Сатиру писать непросто. Недовольных много. Одни заявляют: «как ты посмел», другие «как ты не смел». Наедине просят дать безымянному отрицательному герою конкретную фамилию, которая у них написана на бумажке.
– Соавторами будем! – радуюсь я, – вместе подпишем.
– Не будь сволочью! – рвет бумажку потенциальный соавтор, – тебе терять нечего, а мне…
«Терять нечего» – отличный девиза для конкурса сатирических произведений. Как в анекдоте советских времен. «Объявлен конкурс сатиры. Первый приз – десять лет». Впрочем, во все времена конкурс сатиры сродни конкурсу камикадзе.
Но сейчас все же времена демократические, потому только что подвели итоги Всероссийской литературной премии «Щедрое слово» имени М.Е. Салтыкова-Щедрина, которая (как сказано в её положении) направлена на популяризацию творчества современных российских писателей, работающих в жанре острой сатиры.
Поучаствовал. Предложил острую сатиру. Стал дипломантом. Ниже рассказ, за который получил… диплом, диплом, не переживайте.
Всё по закону
Вор метался по торговому залу, как заяц. Он только что стянул кошелек у несчастной старушки. Та сумку раскрыла, воришка выхватил кошелек и наутек.
– Люди добрые! – закричала старушка. – Держите вора! Последнее украл.
Люди добрые оценили хлипкий вид грабителя и кинулись держать.
Главврач больницы Сельдюков вцепился в рукав его куртки, но вор вывернулся из нее и помчался дальше. Дорогу преградил директор завода Хруцкий с портфелем в руках. Словно матадор выставлял портфель то слева, то справа, закрывая им путь, пока вор не нырнул под ним.
И сразу нарвался на владельца автосалона Саркисова. Тот схватил его за ухо. Вор взвыл от боли, извернулся и укусил Саркисова за руку. И помчался к выходу, где ему подставил ногу депутат законодательного собрания Караваев.
После чего депутат взгромоздился на растянувшегося грабителя всеми своими ста сорока килограммами и гордо восседал, пока не приехала полиция.
Вор выл на одной безнадежной ноте. Старушка ходила вокруг и, то и дело, пинала его острым носком ботинка.
Доктор Сельдюков достал из его куртки документы.
– Четырнадцать лет всего, а до воровства докатился!
– Какое воровство? Разбой! – показал укушенную руку Саркисов, – по закону не в дневник трояк получит, а в приговоре, и прямым ходом в колонию.
– Вовремя поймали, – заключил Караваев, – еще год или два, он бы за нож и пистолет взялся. Что ты пищишь, мерзавец?
– Дяденька! – шептал воришка, – слезьте, пожалуйста, вы меня раздавите.
Подоспевшая полиция составила протокол. Старушке вернули кошелек.
– Спасибо, люди добрые, что защитили! – поклонилась она спасителям до земли.
Вора увели под конвоем, а «люди добрые» разошлись по своим делам.
Старушка вернулась в магазин. От нервного расстройства взяла бутылку коньяка Курвуазье, копченой осетрины и белую кожаную сумку в галантерейном отделе. Сложила покупки в потертый рюкзачок и побрела к метро. Встала у входа, держа перед собой картонку с надписью про восстановление разрушенного храма. Отыскала на картонке свободное место и красным фломастером добавила: «Обокрали!»
Пробегавший мимо главврач Сельдюков сунул ей мелочь из кармана.
В больницу он добрался к концу врачебной конференции и сразу занял трибуну.
– Коллеги! Нам доверено самое дорогое! Жизнь и здоровье людей! Чтобы их сохранить, нужна точная диагностика. Отныне прошу на анализы и томографию всех направлять в платную лабораторию. Разъясните больным, что это для их же блага. А вам от лаборатории поступит премия на банковскую карту.
И еще, узнаю, что кто-то взял с больного хоть рубль – того немедленно уволю. Нарушений закона в больнице не потерплю...
Укушенный Саркисов в своем автосалоне появился в разгар скандала.
