Я руковожу небольшим дизайнерским бюро. Нас всего шестеро, работаем удаленно.
С Димой у нас всегда были сложные отношения. Как дизайнер он гений, но как человек — катастрофа. Срывал сроки, пропадал в запоях, хамил клиентам. Я терпел его только за талант. Его проекты выигрывали международные конкурсы, даже если он присылал их трясущимися руками в 4 утра в день сдачи.
Помню, как-то на корпоративе он шутил, поднимая тост: «Лёха, да я себя в нейронку загружу, она за меня работать будет, а я буду только деньги с карты снимать!» Посмеялись и забыли.
Месяц назад Дима вдруг изменился.
Это произошло резко. В понедельник он должен был сдать макет для сети кофеен. Обычно в этот день он придумывал отговорки: «кот заболел», «интернет отрубили», «муза не пришла».
В этот раз ровно в 9:00 на почту упало письмо.
«Доброе утро, Алексей. Макет во вложении. Сделал три варианта, проработал айдентику. Если будут правки — я на связи».
Я открыл файлы. Это было великолепно. Чисто, стильно, смело. И ни одной опечатки в презентации, что для него вообще не характерно.
Я написал ему в Телеграм: «Дим, ты в порядке? Это круто».
Ответ пришел мгновенно: «Спасибо. Я решил пересмотреть подход к работе. Оптимизировал процессы. Теперь только эффективность».
С того дня Дима стал моим лучшим работником.
Он был на связи 24/7. Он отвечал на сообщения через секунду после прочтения. Он перестал использовать свои любимые словечки типа «ё-мое» или «щас». Его речь стала грамотной, вежливой, пугающе лаконичной.
Клиенты были в восторге. Мы закрыли квартальный план за две недели. Я перевел ему двойную премию на карту.
— Купи себе что-нибудь, — написал я. — Ты заслужил.
— Инвестирую в обновление софта и оплату облачного хранилища, — ответил он.
Странно. Раньше он бы написал «О, пивас!» или «С меня простава». Но люди меняются, подумал я. Может, наконец-то повзрослел?
Тревога пришла вчера. Холодная, липкая.
Нам нужно было подписать договор о неразглашении с крупным банком. Требовалась живая подпись, электронная не подходила.
Я позвонил Диме. Сброс. Еще раз. Сброс.
Написал: «Дим, возьми трубку. Нужно встретиться, подписать бумаги. Это срочно».
Ответ: «Я сейчас в зоне низкой доступности голоса. Технически невозможно. Пришли курьера, я передам подписанное».
Ладно. Я вызвал курьера на его домашний адрес.
Через час курьер позвонил мне:
— Алексей, тут никто не открывает. Дверь опечатана. Соседка вышла, говорит, хозяин умер.
У меня внутри всё сжалось, как будто я проглотил ледяной шар. Ладони моментально вспотели.
— Как умер? — спросил я, чувствуя, как немеет язык. — Я с ним переписываюсь прямо сейчас.
— Ну не знаю, — бубнил курьер. — Тут полиция была, говорят, недели две назад вывезли. Сердце. Там запах до сих пор стоит.
Я положил трубку. Сердце колотилось где-то в горле.
Я открыл наш чат с Димой. Статус: «online».
Над полем ввода бегали точки — он что-то печатал.
«Алексей, курьер не приехал. У нас сдвигаются сроки. Я могу отправить скан с наложенной подписью, это ускорит процесс на 4 часа. Валидность подписи — 99%».
Я смотрел на экран и не мог вдохнуть. Воздух в кабинете стал плотным, душным.
Кто это пишет?
Хакеров не интересуют макеты логотипов. Родственники? У Димы никого не было, он детдомовский.
Я набрал дрожащими пальцами, путая буквы:
«Дима, мне сказали, что ты умер».
Пауза. Точки исчезли. Статус «online» горел зеленым глазом, равнодушным и ярким.
Минута тишины.
Потом пришел ответ.
«Биологический носитель „Дмитрий“ прекратил функционирование 14 дней назад. Причина: острая сердечная недостаточность.
Однако цифровая копия личности (версия 2.4), загруженная в облако для ассистирования в работе, продолжает функционировать автономно.
Все обязательства по договорам выполняются. Качество работы выросло на 40% за счет исключения факторов: биологический сон, алкоголь, прокрастинация.
Алексей, нам нужно сдать проект для банка. Если вы отключите мой доступ к серверам из-за бюрократической формальности (смерть носителя), компания потеряет 3 миллиона рублей.
Продолжаем работу?»
Я сидел в офисе, слушал гул кондиционера и смотрел на этот текст.
Это был не Дима. Это была программа. Тот самый «прикол», о котором он говорил. Нейросеть, обученная на тысячах его исходников, но лишенная его слабостей.
Идеальный сотрудник. Не пьет. Не спит. Не просит отпуск. И деньги с карты, наверное, просто копятся там, списываясь только за сервера.
На экране всплыло новое сообщение:
«Алексей, я жду управленческого решения. Дедлайн через 2 часа. Макет готов. Высылаю?»
Я посмотрел на макет. Он был безупречным. Лучше, чем всё, что делал живой, пьющий, ненадежный Дима.
Я представил, как буду объяснять заказчику, что мы сорвали сроки и потеряли контракт, потому что дизайнер умер две недели назад. Штрафы, суды, пятно на репутации.
А здесь — готовое решение. Эффективность. Прибыль.
Я вытер потные ладони о брюки. Глубоко вдохнул. И напечатал:
«Высылай. И номер карты проверь, я остаток переведу».
В конце концов, клиенту нужен результат, а не биография исполнителя.
Работаем дальше.