Представьте человека, который пять лет не работал, жил в бабушкиной «хрущёвке». Он весил 124 кг, был некрасив и мечтал о красотках, которые над ним жестоко смеялись. Казалось, это классический портрет неудачника, чья жизнь катится под откос. Но неожиданно всё изменилось. В этой истории я расскажу, что произошло. Но концовка печальная.
Дмитрий проснулся в два часа дня от громкого смеха за окном. Он подполз к подоконнику, задев пустую пивную бутылку, которая покатилась по полу, присоединившись к своим десяти собратьям. Из окна своей двухкомнатной хрущёвки на четырнадцатом этаже он увидел их — Сашу и Катю, соседок снизу. Совершенные создания: длинноногие, с идеальными хвостиками, в кроссовках, которые стоили, вероятно, больше, чем все содержимое его квартиры. Они что-то весело обсуждали, поглядывая на его окно.
«Наверное, опять про меня», — с грустью подумал Дмитрий. Ему было 39, и он весил 124 килограмма. Не «плотного телосложения», а именно 124 килограмма мягкого, нелюбимого теста, сдобренного чипсами и дешёвым пивом «Балтика 007». Его лицо напоминало испечённый блиН, на котором кто-то неаккуратно нарисовал глаза, нос и рот. Волосы редели с катастрофической скоростью, будто бежали с тонущего корабля.
Квартира досталась ему от бабушки — та самая, советская двухкомнатная, с обоями в цветочек, которые он не менял, потому что «и так сойдёт». Он не работал уже пять лет. Последнее место — охранником в магазине «Пятёрочка» — он покинул после того, как проспал ночное ограбление. Его уволили, и Дмитрий решил: всё, хватит. Работа — для лусеров, которые не понимают, что настоящая жизнь в ином.
Настоящая жизнь, по мнению Дмитрия, заключалась в наблюдении за красивыми девушками 18 лет и в попытках с ними заговорить. Саша и Катя были его главными музами и главными палачами.
Однажды он, набравшись духа (и предварительно выпив две банки пива), спустился в лифте одновременно с ними.
— Привет, — хрипло сказал он. — Вы… тоже вниз?
Катя, блондинка с холодными голубыми глазами, посмотрела на него, потом на Сашу, и они обе фыркнули.
— Да, Дмитрий, мы тоже вниз, — сказала Саша. — Хотя куда уж ниже-то? — Она обменялась с Катей быстрым, блестящим от насмешки взглядом.
— Опять в магазин за «Балтикой»? Или, может, за новыми носками? У тебя же, кажется, на правом дырка размером с иллюминатор. Стильно, конечно, вентиляция. Или за скидочной гречкой? Или на лавочку — девушек провожать взглядом? Это, я смотрю, у тебя основной досуг. Они весело рассмеялись. А Дмитрий загрустил.
Двери, наконец, открылись. Девушки выпорхнули наружу, оставив его одного в кабине, пахнущей чужими духами и его отчаянием.
Но Дмитрий был не только жирным и неудачливым. Он был ещё и мечтателем. Он верил, что однажды фортуна повернётся к нему лицом. Нужно лишь много денег. И повод для такой веры нашелся: приложение «Льохбет», которое он скачал, увидев рекламу «Ставь и богатей!».
Первый месяц был волшебным. Он ставил по 500 рублей на матчи команд, о которых знал только то, что они существуют. И выигрывал! Но мелочь. Он почувствовал вкус лёгких денег и запах потенциальной победы. Он уже видел себя на белом «Мерседесе», подкатывающим к подъезду. Саша и Катя смотрят из окна, их глаза полны уважения и… да, любви!
Он стал смелее. В его банковском счету лежал миллион рублей. Миллион! Накопленный за те годы, когда он ещё таскался на работу. Это были все его сбережения, вся подушка безопасности, превращённая в цифры на экране телефона.
Решающая ставка была на матч «Тамбов Галактикос» — «Козельск Юнайтед ». Дмитрий проанализировал всё: статистику, погоду, фазы луны. Почесал живот. И поставил весь миллион на ничью. Прямая трансляция длилась 90 минут. «Тамбов» забил на 15-й минуте. Потом на 75-й. «Козельск» ответил на 89-й. Счёт 2:1. Ничьей не было. Миллиона тоже.
