Лина сидела на террасе их виллы в Чиангмае, попивая ледяной кофе и читая комментарии под последним постом в соцсети. Девятнадцать лет в Таиланде научили её ценить размеренность: утренний джог по пальмовым аллеям, учёба онлайн, вечерние прогулки с отцом по местным кафе. Идеальная жизнь, которую они с папой выстроили после трагедии с мамой.
Дмитрий всегда говорил, что мама умерла при родах. Показывал единственную фотографию — молодую блондинку в белом платье — и добавлял с грустью: "Она бы тебя очень любила, звездочка моя."
Уведомление о новом сообщении прервало размышления.
*Вера Кольцова: "Лина, я твоя мать. Мне нужно с тобой поговорить."*
Лина фыркнула. Мошенники становятся всё изобретательнее. Заблокировала аккаунт, даже не открывая профиль. Таких сообщений она получала десятки — то якобы наследство из Нигерии, то "давно потерянные родственники".
Но через два дня пришло письмо на почту. С фотографиями.
Первая: молодой папа обнимает девушку на фоне Исаакиевского собора. Они счастливо улыбаются, папа выглядит лет на двадцать пять. Девушка... очень похожа на Лину. Те же серые глаза, тот же упрямый подбородок.
Вторая фотография заставила её сердце остановиться: та же женщина держит младенца в розовом костюмчике. На обороте — аккуратный почерк: "Лина, 3 месяца".
Руки задрожали. Лина несколько раз пересматривала снимки, приближая лица, ища подвох. Но фотографии выглядели подлинными — без следов фотошопа, с естественными тенями и правильной цветопередачей.
Вечером она ждала папу в гостиной, сжимая в руках распечатки.
— Пап, нам нужно поговорить.
Дмитрий зашёл, стягивая галстук после рабочего дня. Увидел фотографии в её руках — и окаменел.
— Где ты это взяла?
— Неважно. Это правда? Мама жива?
Он тяжело опустился в кресло, провёл рукой по лицу. Долгая пауза.
— Да. Жива.
Слово ударило, как пощёчина.
— Почему ты мне лгал?! Девятнадцать лет, папа!
— Я защищал тебя, — тихо сказал он. — Вера... она отказалась от тебя, Лина. Подписала бумаги, взяла деньги и исчезла. Сказала, что ребёнок помешает её карьере. Я увёз тебя сюда, чтобы ты никогда не узнала, что мать тебя бросила.
— Не верю.
— Лина, прошу, не связывайся с ней. Она появилась в твоей жизни вовсе не из-за любви. Вере что-то нужно.
Но было поздно. Семена сомнений проросли, и Лина уже мысленно паковала чемодан.
***
Санкт-Петербург встретил её серым февральским утром. Снег, мокрые улицы, люди в чёрных куртках. После яркого Таиланда город казался чужой киносъёмкой.
Вера жила в хрущёвке на Васильевском острове. Поднимаясь по узкой лестнице, Лина репетировала фразы, но всё равно онемела, когда дверь открылась.
Женщина была точной копией самой Лины, только постаревшей. Те же серые глаза, но уже с морщинками, тот же овал лица. Лина смотрела в живое зеркало.
— Доченька, — прошептала Вера и обняла её.
В квартире пахло борщом. На стенах — детские рисунки, фотографии девочки лет десяти.
— Это Катя, твоя сестра, — объяснила Вера, наливая чай. — Ей одиннадцать, у неё лейкемия. Лечение дорогое, а я работаю продавцом...
Лина слушала историю матери и чувствовала, как перестраивается её картина мира. По словам Веры, Дмитрий был жестоким и контролирующим. Проверял телефон, запрещал встречаться с подругами, угрожал. А когда родилась Лина, стало ещё хуже.
— Я пыталась уйти, но он сказал, что заберёт тебя и я никогда больше не увижу дочь. А потом... исчез. С тобой. Оставил мне деньги — как будто купил тебя у меня.
История звучала убедительно, но Лина замечала странности. Вера слишком часто отводила взгляд, говоря о деталях. Несколько раз противоречила сама себе в датах. И главное — почему тогда она не искала дочь раньше?
— Я искала, — читая её мысли, сказала Вера. — Но Дмитрий хорошо спрятался. Только недавно нашла твой профиль через общих знакомых.
За окном потемнело. Лина задавала вопрос за вопросом, но чувствовала, как ускользает истина. Вера была то жертвой, то виноватой, то несчастной матерью, то расчётливой женщиной.
В половине девятого в дверь позвонили.
— Кто это может быть? — Вера пошла открывать.
В квартиру ворвался Дмитрий с папкой документов в руках. Лина не видела отца таким — взъерошенным, с горящими глазами.
— Покажи ей, — он швырнул на стол бумаги. — Девочка моя, вот расписка. Я не хотел тебе ее показывать, чтобы не травмировать. Но сейчас она сама меня вынудила сделать это. Иначе ты мне не поверишь.
