— Дед, ты че, совсем? В двадцать первом веке книжки толкаешь? — Вадик ткнул телефоном в лицо старика, снимая видео. — Смотрите, люди, раритет! Живой динозавр!
— Отойди, парень, — дед Фёдор устало прикрыл рукой объектив. — Не мешай.
— Да я тебе помогаю! Щас в сторис запощу, может, кто из жалости купит твой хлам.
Костя стоял в стороне, сунув руки в карманы куртки. Ему было шестнадцать, и он пришёл сюда с компанией просто потому, что не хотел быть белой вороной. Но сейчас что-то внутри сжималось в тугой узел.
— Вадь, хватит, — тихо сказал он.
— Ты че? — Вадик обернулся, не убирая телефон. — Мы ж просто прикалываемся.
— Это не прикол.
— Костян, ты чего размяк? — Лена, девчонка из их компании, хихикнула. — Дед сам виноват. Надо было пенсию копить, а не книжки покупать.
Старик сидел на раскладном стуле, перед ним на потёртом одеяле лежали аккуратные стопки книг. Толстой, Достоевский, Чехов. Потрёпанные, но целые. На некоторых обложках стояли выцветшие штампы.
— Молодой человек, — дед Фёдор поднял голову и посмотрел на Костю. Глаза у него были светлые, выцветшие, как старые фотографии. — Не переживай. Они правы. Кому сейчас нужны бумажные книги?
— Да ладно вам, дедуль, — Вадик уже заходил с другого ракурса. — Вы ж понимаете, что это контент? Я вас прославлю!
Костя шагнул вперёд и выхватил телефон из рук Вадика.
— Ты офигел?!
— Пошли отсюда.
— Верни телефон!
— Пошли, говорю.
Они ушли, Вадик всю дорогу материлсяи требовал телефон обратно. Костя отдал его только у выхода из перехода.
— Ты совсем ку-ку? — Вадик сунул телефон в карман. — Из-за какого-то деда на меня наехал?
— Он не какой-то. Ты видел, какие у него книги? Это же его библиотека. Домашняя.
— И что?
— А то, что люди так не делают. Не продают книги в переходе просто так.
Вечером Костя не мог уснуть. Он лежал в темноте и думал о старике. О том, как тот сидел на стуле, сгорбившись, и как дрожали его руки, когда он поправлял стопки книг. О том, что никто за три часа не купил ни одной.
На следующий день он пришёл один. Было раннее утро, переход ещё не гудел толпой. Дед Фёдор уже сидел на своём месте.
— Здравствуйте.
— О, это ты, — старик улыбнулся. — Один пришёл?
— Да. Я... хотел купить книги.
— Правда? — в голосе деда прозвучало недоверие. — Какие?
Костя присел на корточки, стал разглядывать обложки. Взял «Войну и мир».
— Сколько?
— Двести рублей.
— Это же четыре тома! За двести?
— Мне много не надо. Главное — чтобы книги к людям попали. К тем, кто читать будет.
Костя достал из кармана тысячу рублей — все деньги, что были.
— Возьмите. Я ещё «Преступление и наказание» хочу. И вот эту, Чехова.
— Парень, это слишком...
— Нормально. Вы... вы зачем книги продаёте? Извините, если не моё дело.
Дед Фёдор помолчал, глядя куда-то в сторону.
— Жена болеет. Лекарства дорогие. Пенсия не тянет. А книги... они у меня всю жизнь были. Я учителем работал, литературу преподавал. Сорок лет. Собирал библиотеку, каждую книгу выбирал. А теперь вот...
Он замолчал. Костя видел, как дрожат его губы.
— Дети есть?
— Сын. В Москве. У него своя семья, свои проблемы. Я не хочу его беспокоить.
Костя взял книги, попрощался и ушёл. Но мысли о деде Фёдоре не отпускали. Вечером он сидел в своей комнате и смотрел на купленные книги. Потом открыл ноутбук.
Писать он не умел. Но сейчас слова шли сами собой.
«Сегодня в переходе я встретил человека, который всю жизнь учил детей любить книги. А теперь продаёт свою библиотеку, чтобы купить лекарства жене. Его зовут Фёдор Иванович, ему семьдесят восемь лет. Он сидит в подземном переходе на Советской, и у него остались сотни книг. Хороших, настоящих книг. Если вы проходите мимо — купите хоть одну. Или просто подойдите, поговорите. Ему важно знать, что книги попадут к тем, кто будет их читать».
Костя прикрепил фотографию, которую сделал утром (спросив разрешения у деда), и выложил пост в местный паблик города.
Утром его телефон разрывался от уведомлений.
«Я знала этого учителя! Он меня в девятом классе литературе учил!»
«Где именно он сидит? Подъеду сегодня».
«Какой ужас, что такие люди вынуждены так выживать».
«Может, скинемся на лекарства?»
К обеду пост набрал три тысячи репостов. Вечером — десять тысяч. Местные новостные паблики подхватили историю.
