Вице-президент «Биокада» Павел Яковлев — о новациях в терапии онкозаболеваний
Ежегодно 4 февраля в России и других странах отмечается Всемирный день борьбы против рака. По данным Минздрава, в России в 2024 году впервые выявлено около 698,7 тыс. новых случаев злокачественных новообразований — на 3,6% больше, чем годом ранее. Из них 61% приходится на ранние стадии заболеваний.
«Онкологи сегодня добились уникальных результатов. Да, снижение смертности и увеличение выживаемости на пятилетнем промежутке произошло в среднем где-то на 9–10% в последние годы»,— сообщил на Российской неделе здравоохранения в ноябре 2025 года министр здравоохранения Михаил Мурашко (цитата по «Известиям»). Он отметил, что существенный вклад в такой результат привнесло повышение доступности и качества лекарственной терапии в стране.
Российская фармкомпания «Биокад», которой в этом году исполняется 25 лет, специализируется на терапевтических решениях в области онкологии и располагает широким портфелем, включая инновационные разработки в этой области. Вице-президент по ранней разработке и исследованиям «Биокада» Павел Яковлев рассказал «Ъ. Здоровье+» об основных достижениях в лекарственной терапии в стране и мире за последние годы, о перспективах появления новых методов лечения и о том, над чем сейчас работает компания.
— Какие основные тенденции можно выделить в лекарственной терапии онкозаболеваний?
— Именно в последнее время в этой области произошел ощутимый скачок в развитии. Технологии, которые еще недавно казались передовыми, например биологические препараты, к которым относятся моноклональные антитела, становятся фактически стандартом терапии для большинства раковых заболеваний. А на первый план выходят еще более интересные и потенциально более эффективные методы лечения. Среди них — инженерные белковые молекулы, к которым относятся биспецифические антитела, сочетающие возможности двух антител, фьюжен-белки, созданные на основе генов, кодировавших ранее отдельные белки. В целом основной тренд в лекарственной терапии — создание все более сложных молекулярных конструкций с большим количеством эффектов и функций.
Кроме того, в последнее время сильные темпы стало набирать развитие персонализированных методов терапии. К ним можно отнести клеточную терапию, а также противоопухолевые вакцины, которые стали активно разрабатываться и испытываться после пандемии коронавируса. Но надо помнить, что все эти методы пока находятся на стадии активного клинического изучения. Также за счет высокого уровня персонализированности такая терапия стирает грань между лекарственным препаратом и медицинской процедурой и становится ближе уже к последней. Это, несомненно, не лучшим образом сказывается на потенциальной доступности такой терапии.
— С изменением подходов к лечению какие заметные результаты в лечении онкозаболеваний достигнуты?
— Развитие продолжается постоянно. Еще совсем недавно мы говорили о прорыве, связанном с появлением ингибиторов иммунных контрольных точек. Они не убивают опухолевые клетки сами, но помогают сделать это иммунной системе. Это обеспечило серьезный прогресс в лечении нескольких видов рака с высокой степенью летальности — таких как меланома, немелкоклеточный рак легкого, рак головы и шеи. В свое время появление биспецифических молекул также радикально повысило выживаемость пациентов с некоторыми видами рака крови. Эти молекулы могут «цепляться» за опухолевые клетки лимфомы и одновременно привлекают Т-лимфоциты — клетки иммунной системы, которые их уничтожают. Такие подходы появились не так давно, и еще не все из них закрепились в клинических рекомендациях, но постепенно и они становятся стандартом лечения.
— В каких направлениях сейчас сфокусировано основное внимание разработчиков онкопрепаратов?
— Можно отметить усиление тренда на персонализацию терапии. Сейчас мы уже не говорим, что создаем препараты против конкретного вида рака в зависимости от его локализации. Мы говорим о терапии, направленной на конкретные свойства опухоли, механизмы, которые обеспечивают ее выживаемость.
Это приводит к тому, что мы переходим от старой концепции блокбастеров — препаратов, которые подойдут всем,— к достаточно узким нишам. Когда каждый новый препарат будет работать на ограниченной выборке пациентов, которая может измеряться единицами или десятками процентов от совокупной популяции. Но при этом для этой конкретной выборки препарат будет максимально эффективен.
Это, конечно, радикально меняет сам подход к разработке. Раньше фармкомпания могла потратить миллиарды долларов и десятки лет на разработку одной-единственной молекулы, которая будет помогать всем. А сейчас разработка должна быть быстрой и более дешевой, а молекул — как можно больше. И то, что раньше лечилось одним препаратом не очень эффективно, теперь, к примеру, будет лечиться двадцатью, но зато максимально эффективно для каждой отдельной группы пациентов.
«Биокад» в целом работает в том же ключе. Нас интересуют новые таргетные препараты, сделанные под конкретные профили опухолей вне зависимости от их локализации. И также мы не забываем про препараты поддерживающей терапии. Ведь лечение рака — это не только уничтожение опухоли, но и снижение негативных последствий для организма как от самого онкозаболевания, так и от его лечения.
— Какие препараты сейчас находятся в портфеле разработок компании?
— На разных стадиях разработки у компании находится около 40 препаратов — как оригинальных, так и биоаналогов, при этом большинство из них относятся к противоопухолевым. Значительную часть портфеля составляют разработки на основе моноклональных антител — таргетная и мультиспецифическая терапия.
На достаточно продвинутой стадии клинических исследований у «Биокада» находится биспецифическое антитело, предназначенное для лечения множественной миеломы. Оно показывает абсолютно прорывную эффективность на текущей стадии испытаний, и мы рассчитываем, что препарат в скором времени будет зарегистрирован.
В нашем портфеле разработок есть и довольно необычные препараты, так называемые иммуноцитокины. Это молекулы, которые способны снимать определенные блокировки с иммунной системы и заставлять ее работать активнее. В некоторых локализованных опухолях, например в раке мочевого пузыря, мы ожидаем по результатам испытаний также прорывной эффективности.
Многие препараты пока находятся на ранних стадиях: их исследования только начинаются. Среди них есть, например, белки слияния, когда к антителу «привязан» фермент, задача которого сделать опухоль более видимой для иммунных клеток. Это совершенно новый механизм, позволяющий обходить одно из основных свойств опухоли — прятаться от иммунной системы.
— Какие онкопрепараты «Биокада» сейчас применяются в онкологии? Какие новые данные были получены в ходе их применения в реальной клинической практике?
— Говоря о разработках и отвечая на предыдущий вопрос, я перечислил только оригинальные препараты «Биокада». Но у компании есть и широкий портфель биоаналогов, которые полностью производятся внутри страны и делают эффективную терапию онкозаболеваний доступнее для российских пациентов.
Если говорить об оригинальных препаратах, то, например, наше оригинальное моноклональное антитело пролголимаб показало себя крайне эффективно. В 2024 году у нас вышла статья в международном журнале Nature Scientific Reports, где мы сравнивали пролголимаб с пембролизумабом и ниволумабом — стандартами в терапии онкозаболеваний. В этой статье мы описали преимущества пролголимаба перед этими двумя антителами. Это показывает, что оригинальные препараты «Биокада» вполне могут соревноваться с зарубежными продуктами, в том числе с продуктами с тем же механизмом действия, и относиться к препаратам «следующим в классе».
Интервью взяла Полина Гриценко
Держите новости при себе. Присоединяйтесь к Telegram «Коммерсанта».