Лина взяла пожелтевший лист. Всё тот же аккуратный почерк: "Я, Кольцова Вера Михайловна, получила от Дмитрия Андреевича Соколова сто тысяч рублей в качестве компенсации за полное отречение от родительских прав на дочь Елену Дмитриевну. Обязуюсь никогда не искать и не контактировать с ребёнком. Подпись, дата."
— Это подделка, — слабо сказала Вера.
— Хочешь, сделаем экспертизу? — жёстко спросил Дмитрий. — Или расскажешь дочери правду без неё? А сейчас я уверен, что тебе снова нужны деньги?
Вера заплакала.
— Катя умирает, понимаете? Мне нужны средства на операцию в Германии. Я не хотела... я думала, Лина поможет добровольно, если узнает правду...
— Какую правду? — тихо спросила Лина.
— Я продала тебя, — всхлипнула Вера. — Ты была нежеланной, я была молодой дурой, хотела в Москву, строить карьеру модели. Дмитрий предложил деньги — я согласилась. А теперь... теперь у меня вторая дочь, и она может умереть, если я не найду деньги.
Лина смотрела на рыдающую женщину и чувствовала, как рушится последняя иллюзия. Не было жестокого отца-тирана. Не было украденного ребёнка. Была молодая мать, которая выбрала деньги вместо дочери.
— Лина, — Дмитрий осторожно коснулся её плеча. — Поехали домой.
— Подождите, — Вера вскочила с дивана. — Я изменилась! Я люблю тебя, доченька, просто... обстоятельства сложились так...
— Ты любишь мою помощь, — холодно сказала Лина. — А меня ты даже не знаешь. Не знаешь, что я учу китайский. Что боюсь пауков. Что мечтаю стать архитектором. Ты знаешь только то, что увидела в соцсетях.
— Но мы можем познакомиться! Я расскажу тебе о твоём детстве, покажу больше фотографий...
Лина взяла со стола фотографию маленькой Кати. Бледная девочка с грустными глазами.
— Она правда больна?
— Да, — прошептала Вера.
— И на операцию совсем нет денег?
Кивок.
Лина посмотрела на отца.
— Ты можешь перевести деньги на лечение Кати? Но не этой женщине, а напрямую в клинику. Катя моя сестра и она невиновна в ошибках матери.
— Лина, не нужно этого делать, — тихо сказал Дмитрий.
— Нужно. Но это всё, - Лина посмотрела на Веру. - Больше мы не увидимся. Считай, что папа купил меня у тебя второй раз.
В самолёте Лина молчала, уставившись в иллюминатор. Отец не пытался заговаривать, понимая, что ей нужно время переварить произошедшее.
— Прости меня, — наконец сказала дочь. — Я должна была тебе поверить.
— Ты имела право знать правду, — ответил Дмитрий. — Я просто хотел защитить тебя от боли. Возможно, поступил неправильно.
— Нет, правильно. — Лина взяла его руку. — Ты настоящий родитель. Тот, кто остается рядом, когда трудно. Тот, кто учит ходить, читает сказки, поддерживает в любой ситуации. Биология здесь ни при чём.
— Если захочешь поддерживать связь с Верой...
— Не захочу, — твёрдо ответила Лина. — Я видела её истинное лицо. Она искала меня не потому, что скучала или любила. Ей нужны были деньги. Это не любовь, это расчёт.
Дмитрий сжал тонкую девичью руку.
— Знаешь, я все эти годы боялся, что когда-нибудь ты узнаешь правду и возненавидишь меня за ложь.
— Папа, ты дал мне счастливое детство. Показал мир, научил мечтать, поддерживал во всём. А главное — никогда не заставлял чувствовать себя нежеланной. И все это делал ради меня.
Через месяц Лина получила сообщение от Кати. Девочка писала, что операция прошла успешно, что она идёт на поправку. Поблагодарила за помощь и добавила: "Мама говорит, что ты моя сестра, но я не понимаю, почему ты не приезжаешь к нам."
Лина долго смотрела на сообщение, потом показала отцу.
— Что будешь делать?
— Отвечу Кате. Объясню деликатно, что рада её выздоровлению, но у нас разные жизни. А Веру оставлю в прошлом.
— Ты не жалеешь?
Лина задумалась. Жалеет ли она об упущенных отношениях с биологической матерью? О том, что могла бы узнать свои корни, семейную историю?
— Нет. Настоящая семья — это готовность пожертвовать своим комфортом ради близкого человека. А она выбрала меня только когда понадобилась помощь.
Вечером они, как обычно, сидели на террасе. Лина листала учебник архитектуры, Дмитрий читал новости на планшете. Размеренная, спокойная жизнь, которая раньше казалась обыденной, теперь ощущалась, как подарок.
— Пап?
— Да, звёздочка?
—Я тебе благодарна за то, что ты меня не бросил.
- Я тебя люблю больше жизни.
Лина прижалась к отцу. Они сидели и смотрели на закатное небо над Чиангмаем. Здесь, в тысячах километров от холодного Петербурга и болезненных откровений, Лина поняла как ей повезло — у неё был самый лучший отец в мире.
История с Верой закрылась навсегда. Но открылась новая глава — в которой Лина ценила то, что у неё есть, вместо того, чтобы искать то, чего никогда не было.
Конец.