– Ну и куда нам это прикажете девать? На антресоли пыль собирать? – громкий, с визгливыми нотками голос женщины перекрыл шум семейного застолья, заставив гостей с вилками в руках замереть. – Леночка, ну ты же знаешь, что у молодежи кухня – шесть квадратов. Куда им твою мультиварку ставить? На голову, что ли?
Елена Сергеевна, до этого момента с улыбкой протягивавшая большую коробку, перевязанную алой лентой, почувствовала, как к щекам приливает жар. Она стояла посреди комнаты, неловко прижимая к груди подарок, который выбирала две недели, читая отзывы и сравнивая характеристики. Это была не просто мультиварка, а дорогая, многофункциональная скороварка-медленноварка, о которой невестка как-то обмолвилась в разговоре.
Напротив нее, уперев руки в бока, стояла Тамара Игоревна – вторая бабушка, сватья. Женщина крупная, шумная, любившая, чтобы все вокруг сверкало и гремело. На ней было платье с леопардовым принтом, а на шее позвякивали массивные золотые цепи.
– Тамара, ну зачем ты так, – тихо произнес сын Елены, Андрей, пытаясь сгладить ситуацию. Он подошел к матери и взял коробку. – Мам, спасибо большое. Вещь отличная, Ира давно хотела.
– Да хотела-то она, может, и хотела, – не унималась Тамара, плюхаясь обратно на стул и подвигая к себе тарелку с заливным. – Только я вот, например, считаю, что на годовщину свадьбы – пять лет все-таки, деревянная свадьба! – надо дарить что-то существенное. Памятное! А не кастрюлю с проводом. Вот я, – она многозначительно подняла палец, унизанный перстнями, – подарила детям путевку в Турцию! "Все включено", пять звезд! Пусть отдохнут от быта. А кастрюли... Это, знаешь ли, моветон. Дешево это выглядит, Лена. Как отмазка.
Слово «дешево» повисло в воздухе, тяжелое и липкое. Гости, среди которых были и родственники Тамары, и общие друзья детей, отвели глаза. Кто-то закашлялся, кто-то потянулся за салфеткой. Елена Сергеевна медленно села на свое место. Внутри у нее все дрожало, но многолетняя привычка держать лицо, выработанная годами работы главным бухгалтером на заводе, не позволила ей расплакаться или начать скандал.
Она знала то, о чем тактично молчал сын. Знала, что путевка в Турцию куплена сватьей в кредит, который, скорее всего, придется гасить самим детям, когда Тамара начнет жаловаться на маленькую пенсию и задержки зарплаты в ее торговом ларьке. Знала Елена и то, что ее подарок – «кастрюля с проводом» – стоил половину ее месячной зарплаты, и деньги на него она откладывала, отказывая себе в обновках, чтобы купить именно ту модель, которая облегчит жизнь работающей невестке.
– Ну, у каждого свои возможности, – сухо, но спокойно ответила Елена, расправляя салфетку на коленях. – Главное, чтобы детям было полезно.
– Ой, да брось ты эти оправдания бедности! – махнула рукой Тамара, наливая себе вина. – Возможности надо изыскивать! Для единственного сына можно и в долги залезть, но лицо сохранить. А то получается: одна мать – королева, дарит праздник, а вторая – так, кухонную утварь. Стыдно, сватья, стыдно. В нашем возрасте пора бы уже понимать статусность момента.
Остаток вечера прошел как в тумане. Елена Сергеевна сидела с прямой спиной, вежливо улыбалась, клевала салат, но кусок не лез в горло. Она видела виноватый взгляд сына, видела, как невестка Ира пытается перевести тему, громко восхищаясь тортом, но ядовитые слова Тамары уже сделали свое дело. Праздник был испорчен.
Когда Елена вернулась домой, в свою уютную, но скромную двухкомнатную квартиру, она первым делом подошла к зеркалу. Из отражения на нее смотрела ухоженная женщина шестидесяти лет, в аккуратном, пусть и не новом, костюме. «Дешево», – эхом отдалось в голове. Она всю жизнь жила по средствам. Не брала кредитов на телефоны, не покупала шубы, если в холодильнике пусто. Она помогла детям с первым взносом на ипотеку, отдав все свои накопления, – тихо, без помпы, просто перевела деньги на счет. Тамара тогда подарила на новоселье огромный портрет себя любимой в позолоченной раме и набор бокалов, половина из которых разбилась при переезде.
Обида жгла не из-за критики подарка, а из-за публичного унижения. Тамара намеренно хотела возвыситься за ее счет, подчеркнуть свое мнимое превосходство.
Шло время. Жизнь текла своим чередом. Елена продолжала работать, по выходным иногда сидела с внуком, когда Иру вызывали на дежурства. С Тамарой они пересекались редко, и слава богу. Сватья звонила только тогда, когда ей нужно было похвастаться очередной покупкой или пожаловаться на здоровье.
