Людка бросила трубку. Просто взяла и бросила — посреди моей фразы, на полуслове.
Я стояла в коридоре поликлиники, прижимая телефон к уху, и слушала короткие гудки. В очереди на УЗИ передо мной сидели ещё человек пятнадцать. Талон на девять утра, сейчас половина двенадцатого.
А я всего-то попросила забрать маму из больницы. Один раз. Потому что у меня обследование, которое я ждала два месяца.
— Женщина, вы в очереди? — окликнула меня старушка в вязаной кофте.
— Да-да, в очереди.
Я убрала телефон и села на жёсткий стул. В голове крутились Людкины слова: «Я не нанималась твои проблемы решать. Больше ко мне за помощью не обращайся».
Мне сорок четыре года. Работаю менеджером по закупкам в сети аптек, зарплата шестьдесят тысяч — негусто, но стабильно. Людмила, моя младшая сестра, на три года моложе. Живёт в Москве, считает себя успешной, потому что муж у неё какой-то начальник отдела в банке.
За последние пятнадцать лет я одолжила ей денег в общей сложности на восемьсот тысяч рублей. Вернула она сто двадцать. Остальное — «потом отдам», «сейчас трудно», «ты же понимаешь».
Я понимала. Всегда понимала.
Когда у неё не хватало на первый взнос за машину — я добавила. Когда её Димка сломал ногу на горнолыжке и нужна была операция — я перевела за три часа. Когда она разводилась с первым мужем и ей негде было жить — я пустила к себе на полгода, хотя у меня однушка тридцать метров.
А сейчас я попросила её один раз съездить в больницу на другом конце города. Забрать маму, которая ей тоже, между прочим, мама. Довезти до дома. Три часа её драгоценного времени.
«Марин, у меня маникюр записан. И вообще, это твоя идея была её в эту больницу класть, вот сама и разбирайся».
Маникюр. У неё маникюр.
Я закрыла глаза и досчитала до десяти. Потом до двадцати. Не помогло.
***
Маму я забрала сама. Отпросилась с работы, потеряла полдня, пропустила своё обследование. Перезаписалась на следующий месяц — раньше не было.
Мама сидела в холле больницы с пакетом вещей, маленькая, бледная, в своём стареньком пальто.
— Мариночка, а Люда не смогла?
— Занята, мам. Работа.
Врать не хотелось, но и расстраивать её тоже. Мама всегда верила, что мы с Людкой — лучшие подруги. Что сёстры должны держаться вместе. Что кровь — не вода.
Кровь, может, и не вода. Но Людка — точно не сестра. По крайней мере, не та сестра, которую я заслуживаю.
Дома я уложила маму, приготовила ей бульон, разобрала лекарства по дням. Она задремала, а я села на кухне и открыла блокнот.
У меня есть привычка — записывать. Не дневник, нет. Просто факты. Даты, суммы, события. Когда кто что сказал, кто кому что должен. Началось это лет десять назад, когда я поняла, что память — штука ненадёжная, а люди любят переписывать историю.
Я пролистала страницы. Вот: 2019 год, Людка просит сто тысяч на ремонт. 2020-й — пятьдесят тысяч на репетиторов для Димки. 2021-й — «одолжи до зарплаты, я через неделю верну» (не вернула). 2022-й — триста тысяч на первый взнос по ипотеке для новой квартиры.
И вот сегодняшняя запись: «15 марта. Попросила Л. забрать маму из больницы. Отказала. Причина: маникюр».
Я закрыла блокнот.
Что-то внутри меня щёлкнуло. Не громко, без драмы. Просто тумблер переключился из положения «терплю» в положение «хватит».
***
Через две недели Людка позвонила сама. Голос был совсем другой — мягкий, вкрадчивый. Я этот голос знала. Он означал, что ей что-то нужно.
— Мариш, привет! Как ты? Как мама?
— Нормально.
— Слушай, я тут подумала... Может, на майские к вам приедем? Димка соскучился по бабушке. И вообще, сто лет не виделись.
— Приезжайте.
Пауза. Людка явно ждала большего энтузиазма.
— Марин, ты чего такая? Обиделась, что ли? Из-за той ерунды с больницей?
— Нет, Люд. Всё нормально.
— Ну и отлично! — она сразу повеселела. — Слушай, у меня к тебе просьба. Небольшая совсем.
