Глава 1
Илья шёл по едва заметной звериной тропе, его снегоступы мягко проваливались в глубокий снежный наст. Компас в руке показывал верное направление, но сами деревья, вековые кедры и пихты, будто подшучивали над ним, сдвигаясь и меняя очертания в сизой предвечерней дымке. Он был опытным промысловиком, но этот участок леса, что в трёх днях пути от ближайшего посёлка, всегда навевал на него тихую, необъяснимую тревогу.
Илья шёл за соболем. Драгоценный зверёк оставил цепочку изысканных, будто кружевных, следов, ведущих в самую чащу. Шкурка соболя могла обеспечить его на всю зиму. Но с каждым шагом чувство беспокойства росло. Лес стал слишком тихим. Исчез привычный скрип веток, перестук дятла, даже ветер стих, не шелохнув веткой.
И вдруг тропа вывела его на поляну, которой, он был уверен, здесь не могло быть. Посреди неё стояла изба. Не охотничья времянка, а настоящая, почерневшая от лет пятистенка, с крошечным волоковым окошком и низкой, присыпанной снегом дверью. Крыша была цела, из трубы вился тончайший струйкой дымок, растворяясь в сером небе. От избы веяло не теплом, а ледяным, костным старением.
Илья окликнул, сначала тихо, потом громче. В ответ — лишь гулкая тишина, впитавшая его голос, как вата. Следов вокруг избы не было. Ни человечьих, ни звериных. Чистая, нетронутая снежная гладь, будто выпавшая только что.
Что-то заставило его подойти ближе. Не любопытство, а та же невидимая сила, что тянет человека к краю пропасти. Он толкнул дверь. Скрип был таким громким, что Илья вздрогнул. Внутри пахло сыростью, сушёными травами и чем-то ещё — сладковатым и затхлым, как запах старой, не тревожимой земли.
Изба была пуста, но обжита. На столе стоял жестяной чайник, на лежанке — аккуратно свёрнутые овчины. В красном углу, вместо икон, висел странный предмет: сплетённый из лыка и кореньев знак, отдалённо напоминающий человека с неестественно длинными руками. Взгляд Ильи упал на пол рядом с печью. Там, на чёрном, утоптанной земляном полу, чётко отпечатался след. След босой человеческой ноги. Он был направлен от печи вглубь избы, в тёмный угол.
Мороз пробежал по спине охотника не от холода. Он резко развернулся, чтобы уйти, и в дверном проёме увидел её.
Она стояла в трёх шагах от порога, посреди поляны, будто выросла из снега. Высокая, худая, в рваном, цвета мха кожухе. Волосы, седые и спутанные, падали на лицо, но он чувствовал её взгляд. Руки, длинные и костлявые, были опущены вдоль тела. Она не двигалась.
— Кто ты? — сорвалось у Ильи, и голос его прозвучал чужим и слабым.
Женщина (если это была женщина) медленно повернула голову, не отвечая. Потом её рука, с нечеловеческой плавностью, поднялась и указала куда-то за его спину, вглубь леса, туда, куда вели соболиные следы. Палец был невероятно длинным, почти как сук.
— Туда… не ходи, — прошелестел голос. Он шёл не от женщины, а будто из-под земли, из-под снега, со всех сторон сразу. — Там твоя тень уже ждёт.
Илья отшатнулся, хватаясь за косяк. В следующий миг он выбежал наружу, схватил винтовку и, не целясь, выстрелил вверх, чтобы спугнуть видение. Грохот выстрела оглушительно разорвал тишину. Когда дым рассеялся, поляна была пуста. Ни женщины, ни её следов на снегу. Только его собственные, ведущие к избе.
Сердце колотилось где-то в горле. Разум кричал бежать, немедленно, не оглядываясь. Но взгляд его снова упал на цепочку соболиных следов, уводящих в чащу. «Там твоя тень уже ждёт». Безумие. Галлюцинация от усталости и холода. Он плюнул через левое плечо, перекрестился привычным, быстрым жестом и, обойдя место где была изба стороной, шагнул в темнеющую чащу, навстречу соболиному следу.
Он не заметил, как из того места выползла вторая цепочка следов — босых, крупных, с неестественно длинным шагом. Она плавно пересекла его путь и растворилась в том же направлении, куда ушёл и сам Илья.