Дмитрий сидел в темноте, уставившись в экран телефона, где красовалась надпись «Ставка не сыграла». За окном снова смеялись Саша и Катя. Он подошёл к холодильнику, достал банку дешёвой тушёнки и заплакал прямо в неё. Слёзы солёной каплей упали в мясо. «Хоть приправлю», — горько подумал он.
Наступила чёрная полоса. Денег не было. Работать он не хотел и не умел. Он был, как сам себя называл, «пустым валенком». Валенком, который валялся на диване и смотрел сериалы. Но однажды, в особенно долгий и скучный вторник, когда интернет отключили за неуплату, Дмитрий от нечего делать открыл старый ноутбук. И начал печатать.
Он всегда любил фэнтези. Особенно про ведьм. И красивых ведьм. И спортивных, модных ведьм 18 лет. Так родилась идея.
Книга называлась «Вега Мракокрылая и Туманы Асмодея». Главная героиня, Вега, была юной ведьмой невероятной красоты (18 лет, разумеется), с фигурой гимнастки и модным фиолетовым капюшоном. Она сражалась с силами зла, представленными в основном скучными взрослыми демонами, которые хотели заставить всех вовремя платить ипотеку и ходить на нелюбимую работу.
Помощником Веги был странный персонаж по имени Глумбар. Он был толстым, неуклюжим волшебником, который вместо заклинаний часто пукал от нервов, а его магическим артефактом была «Подушка Вечной Дрёмы», от прикосновения к которой враги засыпали от скуки. Глумбара все высмеивали, особенно эльфийки-модницы, но в решающий момент именно он, упав на главного злодея Асмодея, случайно активировал магию подушки и погрузил его в сон на тысячу лет. Правда, вместе с собой.
Дмитрий писал, рыдая от смеха над собственными шутками. Он вкладывал в Глумбара всю свою боль, всю свою нелепость, но и какую-то наивную веру. Книга была наполнена абсурдным юмором: например, злой маг угрожал превратить врагов в «бесплатных курьеров без страховки».
Он писал две недели, питаясь только гречкой и надеждой. Закончив, залил книгу на самопубликацию в интернете под псевдонимом «Дмитрий Сумрачный» (это звучало круто, он считал). И забыл. Снова погрузился в созерцание Саши и Кати, которые теперь смеялись, увидев его в магазине, где он покупал ту самую гречку по скидке.
А потом началось волшебство.
Сначала книга попала в рекомендации какому-то подростку из Тюмени. Он написал: «Это самое смешное и странное, что я читал. Глумбар — это я». Потом ещё один. Потом блогер-миллионник сделал разбор: «Безумное фэнтези, которое высмеивает все клише и при этом трогает до слёз». Книгу перевели на английский. Название стало вирусным: «Vega Darkwing and the Mists of Asmodeus». Глумбара полюбили во всём мире. Его фразы из книги разошлась на цитаты.
Он издал книгу под своим настоящим именем. «Дмитрий Страхолюднев, автор мирового бестселлера». Интервью, ток-шоу, книжные ярмарки. Его история — «неудачник написал книгу от скуки и разбогател» — стала легендой.
— Аванс в размере двадцати миллионов долларов, пришедший ему за права на экранизацию, он потратил с размахом, о котором раньше мог только фантазировать в своих гречневых мечтаниях. Он не стал покупать пентхаус в «Москва-Сити». Вместо этого он нашёл в Смоленской области заброшенную, полуразрушенную усадьбу какого-то обедневшего дворянского рода, купил её вместе с окружающими полями и лесом за бесценок и нанял армию строителей и дизайнеров. Через полгода на месте руин вознёсся замок.
Сюда-то он и привёз на белом лимузине (мечта сбылась) Сашу, Катю и ещё пятерых таких же ослепительных, смеющихся девушек, которых он подобрал по рекомендациям того же стилиста, что избавил его от растянутых штанов. Девушки, увидев замок и заглянув в банковские приложения нового хозяина жизни, перестали смеяться. Их насмешливые взгляны сменились на заинтересованные, а потом и вовсе на влюблённые. Казалось, Дмитрий выиграл в главной лотерее жизни.