Вот оно.
— Какая?
— Мы с Андреем квартиру покупаем. Ну, то есть, меняем нашу на побольше. Трёшку в Бутово, там такой район классный, и школа рядом хорошая для Димки...
— И?
— Нам нужен поручитель по ипотеке. Банк требует. А у Андрея все родственники или без работы официальной, или уже в других кредитах. Мариш, ты же работаешь официально, белая зарплата... Это формальность, честное слово. Просто подпись поставить.
Я молчала.
— Марин? Ты тут?
— Тут.
— Ну так что? Поможешь?
Я посмотрела на блокнот, лежащий на столе. Восемьсот тысяч. Пятнадцать лет. «Больше ко мне за помощью не обращайся».
— Нет, — сказала я.
Тишина. Долгая, звенящая.
— Что — нет?
— Нет, не буду поручителем.
— Марин, ты шутишь?
— Нет.
— Но это же просто подпись! Формальность!
— Людмила, поручитель несёт солидарную ответственность по кредиту. Если вы перестанете платить, банк придёт ко мне. Это не формальность. Это риск.
— Да мы не перестанем! Андрей хорошо зарабатывает!
— Тогда найдите другого поручителя.
— Да нет никого! Я же объяснила!
— Это не моя проблема.
Людка задохнулась от возмущения.
— Марина, ты серьёзно?! После всего, что я для тебя делала?!
Я чуть не рассмеялась.
— Что именно ты для меня делала, Люд? Напомни.
— Я... Я всегда была рядом! Поддерживала тебя!
— Когда?
— Ну... всегда!
— Конкретнее. Дату, событие. Когда ты была рядом и поддерживала?
Молчание.
— Я тебе скажу, — продолжила я. — Когда я разводилась, ты была на Мальдивах. Когда я лежала в больнице с почками, ты приехала один раз на полчаса и всё время смотрела на часы. Когда мне нужно было занять денег на операцию для мамы, ты сказала, что у вас ремонт и вы на мели. А через неделю выложила в инстаграм фото из ресторана с устрицами.
— Это было давно!
— Это было в прошлом году, Люда. В октябре.
— Ты что, запоминаешь?!
— Записываю. У меня блокнот есть. Очень помогает, когда люди пытаются переписать историю.
Людка взорвалась.
— Ты больная! Ненормальная! Ведёшь какие-то записи, как маньячка! Родная сестра, а ты мне в помощи отказываешь!
— Родная сестра, — повторила я. — Которая пятнадцать дней назад сказала мне: «Больше ко мне за помощью не обращайся». Помнишь? Я помню. Дословно.
Пауза.
— Это было в сердцах! Я не так имела в виду!
— А как ты имела в виду?
— Ну... Я просто была занята! У меня правда был маникюр!
— Люда, маникюр можно перенести. Маму из больницы нужно было забрать в конкретный день, в конкретное время. Я пропустила своё обследование, которое ждала два месяца. Следующий талон — через месяц. Это моё здоровье, Люда. Моё. А ты выбрала ногти.
— Господи, да что ты из этого трагедию делаешь!
— Не делаю. Просто объясняю, почему я не буду твоим поручителем. Ты показала мне, чего я стою в твоей жизни. Меньше, чем маникюр. Окей. Я это приняла. Но тогда и ты прими: я больше не твой запасной аэродром.
— Марина!
— Разговор окончен, Люда. Удачи с квартирой.
Я нажала отбой.
Руки дрожали. Не от страха — от адреналина. Я сделала это. Впервые за сорок четыре года сказала ей «нет».
***
На майские Людка не приехала. И на мамин день рождения тоже. Позвонила поздравить, поговорила три минуты, сослалась на дела.
Мама расстроилась.
— Мариш, вы с Людой поссорились?
— С чего ты взяла?
— Она какая-то... отстранённая. И ты про неё не рассказываешь.
— Мам, у неё своя жизнь. Москва, работа, семья. Некогда ей.
— Но вы же сёстры...
— Мам, — я села рядом, взяла её за руку. — Сёстры — это не только кровь. Это ещё и отношение. Люда выбрала своё отношение. Я — своё.
Мама вздохнула, но больше не спрашивала.
В июне она снова попала в больницу. Сердце. На этот раз серьёзно — стент поставили, две недели в реанимации, потом ещё месяц восстановления.
