Хочу рассказать еще одну историю из времён работы в образовательном центре. Помимо Вани, о котором я уже писала, у меня в группе был другой примечательный ученик — Даниил. Этот мальчик, способный и сообразительный, имел одну характерную особенность: он разговаривал практически исключительно на тюремном жаргоне.
Его речь была щедро усыпана выражениями вроде «ты за базаром вообще следи», «ты че, рамсы попутал» и другими, которые я сейчас уже не воспроизведу дословно, но которые неизменно смущали меня и других учеников на занятиях. Это была не подростковая брань, а именно специфический сленг, создававший ощущение, что перед тобой не ребёнок, а персонаж из другой, суровой реальности.
Ситуация прояснилась самым неожиданным образом. Как-то раз после занятия мы выходили вместе, и к центру подъехала большая чёрная машина. Из неё вышел улыбчивый, вполне респектабельного вида мужчина, который тепло кивнул Даниилу. Я, решив воспользоваться моментом, спросила, не он ли папа мальчика.
«Да, я папа Данила. А что случилось?» — ответил он с лёгкой тревогой.
Я попросил Даниила ненадолго отойти и деликатно объяснила отцу суть: «Ваш сын — замечательный парень, быстро схватывает материал, но есть нюанс. Он так выражается, использует такой специфический жаргон, что мне порой неловко. Он говорит, как взрослый мужчина, постоянно «братва», «базар» — и всё это он, естественно, приносит в детский коллектив».
Отец выслушал очень внимательно и серьёзно. «Обязательно с ним поговорю. Ему очень нравятся ваши занятия. Всё исправим, всё будет хорошо. Простите, пожалуйста», — заверил он меня.
Я поблагодарила его, мы тепло попрощались, и я направилась к своей машине.
Пока я копалась в бардачке, до меня донеслись обрывки начавшегося рядом разговора. Папа Данила, уже без следов улыбки, строго спросил сына:
«Даниил, иди сюда. Слушай, ты че, ты там че-то вообще бакланишь? Ты че, за базаром своим не следишь? Ты вообще че, бессмертный?»
Вот в таком примерно духе. Я невольно улыбнулась. Всё встало на свои места, и картина стала совершенно понятной. Like father, like son.
Вывод, который я для себя сделала: часто мы удивляемся словам и манерам детей, забывая посмотреть на ту речевую среду, в которой они растут. Ребёнок — это не изолированный остров, а скорее зеркало, иногда кривое, но всё же отражающее мир своих самых близких взрослых. Исправить можно только то, что готовы признать и менять все участники этой системы.