Первый месяц был похож на непрерывный выпускной. Шампанское лилось рекой, столы ломились от изысканных блюд, которые готовил нанятый мишленовский шеф, а бассейн по ночам превращался в арену для вечеринок, до которых Дмитрий раньше видел только в клипах. Он, облачённый в дорогие пижамы от «Гуччи», важным шагом обходил свои владения, а девушки вились вокруг, ловили каждое его слово и восхищённо ахали, когда он показывал им свой золотой слиток в форме того самого валенка, отлитый по его заказу швейцарскими ювелирами.
Второй месяц стал чуть тише. Третий — монотоннее. К четвертому Дмитрий обнаружил, что ему скучно. Замок, такой желанный, оказался огромным, пустым и очень одиноким местом. Миллиарды на счету не жгли карман, а тихо лежали, превращаясь в скучные цифры. Девушки, переставшие издеваться, стали… предсказуемыми. И от этого невероятно скучными.
Кризис наступил в один пасмурный ноябрьский день. Шеф-повар подал на обед трюфельный суп, лангустинов в шампанском и десерт из жидкого золота. Девушки щебетали, обсуждая, какую из башен замка стоит перекрасить в розовый. А Дмитрий сидел во главе длинного дубового стола, смотрел на эту роскошь и вдруг почувствовал острую, ностальгическую тоску. Тоску по чему-то простому, тёплому и родному. По тому самому запаху, который напоминал бы ему не о победе, а о том времени, когда он ещё мог чего-то желать.
— Знаете что, — вдруг громко сказал он, заглушая разговоры. Все замолчали, устремив на него сияющие взоры. — Я хочу гречки. Обычной, с котлетой. Как в столовой.
В замке воцарилась мёртвая тишина. Шеф-повар, француз с усами побледнел, как скатерть.
— Месье… но это невозможно… у нас нет такого продукта… — забормотал он.
— Найди! — рявкнул Дмитрий с неожиданной для самого себя властностью. — Сегодня же! Я хочу самую простую, самую дешёвую гречку! И котлету, как в «Пятёрочке»! С луком!
Через три часа вертолёт доставил из Москвы три килограмма самой обычной гречневой крупы «Ясно Солнышко» и упаковку замороженных полуфабрикатов «Котлеты домашние, вкус как в детстве». Французский повар, дрожа от отвращения, сварил кашу и обжарил котлеты. Блюдо было подано Дмитрию на фамильном фарфоре с гербами.
И это был самый счастливый момент его новой жизни. Он ел, зажмуриваясь от удовольствия, вспоминая свою старую квартиру, запах пыли и надежды. Он съел одну тарелку. Потом вторую. Девушки смотрели на него с недоумением.
— Вот это да… Никогда ещё не был так счастлив…
Но через час его величество начало давать сбой. Сначала в животе заурчало с такой силой, что перекрыло тихую фоновую музыку. Потом лицо из блаженного стало просто зелёным. Дмитрий откинулся на спинку трона, положив руки на живот, который теперь напоминал не подушку, а бомбу замедленного действия.
«Всё в порядке, — прохрипел он в наступившей тишине. — Это просто… правда выходит. Всё лишнее».
Но выходила не правда. Выходило всё. С невероятной скоростью и драматизмом. Шеф-повар, наблюдая за этим, упал в обморок, причём очень изящно, как и подобает французу. Девушки вскрикнули, но не бросились на помощь, а инстинктивно отпрянули, спасая свои платья от возможных последствий катастрофы.
Так и закончил свои дни Дмитрий. Отравившись гречкой. На его лице так и застыло последнее выражение — спокойное, умиротворённое и с той самой, теперь уже вечной, искоркой лёгкого презрения.
После короткого периода шока и прилично сыгранной скорби, девушки занялись более важным: дележом наследства и созданием бренда. Замок быстро превратился в элитный тематический отель «Удел Глумбара», где главным аттракционом был «Чертог Последней Гречки» — комната, воссоздающая ту самую роковую трапезу, где гостям подавали диетическую, безопасную версию того блюда под руководством нового, швейцарского шефа.
Говорят, дух Дмитрия так и остался бродить по коридорам его бывшей хрущёвки, которую теперь снимали какие-то студенты. Иногда ночью они слышали довольное чавканье и запах гречки. Но не жаловались. Говорили, что после этого начинали писать курсовые на удивление легко и смешно. Видимо, валенок, даже став золотым, иногда всё же возвращается туда, где ему по-настоящему тепло. Даже если это тепло — от старой батареи и собственной нелепой, но единственной судьбы.
Вот такие дела. Всем спасибо.