Я взяла отпуск за свой счёт. Сидела с ней каждый день, возила на процедуры, готовила диетическую еду, которую она терпеть не могла, но послушно ела. Наняла сиделку на ночь, потому что сама уже валилась с ног.
Людке я написала один раз: «Мама в больнице. Сердце. Если хочешь приехать — приезжай».
Она приехала. На два дня. Посидела у койки, поплакала, сфоткалась с мамой «для памяти» и уехала обратно.
— Мариш, ну ты же понимаешь, — говорила она в коридоре больницы. — У Димки экзамены, Андрей один не справляется, там такой завал на работе...
— Понимаю, — ответила я. — Езжай.
— Ты же справишься? Ты всегда справляешься.
— Да, Люда. Я справлюсь.
Она обняла меня — быстро, формально — и ушла. Каблуки простучали по кафельному полу, и всё стихло.
***
В августе позвонил Андрей. Людкин муж. Голос был странный, напряжённый.
— Марина, здравствуй. Люда просила позвонить.
— Что случилось?
— Мы... В общем, с квартирой не получилось. Поручителя не нашли, банк отказал в ипотеке. А мы уже нашу продали, аванс взяли. Теперь покупатели требуют освободить, а нам некуда ехать.
Я молчала.
— Марина, мы думали... Может, вы нас пустите пожить на время? Ну, пока мы найдём что-то. Месяц-два максимум.
Я чуть не поперхнулась.
— Вы? Это сколько человек?
— Ну... Я, Люда, Димка. Трое.
— В мою однушку? Где уже живём мы с мамой?
— Ну, в тесноте, да не в обиде...
— Андрей, передай Люде: нет.
— Марина, пожалуйста...
— Нет, Андрей. И это не обсуждается.
— Но мы семья!
— Семья, — повторила я. — Скажи, Андрей, когда мама лежала в реанимации, ты или Люда хоть раз спросили, нужна ли мне помощь? Деньги, время, просто поддержка?
Тишина.
— Я отвечу: нет. Ни разу. Люда приехала на два дня, сделала селфи и уехала. Пока я брала отпуск за свой счёт, платила сиделке, возила маму на процедуры. Одна. Потому что «вы семья» только тогда, когда вам что-то нужно. А когда нужно мне — у вас маникюр, экзамены, завалы.
— Марина, это несправедливо...
— Это абсолютно справедливо, Андрей. Передай Люде: пусть ищет другие варианты. Мой дом — не вариант.
Я положила трубку.
Через десять минут позвонила сама Людка. Орала так, что я отодвинула телефон от уха.
— Ты нас выбрасываешь на улицу! Родного племянника! Мать твоя узнает — что скажет?!
— Мама уже знает. Я ей рассказала.
— И что?!
— Она сказала: «Мариша, ты взрослый человек. Решай сама». И ещё сказала, что если бы у неё была квартира побольше, она бы вас пустила. Но у неё нет. А у меня нет ни квартиры побольше, ни желания вас терпеть.
— Желания?! Ты!.. Ты!..
— Люда, — прервала я. — Хватит. Ты сама выбрала эту дорогу. «Больше ко мне за помощью не обращайся» — помнишь? Я не обращаюсь. И ты ко мне больше не обращайся. Мы квиты.
— Мы не квиты! Ты мне должна!
— Я тебе должна? — я рассмеялась. — Открой мой блокнот, Люда. Там всё записано. Восемьсот тысяч рублей за пятнадцать лет. Минус сто двадцать, которые ты вернула. Итого: шестьсот восемьдесят тысяч. Это ты мне должна. Не наоборот.
— Ты это серьёзно?!
— Абсолютно. Хочешь — подам в суд. Расписки есть не на всё, но переводы сохранились. Банковская история — вещь полезная.
Людка замолчала. Впервые за весь разговор замолчала.
— Ты не посмеешь, — сказала она наконец.
— Проверь.
***
В суд я не подала. Не потому что испугалась или передумала. Просто не хотела тратить время и нервы. Шестьсот восемьдесят тысяч — это много. Но моё спокойствие стоит дороже.
Людка с семьёй уехала к родителям Андрея куда-то под Тулу. Там был старый дом, маленький, неудобный. Но своё жильё. Димку перевели в местную школу, Люда нашла работу продавцом в хозяйственном магазине.
