Голос в трубке был сухим и механическим, как звук работающей дробилки для камня. Марина поначалу даже не поняла, что это не очередной спам-бот, предлагающий бесплатную проверку зубов.
— Марина Сергеевна? — спросил голос. — Это отдел взыскания задолженностей. Ваш супруг, Волков Игорь Викторович, является основным заёмщиком по кредитному договору номер 455. На текущий момент общая сумма долга с учетом штрафов и пеней составляет три миллиона четыреста восемьдесят две тысячи рублей. Квартира по адресу... — коллектор назвал их домашний адрес, — является залоговым имуществом. Завтра в десять утра состоится первый этап описи имущества. Просьба обеспечить доступ.
Марина стояла посреди кухни, сжимая в руке половник. Из кастрюли валил пар, пахло домашним борщом — тем самым уютным бытом, который она выстраивала последние десять лет.
— Какая опись? — выдохнула она, чувствуя, как внутри всё начинает мелко дрожать. — Какая квартира в залоге? Вы ошиблись. Мы три года назад выплатили ипотеку...
В этот момент дверь кухни распахнулась. Игорь, услышав обрывок разговора, влетел в комнату. Его лицо, обычно спокойное и даже немного ленивое, сейчас было багровым. Он рывком выхватил телефон из рук жены и нажал «отбой».
— Это что сейчас было, Игорь? — Марина смотрела на него, не узнавая.
— Это спам, Марин! — рявкнул он так громко, что она невольно отшатнулась. — Коллекторы-мошенники! Они сейчас всем звонят, вымогают деньги, придумывают залоги. Ты как маленькая, веришь любому звонку с незнакомого номера. Ведешь себя как истеричка!
— Они назвали наш адрес, Игорь. Назвали твое имя...
— Информационные базы сливают на каждом углу! — он с размаху швырнул её смартфон в стену. Пластиковый корпус хрустнул, экран пошел паутиной и погас. — Я куплю тебе новый. А этот мусор не слушай. И не смей больше брать трубку, когда я дома.
Марина смотрела на осколки своего телефона на полу. В этот момент она поняла, что её муж — человек, с которым она делила постель и планы на будущее — только что совершил акт насилия, который невозможно оправдать «заботой».
Через час в квартиру приехала свекровь, Нина Петровна. Она вошла, не снимая пальто, и сразу прошла в гостиную, по-хозяйски оглядывая мебель.
— Анечка, деточка, — начала она тоном, который не предвещал ничего хорошего. — Игорь мне всё рассказал. Ты устроила скандал на ровном месте. Игорь брал деньги для семьи! Ты же хотела новую кухню? Хотела ремонт в детской? Вот он и старался. Мужчина должен рисковать ради благополучия близких.
— Нина Петровна, какие три миллиона на кухню?! — закричала Марина. — Квартира в залоге! Нас выселят завтра!
— Потерпи, Марина. Не будь сухарем. Игорь — кормилец, ему сейчас поддержка нужна, а не твои крики. Нужно просто перекредитоваться. Возьми небольшой заем на себя, как на жену, чтобы закрыть самые жгучие хвосты. Ты же любишь мужа? Вот и докажи.
Свекровь подошла к комоду, открыла шкатулку Марины и начала методично выкладывать на стол её золотые украшения.
— Я заберу это на хранение. В счет будущего долга. Ты сейчас не в себе, потеряешь еще. Потерпи, Марина. Стерпится — слюбится.
— Это моё золото! Положите на место!
— В этом доме нет твоего, — подал голос Игорь из дверного проема. — Квартира заложена под мой бизнес-план. Если ты сейчас подашь на развод или начнешь качать права — банк заберет жилье завтра. И ты с детьми пойдешь на вокзал. Выбирай: или ты завтра едешь со мной в банк подписывать поручительство, или собирай вещи.
Марина смотрела на мужа и видела перед собой чужого, холодного человека, который использовал её детей как живой щит для своих махинаций.
Ночью, когда Игорь уснул, Марина, превозмогая тошноту от страха, нашла его старый ноутбук, который он обычно прятал в гараже, но сегодня в спешке оставил в кабинете. Пароль она подобрала со второй попытки — дата рождения его матери.
История браузера была открыта на сайте онлайн-казино. Три года. Он проигрывал деньги на ставках три года. Марина листала сообщения в мессенджере.