На следующее утро Костя пришёл в переход и не узнал это место. Возле деда Фёдора стояла очередь. Человек двадцать. Люди покупали книги, кто-то просто клал деньги в коробку, кто-то принёс пакеты с продуктами.
— Фёдор Иванович, вы меня помните? Я Светлана Петрова, вы меня в 95-м выпускали!
— Света? Господи, как же ты изменилась...
— Вы мне тогда сказали, что я должна поступать на филфак. Я послушалась. Теперь сама преподаю.
Старик плакал, не скрывая слёз. Люди подходили, обнимали его, благодарили за уроки, за то, что когда-то привил им любовь к чтению.
К вечеру книг почти не осталось. Дед Фёдор сидел растерянный, перед ним стояли пакеты с продуктами, коробка с деньгами.
— Парень, — он поймал Костю за руку, когда тот проходил мимо. — Это ты?
— Я просто написал правду.
— Ты не представляешь... Мне тут женщина оставила конверт. Там двадцать тысяч. Сказала — на лекарства. Я не знаю, что делать...
— Возьмите. Лечите жену.
— Но я не могу так...
— Можете. Вы всю жизнь отдавали. Теперь примите.
Через неделю история попала в областные новости. Журналисты приехали, сняли сюжет. Выяснилось, что дед Фёдор — заслуженный учитель, у него куча грамот и наград. Что он вырастил троих детей (не одного, как говорил — просто с остальными отношения не сложились), что его жена тоже была учительницей.
Администрация города устроила показательную акцию — вручила деду Фёдору какой-то сертификат на бесплатные лекарства. Чиновники улыбались в камеры, жали старику руку.
Костя смотрел на это и чувствовал странную пустоту. Вроде всё хорошо кончилось. Дед получил помощь, книги разошлись, жена получит лечение. Но что-то было не так.
Вадик написал ему в личку: «Видел новости? Ты красавчик, реально. Извини за тот день».
Лена прислала: «Костя, ты молодец. Я тоже хочу так — чтобы от меня была польза».
Но Костя не чувствовал себя героем. Он просто сделал то, что казалось правильным. А теперь все вокруг говорили о доброте, о взаимопомощи, о том, какие замечательные городские власти.
Через месяц он снова пришёл в переход. Деда Фёдора там не было. На его месте сидела женщина лет сорока, продавала самодельные украшения. Костя подошел.
— Извините, тут раньше дедушка сидел, книги продавал...
— А, знаю. Он больше не приходит. Говорят, жена пошла на поправку, им помогли. Хорошая история.
— Да, — Костя кивнул. — Хорошая.
Он пошёл дальше по переходу. Мимо проходили люди — спешили, смотрели в телефоны, толкались. Никто не обращал внимания на женщину с украшениями. На парня, который играл на гитаре в углу. На старушку, которая просила милостыню.
Костя остановился возле старушки. Достал из кармана сто рублей, положил в её протянутую руку.
— Спасибо, сынок, — прошептала она.
Он пошёл дальше. Знал, что завтра снова придёт сюда. И послезавтра. Не для того, чтобы кого-то спасать или становиться героем. Просто чтобы видеть. Чтобы не проходить мимо.
Дома он открыл «Войну и мир», купленную у деда Фёдора. На форзаце стоял штамп: «Библиотека семьи Морозовых». И ниже, выцветшими чернилами: «Книга — это окно в другую жизнь. Открывай его чаще. Фёдор Морозов, 1983».
Костя провёл пальцем по надписи. Потом открыл первую страницу и начал читать.
За окном сгущались сумерки. В комнате становилось темно, но он не включал свет. Читал, пока мог различать буквы. А потом сидел в темноте и думал о том, что история с дедом Фёдором закончилась хорошо. Но сколько ещё таких историй происходит каждый день? И сколько из них заканчиваются не так?
Он не знал ответа. Знал только, что теперь не сможет просто проходить мимо. Что-то изменилось внутри, и пути назад не было.
Телефон завибрировал. Сообщение от Вадика: «Костян, завтра в переход идём? Там новый стрит-артист, говорят, крутой».
Костя посмотрел на экран, потом на книгу в руках.
«Иду. Но не снимать, а смотреть».
«Чего смотреть?»
«Людей. Просто людей».
Вадик прислал смайлик с недоумением, но Костя уже не отвечал. Он снова открыл книгу и читал до глубокой ночи, пока не заснул прямо так, с книгой на груди.
А утром, проснувшись, первым делом подумал: интересно, как там дед Фёдор? Может, стоит узнать адрес, навестить?
И понял, что обязательно это сделает. Не для галочки, не для постов в соцсетях. Просто потому что теперь это важно. Потому что один раз, увидев человека по-настоящему, уже невозможно вернуться к прежней слепоте.
Подписывайтесь. Делитесь своими впечатлениями и историями в комментариях, возможно они кому-то помогут 💚