Она мне не звонила. Я ей тоже.
Мама иногда спрашивала про неё. Я говорила: всё нормально, живут, работают. Подробностей мама не знала. И хорошо.
В октябре она спросила:
— Мариш, вы с Людой помиритесь когда-нибудь?
Я подумала.
— Не знаю, мам. Может быть. Но не сейчас.
— Она ведь тоже переживает. По-своему.
— Может быть. Но переживать — это одно. А делать — другое. Люда много лет делала так, как ей удобно. А мне оставляла последствия. Теперь последствия достались ей. Это не месть, мам. Это просто... логика.
Мама кивнула.
— Ты стала жёсткой, Мариша.
— Нет. Я стала справедливой. К себе.
***
Прошёл год.
На мамины семьдесят лет я устроила небольшой праздник. Позвала соседей, её подруг из хора, пару моих коллег. Накрыла стол, заказала торт.
Людка прислала открытку по почте. Внутри — сто рублей. «На счастье», как писали в девяностых.
Мама расплакалась. Не от подарка — от того, что дочь не приехала.
— Мам, она далеко. И денег нет на билеты.
— Я бы ей оплатила!
— Мам. Она не попросила.
Это было правдой. Людка не попросила. То ли гордость не позволила, то ли поняла, что бесполезно.
Я смотрела на маму, на её мокрые глаза, на трясущиеся руки, и думала: вот цена Людкиных решений. Не моих — её. Она выбрала гордость вместо семьи. Маникюр вместо матери. Обиду вместо разговора.
Я подошла, обняла маму.
— Мам, я здесь. Я всегда здесь.
— Я знаю, Мариша. Знаю.
***
Полгода назад Людка написала мне в мессенджер. Первое сообщение за полтора года.
«Марин, привет. Как дела? Как мама?»
Я ответила: «Нормально. Мама в порядке».
«Может, созвонимся?»
«Зачем?»
Она долго набирала ответ. Я видела, как мелькают три точки. Потом исчезают. Потом снова появляются.
«Я соскучилась».
Я смотрела на эти два слова и ничего не чувствовала. Ни радости, ни злости, ни облегчения. Пусто.
«Люда, я не готова. Может, потом».
Она не ответила.
И знаете что? Меня это устраивает.
Я больше не жду, что она изменится. Не надеюсь, что однажды она позвонит и скажет: «Марин, прости, я была неправа». Не рассчитываю на сестринскую любовь, которой, возможно, никогда и не было.
Я просто живу. Работаю, забочусь о маме, хожу на обследования (почки так и барахлят, но терпимо). По выходным гуляю в парке, читаю книги и смотрю сериалы.
У меня есть подруга Таня, с которой мы познакомились в больнице. Когда моя мама лежала. Она тоже ухаживала за своей матерью. Теперь мы созваниваемся каждую неделю, иногда встречаемся на кофе.
Таня как-то сказала:
— Марин, ты молодец, что отпустила эту ситуацию с сестрой. Многие годами варятся в обидах.
— Я не отпустила, — честно ответила я. — Я просто закрыла дверь. Не на замок — просто прикрыла. Если Люда захочет войти по-настоящему, она знает, как это сделать. Но я больше не буду держать её открытой и ждать, когда она соизволит зайти.
— Это и есть «отпустить», — улыбнулась Таня.
Может быть, она права.
В моём блокноте появилась новая запись. Последняя в разделе «Людмила».
«Март 2024. Сестра написала "соскучилась". Я ответила "не готова". Это правда. Но когда-нибудь, возможно, буду готова. А пока — пусть всё остаётся как есть».
Я закрыла блокнот и убрала его в ящик стола.
Некоторые колодцы пересыхают, если в них плевать. Людка это поняла. Поздно, но поняла.
А я поняла другое: нельзя быть колодцем для тех, кто не ценит воду. Можно — родником. Для тех, кто приходит с уважением.
Мама вчера сказала:
— Мариш, ты у меня одна такая.
— Какая?
— Надёжная.
Я улыбнулась. Это лучший комплимент, который я слышала за последние годы.
Надёжная. Для тех, кто этого заслуживает.
Друзья, если вам понравился рассказ, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делитесь своим мнением в комментариях❤️