Покупатель, держа очки, как лупу, пытался прочесть мелкий текст внизу страницы.
Девица-менеджер, полируя ногти, равнодушно бубнила:
– После звездочки сноска, к цене автомобиля надо доплатить за сервисные услуги.
Ошарашенный покупатель, бросился к Саркисову.
– С меня за машину после оплаты еще двести тысяч вымогают!
– Что, дрянь, творишь! – заорал Саркисов и стукнул кулаком по столу, – почему вымогаешь? Ты что, договор читать не давала?
– Читал, подписал, деньги в кассу отнес, а доплатить отказывается!
– Брат! – с горечью произнес Саркисов, – ты, оказывается, договор подписал.
Покупатель побагровел и снова закричал:
– Верните деньги! Я в полицию пойду, в суд на вас подам!
– Как я их верну?! Договор! Никак не вернуть! Давай, в полицию иди, в суд иди, вообще, иди!
– За «дрянь» надо к зарплате добавить, – заметила девица, оставшись наедине с владельцем салона.
– Извини! Нервы. Меня сегодня укусили, представляешь? Какой-то бандит. А эти все кричат. Чего кричат? Мелкий буква не прочитал и кричат. Я пять лет на юриста учился делать так, чтобы мне хорошо было, но по закону!..
Зато у директора завода Хруцкого дома царили тишина и спокойствие. Он принес жене торт и роскошный букет.
– Дорогая! – проворковал он. – Радостный день. Вора поймал, а главное, есть госзаказ, процентов тридцать отломится.
– Добытчик! – поцеловала его жена.
– Не все нам, – вздохнул Хруцкий. – Десять процентов откат, зато остальное прокрутим, в оффшор выведем, комар носа не подточит.
– Как ты во всем этом разбираешься? – восхитилась жена.
– Законы надо знать! Не будешь законы знать, в один неприятный момент погонят как зайца, повалят, еще и сверху сядут.
Ограбленная старушка к тому времени отдыхала. На свежем воздухе у нее разыгрался аппетит, и дома она уминала копченого осетра под коньяк и наставляла племянника.
– На храм собирала, его, оказывается, давно построили. Нехорошо. И примелькалась я. На неделю в Египет слетаю погреться, вот и сумку белую прикупила. На мое место встанешь, чтобы не заняли. Наденешь камуфляж, цацки на грудь повесь. Костыли в кладовке. Проси на протезы. Вот бумаги с печатями. Все по закону. Без закона сегодня никак.
И лишь депутата Караваева вечером ждали неприятности.
– Жена! – гордо начал он, – я сегодня в магазине лично...
– Чего это тебя в магазин понесло? – перебила она его.
– Я же в комиссии по земельным вопросам, а они расширяются. Вот и порешали с директором земельный вопрос.
– Как всегда будет спонсорский взнос в мой фонд защиты кошек? – улыбнулась она.
– Нет, дорогая, – вздохнул депутат, – на тебя декларацию о доходах подавать надо. Закон такой. А закон для меня святое. Поэтому на тещу фонд откроем. Пусть в восемьдесят лет бизнесом займется. Потом сыну передадим.
– Сын от рук отбился, – помрачнела жена, – заявил, что в школу не пойдет.
Депутат прошел в детскую.
Сын в наушниках валялся на диване, подергиваясь под неслышную музыку. На полу валялись разорванные тетрадки.
– Сынок, – наклонился депутат. – Институт оплатим, но школу закончить надо.
– Не хочу, – повернулся сын к нему спиной.
– Учись, сынок! – вздохнул депутат. – Чтобы законы знать и хорошее место занять. А то будешь…
Он задумался, чем его сын мог бы заняться без знания законов и хорошего места и печально заключил:
– А то будешь в магазинах у старушек кошельки тырить.
* * *
Рассказ вошел в вышедшую на днях книгу «Жить и смеяться несмотря ни на что». Сто рассказов. Сатира и юмор. Думаю, именно такой книги нам не хватает сегодня.
Андрей Макаров
02.2026