Старая женщина с добрыми и страшными глазами, которая приложила палец к губам, призывая его к молчанию.
Это был только переход. Самая страшная и прекрасная тайна ждала их впереди, в третьей главе, где мистика переплетется с их судьбами так тесно, что разделить их сможет только сама Смерть.
Это была вторая глава. Если вы готовы узнать финал этой мистической истории, где раскроется истинное происхождение Любы и цена, которую Артему придется заплатить за свою любовь и успех,
Ваши комментарии и лайки — это топливо для продолжения! Что, по-вашему, увидел Сурков в тумане? Пишите свои версии!
Глава 3. Плата за свет и вечность полыни
Утро после рокового ужина в «Альтаире» было неестественно тихим. Артем проснулся не от звонка секретаря или уведомления о поступлении миллиардов на счет, а от режущей тишины, которая, казалось, заполнила каждый уголок его роскошного пентхауса. На прикроватной тумбе лежал контракт — тот самый, залитый вином и пробитый стеблем сухой травы. Подписи братьев Завьяловых на нем горели странным, синеватым блеском, словно были выжжены в самой структуре бумаги.
Артем резко сел. Память возвращала его в события вчерашней ночи: лопающиеся лампочки, плачущий Борис Завьялов, обморок Суркова и холодная рука Любы.
— Люба? — позвал он, и его голос показался ему чужим, надтреснутым.
Ответа не последовало. Он обошел всю квартиру, заглянул в гостевую спальню — постель была идеально заправлена, на ней не осталось ни единой складки, ни единого волоска. Только тонкий, едва уловимый запах полыни и лесного тумана напоминал о том, что здесь была женщина, перевернувшая его мир.
На кухонном столе он нашел её «плату» — пять миллионов рублей, которые он силой всучил ей перед приходом в ресторан. Пачки денег лежали аккуратной стопкой, но они изменились. Бумага стала хрупкой, серой, а номера купюр стерлись, превратившись в нечитаемые символы, напоминающие древние руны. Рядом лежала записка, написанная угольком:
«Золото мертвых не согреет живых. Уходи из этой башни, Артем, пока тени, которые ты призвал, не нашли дорогу к твоему сердцу. Я вернулась туда, где время не имеет значения».
Артем почувствовал, как в груди разливается холод. Он понял, что контракт, богатство и победа над конкурентами — всё это теперь не имело никакого смысла. Он был похож на человека, который нашел клад на кладбище и вдруг осознал, что вместе с золотом он выкопал и хозяина могилы.
В этот момент зазвонил телефон. Это была Марина, его секретарь. Её голос дрожал от ужаса.
— Артем Игоревич... вы видели новости? Сурков... его нашли в офисе. Он... он жив, но он никого не узнает. Он постоянно твердит одно и то же: «Серый человек просит отчет». А братья Завьяловы... Борис сегодня утром передал все свои активы в благотворительный фонд и ушел в монастырь. Глеб пропал. Его машину нашли пустой на мосту через Быстрицу.
Артем медленно опустил телефон. Круг замкнулся. Люба не просто помогла ему подписать контракт — она совершила суд, который назревал десятилетиями.
Но самым страшным было другое. Артем подошел к зеркалу и отпрянул. Из отражения на него смотрел человек, чьи глаза начали менять цвет. В глубине его зрачков, там, где раньше был лишь холодный расчет, теперь мерцали золотистые искры — такие же, как у Любы. И за его левым плечом, в самой глубине зеркального пространства, он увидел едва заметный силуэт старой женщины, которая одобрительно кивнула ему.
Он понял: он не может просто остаться здесь и наслаждаться богатством. Платой за спасение его жизни была не только судьба его врагов, но и его собственная душа, которая теперь «проснулась» и требовала ответов.
Артем бросил всё. Он не взял с собой ни документов, ни денег, ни даже сменной одежды. Он просто сел в машину и погнал её в сторону той заброшенной деревни. Дорога, которая раньше казалась ему бесконечной и нудной, теперь пела. Он видел знаки там, где раньше видел пустоту: птицы летели в особом порядке, туман ложился на дорогу, указывая путь, а ветер шептал её имя.
Когда он добрался до дома Любы, солнце уже клонилось к закату. Но дома не было. На том месте, где стояла крепкая изба, теперь чернели лишь обугленные бревна, заросшие высокой травой. Казалось, пожар здесь случился лет сто назад.
Артем замер, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Этого не может быть... — прошептал он. — Я же был здесь... два дня назад...
— Время — это река, Артем. Иногда она течет вспять, — раздался знакомый голос за его спиной.
