Мама с двумя дочками на балу у короля.
— Запиши, мамочка: принц взглянул в мою сторону три раза, улыбнулся один раз, вздохнул один, итого — пять.
— А мне король сказал: «очень рад вас видеть» — один раз, «ха-ха-ха» — один раз и «проходите, проходите» — один раз. Итого — три раза. Такой бал! Девять знаков внимания со стороны высочайших особ!
Этот диалог из киносказки «Золушка» родился в прошлом веке. А лет на двести раньше на ярмарку тщеславия заглянул Леопольд Моцарт, папа двух малолетних детей, с которыми гастролировал по Европе.
— Вы представляете, Георг III на прогулке в парке высунулся из кареты и, смеясь, «приветствовал нас движениями головы и рук».
— Императрица Мария-Терезия подарила нам два костюма, которые раньше носили её собственные дети. Благодетельница наша, великодушная и щедрая!
— А Людовик XV удостоил такой чести, такой чести! Разрешил всей семье стоять позади его кресла, пока сам вкушал яства за новогодним столом.
И хотя герр Моцарт был Золушкой на этом празднике жизни, дорогу туда проложил себе сам, а не какая-то фея. Его семейный проект в сегменте лакшери был совершенен: обаятельный дуэт голубоглазых брата и сестры, оба виртуозы, владеют клавиром и скрипкой плюс разными фокусами — играют на покрытой платком клавиатуре, с завязанными глазами, повернувшись задом, да ещё одним пальцем.
Но главное — возраст: Наннерль 11 лет, а Вольфи — всего 6. Бледный худышка маленького роста, одетый в тяжёлый, расшитый золотом камзол, в смешном парике с буклями, он похож «на волшебную куклу». Эта кукла на любом инструменте определяет высоту звука, а ещё сочиняет разные пьески. Так появилась «Лондонская тетрадь»: почти четыре десятка миниатюр, которые сочинил восьмилетний мальчик.
Аристократы умиляются, восхищаются и зовут поиграть у себя во дворцах. Для этого нужно договариваться едва ли не за неделю — такой спрос на чудо-ребёнка.
Из письма Моцарта-старшего:
«Недавно мы пришли в один дом в половине третьего и оставались там почти до четырёх. Оттуда поспешили к графу Гардегу, приславшему за нами карету, она отвезла галопом в дом ещё одной дамы, от которой поехали к канцлеру Кауницему, где играли до девяти вечера».
Вы успели посчитать, сколько всего было выступлений? Четыре — за полдня, и везде платили, правда, по-разному. Кто-то золотыми часами и ювелиркой. Герр Моцарт ворчал: опять нести скупщику. Кто-то давал за концерт по 6 дукатов — и это было неплохо, а кто-то и по 100 гиней. Огромная сумма, ведь обычная лошадь стоила 4-5. Но в любом случае, Моцарты были в большом плюсе. Отец однажды признается: «Сын добывает денег больше, чем золотая шахта!» Так зачем останавливаться?
Они годами колесили по Европе, включая Англию. Странствовали уже в собственном экипаже с собственными лошадьми и кучером. Сменили квартиру в родном Зальцбурге — переехали в большую и светлую рядом с ратушей. Практичный герр Моцарт на бирже обзавёлся ценными бумагами, в музыкальной сфере — ценными знакомыми, а в среде аристократов — богатыми спонсорами. Этот умнейший и талантливейший человек понимал: золотой дождь — не навсегда. Как же он оказался прав!