«Леха, — писал Игорь другу, — Маринка — дура, верит, что я на инвестициях прогорел. Дожму её, пусть продает бабкину дачу, там земля дорогая. Скажу, что иначе меня посадят. Она поверит, она же жалостливая».
Марина закрыла ноутбук. Руки ледяные, в ушах звон. Весь её мир оказался декорацией, которую муж планомерно разбирал на части, чтобы скормить своей игровой зависимости. Она спрятала ноутбук под диван, в самый дальний угол.
Утром Игорь обнаружил пропажу.
— Где ноут, Марина? — он стоял над ней, когда она пыталась накормить детей завтраком.
— Я не знаю, Игорь. Наверное, ты его в гараже оставил.
— Ты шпионишь? В моем доме? — он схватил её за плечи и с силой толкнул в сторону шкафа. Удар пришелся на лопатку, Марина охнула от боли. — Отдай ноут! Либо ты завтра едешь к нотариусу продавать свою дачу, либо я сегодня же иду в органы опеки и рассказываю, что ты бьешь детей и находишься в невменяемом состоянии. Мама подтвердит. Она уже написала свидетельские показания.
— Ты пойдешь против меня с ложью? — Марина смотрела на него снизу вверх.
— Это не ложь, это спасение семьи, — процедил он.
В этот момент под окнами раздался крик.
— Волков! Выходи, тварь! Где бабло? Мы сейчас дверь вскроем!
Коллекторы пришли раньше. Марина видела в окно двоих мужчин в кожаных куртках. Они не скрывались. Они били по капоту машины Игоря.
Марина дрожащими руками набрала номер своих родителей.
— Папа... помоги. Игорь проиграл квартиру. Он бьет меня. Мне нужно куда-то уйти с детьми.
— Марина, не позорь нас, — голос отца был сухим. — Развод — это клеймо на всю семью. Мы с матерью в твои дела не лезем. Потерпи, Игорь всегда был хорошим парнем, просто оступился. Мы не можем тебя принять, у нас ремонт, пыль, папе вредно нервничать. Разбирайся сама. Ты взрослая женщина.
Отец положил трубку. Марина осталась одна в пустой комнате, слушая, как в дверь подъезда колотят чужие люди. Ощущение полного сиротства при живых родителях было больнее, чем синяк на плече.
Через час в почтовом ящике она нашла уведомление о залоге её дачи. Подпись Марины внизу была идеальной. Но она знала — она этого не подписывала. Игорь подделал её почерк.
Перелом случился в обед. К ним в дверь постучали — вежливо, но настойчиво. На пороге стоял мужчина в сером костюме. Один из тех, что кричали под окнами.
— Добрый день, Марина Сергеевна. Я представитель агентства «Феникс». Ваш муж заложил не только квартиру, но и ваш паспорт. Точнее, его копию с вашей «подписью» под договор займа на пятьсот тысяч наличными под расписку. Даю вам три дня.
Он достал баллончик с краской и прямо на их двери, на глазах у соседей, размашисто написал: «Здесь живет крыса Волков».
— Мам, почему дядя рисует на двери? — спросила младшая дочка, прижимаясь к ноге Марины.
— Иди в комнату, котенок.
Игорь заставил Марину подавать ужин этому человеку.
— Приготовь что-нибудь, Марина. Нам нужно задобрить гостя. Потерпи, поулыбайся ему. Если он будет доволен, он даст нам отсрочку. Это в твоих интересах.
Марина стояла у плиты, глядя, как коллектор по-хозяйски ест её суп, а Игорь заискивающе заглядывает ему в глаза. Это был пик унижения. Свекровь сидела рядом и ворковала: «Ну вот, всё же можно решить миром. Марина, принеси хлеба».
В субботу свекровь принесла на подпись договор.
— Марин, подпиши. Ты продаешь мне свою долю в квартире за символическую сумму. Так банк не сможет её арестовать, имущество будет на мне. Потерпи, это формальность. Потом перепишем обратно.
Нина Петровна пыталась силой прижать палец Марины к сканеру на планшете.
— Подписывай, дрянь неблагодарная! Мы тебя кормим!
Марина вырвалась и увидела на экране телефона свекрови, лежащего на столе, сообщение от Игоря: «Она почти сломалась, завтра хата наша. Юрист сказал, что выписать её с детьми потом будет делом двух недель».