Он обернулся. На краю леса, в лучах заходящего солнца, стояла Люба. Она была в том самом синем платье, но теперь она казалась полупрозрачной, сотканной из света и пыльцы. Рядом с ней стояла та самая старуха из зеркала — её бабушка, Мария.
— Зачем ты пришел? — тихо спросила Люба. — Ты получил свой контракт. Ты победил. Твои враги повержены.
— Мне не нужны их деньги, — Артем шагнул к ней, не боясь крапивы, которая обжигала ноги. — Мне не нужен этот мир без тебя. Я видел то, что ты показала мне в ту ночь. Я больше не могу быть прежним. Я слышу, как дышит лес. Я вижу тени прошлого. Ты изменила меня... или ты просто открыла то, что было во мне всегда?
Люба подошла к нему. Её прикосновение больше не было обжигающим — оно было прохладным и нежным, как утренний мох.
— Ты — потомок тех, кто умел говорить с огнем, Артем. Твои предки променяли свой дар на золото и власть, и твой род начал засыхать. Я пришла, чтобы вернуть долг. Но теперь ты на перепутье.
— Что это значит? — Артем смотрел в её серые, грозовые глаза.
— У тебя есть два пути, — заговорила старуха Мария, и её голос звучал как шелест сухой листвы. — Ты можешь вернуться в свой город. Дар уйдет, ты забудешь этот вечер, забудешь Любу. Ты проживешь долгую, очень богатую и очень одинокую жизнь. Ты умрешь в своей золотой башне, и тени Суркова и Завьяловых будут ждать тебя там, за порогом.
— А второй путь? — спросил Артем, уже зная ответ.
— Второй путь — это путь без возврата, — Люба протянула ему руку. — Ты останешься здесь. Не в этой деревне, а в этом мире, который скрыт от глаз обычных людей. Ты будешь хранить равновесие. Ты будешь видеть боль и радость земли. Ты никогда не будешь богат в их понимании, но ты будешь принадлежать вечности. И ты будешь со мной. Пока костры не погаснут.
Артем оглянулся на свой дорогой внедорожник, стоящий на разбитой дороге. Машина казалась нелепой игрушкой из пластика, пережитком скучного, серого сна. Он вспомнил блеск хрусталя в «Альтаире», фальшивые улыбки партнеров и холодный расчет, который раньше был его богом. И он понял, что по-настоящему он начал жить только в ту минуту, когда Люба разбила графин с вином и впустила в зал призраков.
Он снял свои дорогие часы, которые стоили как квартира, и бросил их в высокую траву. Затем он снял пиджак и остался в одной рубашке.
— Я выбираю тебя, — сказал он, беря её за руку. — И пусть тени сами решают свои дела в городе.
В ту же секунду мир вокруг него взорвался красками. Обугленные бревна дома вдруг превратились в живые стены из переплетенных ветвей и цветов. Тишина наполнилась голосами леса — тысячи невидимых существ приветствовали своего нового брата. Старуха Мария улыбнулась и растворилась в золотистом тумане.
Артем и Люба пошли вглубь леса, и с каждым их шагом туман за их спинами становился всё плотнее, скрывая тропинку от мира людей.
ЭПИЛОГ:
Спустя месяц в деловом мире произошел небывалый скандал. Компания Артема Игоревича, обладавшая всеми правами на миллиардные месторождения, внезапно была ликвидирована по его собственному распоряжению, которое пришло по почте. Все средства были анонимно перераспределены между детскими домами и заповедниками. Сам Артем Игоревич был объявлен пропавшим без вести. Следствие зашло в тупик: машина была найдена пустой в лесу, а в ней — лишь пять миллионов рублей, превратившихся в труху, и запах полыни, который не могли вывести никакие дезинфекторы.
Конкуренты поначалу потирали руки, пытаясь захватить освободившуюся нишу, но каждого, кто пытался посягнуть на те самые земли Завьяловых, настигала странная участь. Техника выходила из строя, рабочие в ужасе бежали, рассказывая о «сером человеке» и девушке с глазами цвета грозы, которая стоит на холме и просто смотрит.
А в глухой Тверской области, на самом краю леса, иногда видят двоих. Мужчину с властным лицом и золотистыми искрами в глазах и прекрасную девушку с цветами медуницы в волосах. Говорят, если ты заблудился и твое сердце чисто — они выведут тебя к свету. Но если в твоей душе живет ложь и жажда чужой крови — лучше не оборачивайся на запах полыни.
Свет и тьма нашли свое равновесие. А любовь... любовь оказалась единственным контрактом, который невозможно расторгнуть даже после смерти.