— Виталь, ты за всю ночь почти глаз не сомкнул. Как же ты работать будешь? — спросила я мужа, качая на руках нашу беспокойную двухмесячную Аринку. Эта дамочка-мадамочка сегодня всю ночь закатывала нам концерт.
— Нормально всё, Машка, — зевнул он, натягивая рубашку. — Прорвёмся.
Виталий подошёл, поцеловал меня в макушку, потом нежно провёл пальцем по щечке засыпающей дочки.
— Ладно, побежал. Вечером заеду за молочной смесью.
Я проводила его взглядом до двери. Последние два месяца были непростыми — бессонные ночи, постоянное кормление, смена подгузников. Но Виталя был рядом. Вставал к Аринке каждую ночь, менял подгузники, качал, когда она плакала. Я знала, что ему тяжело — работа требовала концентрации, а он часто нормально не спал. Да и я тоже, менялись с ним, вставали по очереди у нашей громкоголосой "пироженке". Но он ни разу не пожаловался.
Минут через десять, когда я уже успела уложить дочку в кроватку и собиралась голову помыть, пока есть минутка свободы, телефон на комоде завибрировал. Экран загорелся. Виталий забыл его дома.
Сначала я не обратила внимания. Но уведомления продолжали приходить — одно, второе, третье. Я бросила взгляд на экран. Все сообщения от свекрови.
Первые два я проигнорировала — не моё дело читать чужую переписку, даже если это мой муж. Но когда пришло пятое подряд, любопытство взяло верх.
«Виталя, ответь же».
«Почему молчишь?»
Я нахмурилась. Что-то в её настойчивости показалось странным. Обычно Галина Петровна звонила мне, когда хотела узнать о внучке. А тут писала Виталию с какой-то тревожностью.
Следующее сообщение заставило меня замереть:
«Виталя, знаю, как сильно ты устаёшь с маленьким ребёнком, совсем не высыпаешься. Я тут придумала кое-что. Скажи Маше, что в командировку улетаешь, а сам приезжай ко мне на неделю, выспишься хоть, да покушаешь горяченького».
Я перечитала сообщение раз, другой, третий. Сердце забилось чаще..
Что это значит? Галина Петровна советует моему мужу обмануть меня и сбежать от своего ребёнка под предлогом командировки? Дожили до светлого дня.
Телефон задребезжал снова:
«Сынок, я понимаю, тебе тяжело. Ты же не привык так мало спать. У тебя там важная работа, тебе нужны силы. А Маша справится, женщины для этого созданы».
Руки задрожали. Я опустилась на диван, всё ещё сжимая телефон мужа.
Значит, пока я думала, какой он молодец, какой заботливый отец, его мама планировала, как его от нас спрятать? Интересно, что Виталик на это скажет.
Аринка закряхтела в кроватке. Я машинально подошла к ней, взяла на руки, прижала к себе. Тёпленький комочек, совушку-сову, которая заливается ночами соловьём. Как же я ее люблю, хоть и нелегко нам сейчас. Ведь она наша дочка. Наша с Виталькой.
Я покормила Аринку, уложила снова, но мысли метались. Нужно ли было открывать телефон? Может, лучше не знать? Но теперь-то я знаю. И что с этим делать?
Сказать Виталию, что я знаю про сообщение? Или промолчать, сделать вид, что ничего не было?
Я прошлась по квартире. Посуда помыта на кухне — Виталий мыл её вчера, пока я дочку кормила. На полке лежали подгузники, которые он вчера купил по дороге с работы. Над кроваткой висел мобиль с мягкими игрушками — он его сам собирал почти полчаса, ругаясь с инструкцией.
Разве это похоже на человека, который хочет сбежать?
К обеду я приняла решение — буду ждать. Посмотрю, что Виталий скажет сам. Проверю, правда ли он собирается воспользоваться маминым предложением.
Вечером муж вернулся с пакетом смеси и упаковкой детского печенья.
— Как дела? — спросил он, разуваясь. — Аришка спала хоть немного?
— Да, днём два раза, — я следила за каждым его движением, пытаясь уловить признаки вины или скрытности.
Виталий прошёл в комнату, где спала дочка, постоял у кроватки, улыбаясь. Потом обернулся ко мне:
— Слушай, Маш, я хотел тебе сказать...
Сердце ухнуло вниз. Вот оно. Сейчас скажет про командировку.
— Да? — я постаралась, чтобы голос звучал спокойно.
— Я думал... может, в выходные съездим к родителям? Они же Аришку практически не видели.
— К каким родителям? — я напряглась. К его или моим?
— Да к твоим сначала, потом к моим заедем. Мама звонила, спрашивала, как мы. Я сказал, что всё нормально, но она беспокоится.
Значит, они общались. И он не сказал ничего про командировку. Может, отказался от маминого предложения?
— Кстати, где мой телефон? — спохватился Виталий. — С утра ищу.