Они планировали выкинуть её. Всю эту «заботу» они разыгрывали, чтобы забрать последнее.
Ночью Марина решила бежать. Она собрала детей, одела их в тишине. Но когда она коснулась ручки входной двери, за её спиной вспыхнул свет. Игорь стоял в коридоре, скрестив руки на груди.
— Куда собралась? Ты без меня — никто. У тебя ни копейки за душой, все счета заблокированы. Сиди и терпи. Мать права — ты нестабильна.
Он схватил её за шиворот и буквально зашвырнул в ванную комнату, повернув ключ снаружи.
— Сиди там и думай. Дети побудут со мной. Завтра мы едем в лес, на прогулку. Подышишь свежим воздухом, может, мозги прояснятся.
Марина слышала, как плачут дети за дверью, как Игорь кричит на них, требуя замолчать. Она сидела на холодном кафеле, глядя на старую бритву на полке. Но вместо того чтобы сдаться, она почувствовала ледяную, хирургическую ярость.
Она вспомнила переписку. Игорь хвастался другу, что у него есть «золотой парашют». Марина начала методично простукивать стены и пол. Под ванной, за пластиковым плинтусом, она нашла пустоту. Вскрыла её старым пилочкой для ногтей.
Внутри лежала пачка пятитысячных купюр — не меньше двух миллионов. И второй паспорт Игоря. На другое имя. Волков превращался в некоего Соколова. Он планировал забрать деньги от продажи дачи и квартиры, бросить её с детьми и долгами и уехать из страны.
Марина достала свой старый кнопочный телефон, который Игорь считал сломанным и не отобрал. Она набрала 112.
— Алло, полиция? Меня удерживают силой по адресу... Мой муж, Волков Игорь, планирует побег с поддельными документами и крупной суммой ворованных денег. У него в сумке поддельные печати нотариуса. Пожалуйста, быстрее, он угрожает детям.
Когда полиция ворвалась в квартиру, Игорь разыгрывал спектакль «заботливого мужа».
— Офицер, простите, жена после родов так и не пришла в себя. Депрессия, галлюцинации. Я запер её, чтобы она на себя руки не наложила.
Марина вышла из ванной, держа в руках пачку денег и паспорт Соколова.
— Вот мой «галлюцинация», офицер. И проверьте его сумку в прихожей. Там печати, которыми он вчера «подписывал» залог моей дачи.
Обыск был быстрым. Нашли всё: и печати, и бланки, и доказательства ставок. Нина Петровна выла на кухне, хватаясь за подол полицейского:
— Марина, не губи сына! Забери заявление! Квартиру заберут за долги!
Марина посмотрела на неё — на женщину, которая вчера пыталась силой отобрать у неё дом.
— Квартиру уже забрали, Нина Петровна. Но теперь долги будете платить вы. Вы же соучастница. Потерпите, мама. Жизнь длинная.
Игорь, когда на него надевали наручники, попытался ударить Марину головой, но его перехватили. В его глазах не было раскаяния — только ярость пойманного зверя.
— Я тебя найду! — орал он. — Ты сдохнешь под забором!
Прошло полгода.
Марина живет в маленькой съемной комнате в другом конце города. Квартира и дача ушли с молотка за долги Игоря — юристы не смогли доказать, что залог был полностью фиктивным, так как часть документов была оформлена юридически грамотно.
Марина работает на двух работах. У неё нет золота, нет новой кухни и нет мужа. Она встает в пять утра, ведет детей в сад и бежит на смену. Иногда ей кажется, что сил больше нет. Но потом она заходит в свою маленькую, чистую комнату, где никто не орет на неё, не отбирает телефон и не говорит «потерпи».
Она свободна. Но её способность верить людям выжжена до основания. Она больше не заводит подруг и не смотрит на мужчин.
— Зато тишина теперь бесплатная, — шепчет она, закрывая глаза. И в этой тишине она впервые за три года чувствует себя в безопасности.
А как вы считаете, должна ли была Марина простить мужа, если бы он отдал деньги сам? Существует ли предел «семейному терпению», или долги и ложь — это та черта, после которой человека нужно вычеркивать из жизни навсегда?
Напишите ваше мнение в комментариях.