Однажды вечером, месяца через три после той злополучной годовщины, раздался телефонный звонок. На экране высветилось: «Сватья».
– Леночка, привет! – голос Тамары сочился медом, что всегда было плохим знаком. – Ты не забыла? У меня же через месяц юбилей! Шестьдесят стукнет, подумать страшно!
– Помню, Тамара, конечно. Заранее не поздравляют, но дату я помню, – сдержанно ответила Елена, откладывая книгу.
– Так вот! Я решила гулять так гулять! Заказала банкетный зал в «Империале», знаешь такой? Самый шикарный в городе! Будет человек пятьдесят, живая музыка, тамада из столицы. В общем, пир на весь мир!
– Это серьезно, – вежливо заметила Елена, прикидывая в уме, во сколько обойдется такое торжество.
– Да! И вот что я хотела сказать, Лена... Мы же свои люди, да? Без обид? – Тамара сделала паузу, словно давая собеседнице подготовиться. – Я гостей приглашаю статусных. Там будет и мой начальник, и депутат местный, знакомый моего ухажера... В общем, уровень, сама понимаешь. Ты, конечно, приходи, ты же бабушка нашего внука. Но у меня к тебе просьба. Человеческая.
Елена напряглась.
– Какая просьба?
– Пожалуйста, не надо вот этих твоих... практичных подарков. Ну, ты понимаешь. Никаких пледов, наборов полотенец, сковородок и прочего ширпотреба. Это же юбилей! Люди будут смотреть, кто что дарит. Мне не хочется краснеть, объясняя, что у меня сватья просто... экономная. Если не можешь подарить что-то достойное – ну, там, золото хорошее или конверт пухлый, хотя бы тысяч пятнадцать-двадцать, – то лучше вообще не акцентируй внимание. Просто приди, посиди. Цветы принеси и всё. А то опять притащишь какую-нибудь кофемолку, а мне потом перед людьми оправдывайся, что у тебя вкус такой... специфический. Договорились?
Елена Сергеевна замолчала. Трубка телефона, казалось, стала горячей. Хамство Тамары вышло на новый, какой-то космический уровень. Сказать такое прямым текстом – это надо было обладать поистине уникальной наглостью.
– Я тебя услышала, Тамара, – ледяным тоном произнесла Елена. – Не беспокойся. Краснеть тебе за мой подарок не придется. Я учту все твои пожелания.
– Вот и славненько! – не почуяв угрозы, обрадовалась сватья. – Жду, дорогая! Платье только надень приличное, не тот серый костюм, в котором ты на работу ходишь. Все-таки «Империал»!
Елена положила трубку и долго смотрела в темное окно. Внутри все кипело. Первая мысль была – не ходить вовсе. Сослаться на болезнь, на работу, на что угодно. Но это означало бы сдаться. Проглотить обиду. Признать, что Тамара имеет право диктовать ей условия и оценивать ее достоинство толщиной кошелька.
Нет. Она пойдет. И сделает именно так, как просила сватья. Дословно.
Месяц пролетел незаметно. Елена Сергеевна тщательно готовилась к мероприятию. Но не так, как обычно. Она не бегала по магазинам в поисках подарка. Вместо этого она записалась в салон красоты, сделала новую стрижку и профессиональный макияж. Купила новое платье – глубокого синего цвета, элегантное, из дорогой ткани, которое сидело на ней безупречно, подчеркивая стать. К платью подобрала туфли и клатч. На этот образ ушла ровно та сумма, которую она планировала потратить на подарок сватье – она хотела подарить ей красивое ювелирное украшение, присмотрела золотую брошь. Но теперь эти деньги пошли на нее саму.
В день юбилея Елена выглядела великолепно. Она чувствовала себя уверенно и спокойно. В душе царил холодный расчет.
Ресторан «Империал» действительно сиял позолотой и хрусталем. Столы ломились от закусок, официанты в белых перчатках сновали между гостями. Тамара Игоревна восседала во главе стола на чем-то, напоминающем трон. На ней было пышное красное платье с блестками, прическа была высокой и сложной, а количество золота на шее и руках могло бы пополнить золотой запас небольшой страны.
Елена вошла в зал, держась прямо. Она поздоровалась с сыном и невесткой. Андрей, увидев мать, одобрительно кивнул:
– Мам, ты шикарно выглядишь!
– Спасибо, сынок, – улыбнулась она. – Стараюсь соответствовать уровню заведения.
– А где... – Ира глазами поискала пакет или коробку в руках свекрови. В руках у Елены был только маленький изящный клатч.
– Все по договоренности, – загадочно ответила Елена и прошла к своему месту.