— На комоде, — я показала. — Забыл, когда уходил.
Он взял телефон, разблокировал, пробежал глазами по экрану. Лицо его оставалось спокойным, никаких признаков волнения.
— Мама писала, — бросил он. — Опять переживает, что я не высыпаюсь.
Я замерла. Он сам заговорил об этом.
— И что ты ей ответил?
Виталий набрал что-то, показал мне экран:
«Мам, всё нормально. Я справляюсь. Это моя дочка и моя ответственность. Не волнуйся».
Я читала его сообщение, и напряжение в груди медленно отпускало.
— А она что-то конкретное предлагала? — я всё ещё не была уверена, стоит ли открываться.
Виталий вздохнул, почесал затылок.
— Да, предлагала приехать к ней, отдохнуть. Сказала, чтобы тебе соврал про командировку.
Значит, он знал. Знал и...
— Но я, конечно, отказался, — продолжил муж. — Машка, ну ты же понимаешь, что я никуда не поеду? Какой я отец, если сбегу от собственного ребёнка?
Он подошёл, обнял меня.
— Мама... она хорошая, но иногда не понимает. Думает, что раз я мужчина, то мне это всё тяжелее даётся. А по мне — так наоборот. Я столько лет ждал, когда у нас будет малыш.
Я прижалась к нему сильнее, чувствуя, как уходит тревога, которая мучила меня весь день.
— Прости, что читала твои сообщения, — призналась я. — Телефон всё время вибрировал, и я...
— Да ладно, — Виталий улыбнулся. — У нас с тобой секретов нет. Я бы сам всё рассказал, просто думал, что тебя это расстроит.
Аринка заплакала в кроватке. Виталий пошёл к ней первым.
— Сейчас, принцесса, папа тут.
Я смотрела, как он осторожно берёт дочку на руки, как качает её, напевая какую-то мелодию. И понимала — вот он, настоящий отец. Не тот, кто сбегает при первых трудностях, а тот, кто остаётся. Несмотря на усталость, недосып и все сложности.
На следующий день я всё-таки позвонила Галине Петровне.
— Маша? Что-то случилось? — голос свекрови был встревоженным.
— Нет, всё хорошо. Просто хотела поговорить.
— О чём, дочка?
Я набрала воздуха в лёгкие.
— Галина Петровна, я знаю, что вы предлагали Виталию приехать к вам. Соврать мне про командировку.
Повисла пауза.
— Я... я просто волновалась, — наконец произнесла свекровь. — Виталик с детства плохо спал, если не высыпался. Ему нужен полноценный отдых.
— Нам всем нужен отдых, — мягко сказала я. — Но Виталий — взрослый мужчина и отец. Он сам решает, когда ему отдыхать, а когда быть с семьёй.
— Я не хотела ничего плохого...
— Знаю. Но пожалуйста, не советуйте ему обманывать меня. Если вы считаете, что ему нужен отдых, скажите это мне напрямую. Мы вместе что-нибудь придумаем.
Галина Петровна вздохнула.
— Ты права, Машенька. Прости. Я из лучших побуждений, но перегнула.
— Всё хорошо. Давайте начнём с чистого листа.
После разговора мне стало легче. Проблема была не в том, что свекровь переживала за сына, а в способе, который она выбрала. Но теперь всё прояснилось.
Вечером Виталий вернулся с работы усталым, но довольным.
— Начальник сказал, что я могу на две недели уйти в отпуск, — сообщил он. — Думаю, неделю дома посидим, отдохнём вместе, а потом к твоим родителям съездим. Они тебе помогут с Аринкой, а я выспаться успею.
Я улыбнулась. Вот это было правильное решение. Не побег и не обман, а нормальное планирование семейной жизни.
— Отличная идея, — согласилась я.
Ночью, когда Аринка в очередной раз проснулась, Виталий, как обычно, встал первым.
— Я пойду, — сказал он.
— Виталь, может, правда съездишь к маме на пару дней? — неожиданно для себя предложила я. — Отдохнёшь как следует.
Муж повернулся, посмотрел на меня в темноте.
— Маш, я же говорил. Я никуда не поеду без вас. Мы — семья. И справляемся вместе.
Он взял плачущую дочку на руки, и она сразу успокоилась.
— Видишь? Она меня узнаёт. Знает, что папа всегда рядом. Не хочу, чтобы она думала иначе.
Я лежала в темноте, слушая, как муж тихонько разговаривает с Аринкой, качая её. И понимала — нам повезло. Повезло, что рядом такой человек. Не идеальный, уставший, иногда теряющий терпение. Но настоящий. Который остаётся даже тогда, когда тяжело.
А мнимая командировка так и осталась нереализованной идеей Галины Петровны, о которой мы больше не вспоминали. Потому что в настоящей семье не нужны побеги и обман. Нужны только честность, терпение и готовность быть рядом — что бы ни случилось.