Вечер набирал обороты. Тамада, шумный мужчина с баяном, сыпал шутками, гости пили, ели и выходили поздравлять юбиляршу. Это был целый ритуал. Человек выходил к «трону», произносил речь, вручал огромный букет и конверт, либо большую коробку. Тамара принимала дары с видом императрицы, благосклонно кивала, тут же, не стесняясь, заглядывала в приоткрытые конверты, оценивая «степень уважения», и громко комментировала:
– Ой, спасибо, Петр Семенович! Вот это я понимаю – подарок! Сразу видно – мужчина щедрый!
Или:
– Людочка, ну угодила! Сервиз такой, как я мечтала! Дорого-богато!
Дошла очередь и до Елены. Тамада объявил в микрофон:
– А теперь слово предоставляется любимой сватье, Елене Сергеевне! Встречаем аплодисментами!
Зал захлопал. Елена встала. Она неспешно подошла к виновнице торжества. Музыка притихла. Тамара смотрела на нее с легким прищуром, ожидая, что сейчас Елена достанет из сумочки конверт. Ведь, по логике Тамары, раз нет коробки, значит, там деньги.
Елена взяла микрофон. Голос ее звучал ровно, уверенно и красиво поставленно.
– Дорогая Тамара! – начала она, глядя прямо в глаза сватье. – Шестьдесят лет – это прекрасная дата. Возраст мудрости, элегантности и, конечно, честности. Мы с тобой знаем друг друга уже несколько лет, наши дети создали семью, и это главное, что нас связывает.
Тамара благосклонно кивнула, поправляя колье.
– Готовясь к этому дню, – продолжила Елена, – я очень долго думала, что тебе подарить. Я вспоминала наш последний разговор, твои наставления. Ты – женщина с тонким вкусом, которая знает цену вещам. И ты совершенно справедливо заметила, что подарки должны соответствовать статусу и не вызывать неловкости.
В зале воцарилась тишина. Гости с интересом слушали. Тамара слегка напряглась, но все еще улыбалась.
– Ты попросила меня, – голос Елены стал чуть громче, но оставался предельно вежливым, – не дарить тебе бытовых вещей, которые ты считаешь дешевыми. Ты сказала, что лучше прийти с пустыми руками, чем с подарком, который заставит тебя краснеть перед твоими высокими гостями. Ты попросила избавить тебя от необходимости оправдываться за мою скромность.
Улыбка начала сползать с лица Тамары. Глаза ее округлились. Она попыталась перебить, махнуть рукой, мол, хватит, давай поздравляй, но Елена не дала ей такой возможности.
– Я уважаю тебя, Тамара, и уважаю твои просьбы, – с лучезарной улыбкой произнесла Елена. – Я не могла позволить себе расстроить тебя в такой день. Поэтому я поступила ровно так, как ты велела. Я пришла сегодня, чтобы подарить тебе свое внимание, свои самые искренние пожелания здоровья и счастья, и избавить тебя от того самого «дешевого» подарка, которого ты так боялась. Я пришла с чистым сердцем и... пустыми руками, как ты и хотела. С днем рождения, сватья!
Елена слегка поклонилась и, не подходя для объятий (ведь сватья сидела как громом пораженная), положила микрофон на столик рядом с тамадой.
В зале повисла звенящая тишина. Было слышно, как где-то звякнула вилка о тарелку. Пятьдесят человек переваривали услышанное. Смысл слов доходил не сразу, но когда дошел, по рядам пробежал шепоток. Кто-то хмыкнул, кто-то прикрыл рот рукой, скрывая улыбку. Все взгляды были прикованы к Тамаре.
Лицо юбилярши пошло красными пятнами, сливаясь с цветом платья. Она открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег. Сказать, что Елена соврала, она не могла – разговор был, и многие знали крутой нрав Тамары. Устроить скандал сейчас – значило подтвердить, что она действительно выпрашивала дорогие подарки и унижала сватью.
– Ну... – выдавил, наконец, тамада, пытаясь спасти ситуацию. – Оригинально! Очень... философски! За честность и взаимопонимание! Горько... ой, то есть, ура юбилярше!
Музыканты грянули туш, но он прозвучал как-то жалко. Елена спокойно вернулась на свое место, поправила юбку и с достоинством взяла бокал с морсом. Она чувствовала на себе восхищенные взгляды некоторых гостей – особенно мужчин, которые, видимо, тоже устали от потребительского отношения.
Сын Андрей смотрел на мать с нескрываемым удивлением, смешанным с уважением. Ира, невестка, сидела, опустив глаза, но уголки ее губ едва заметно подрагивали в улыбке. Она-то прекрасно знала, как мать Тамара умеет «просить».
Праздник продолжился, но атмосфера изменилась. Тамара, обычно звезда вечера, сидела надутая и притихшая. Она комкала салфетку и злобно косилась в сторону Елены. Тосты стали короче, разговоры тише. «Депутат», которым хвасталась Тамара, оказался обычным помощником в райсовете, и через полчаса после выступления Елены он подошел к ее столику.
– Разрешите выразить вам свое восхищение, – тихо сказал он, наклоняясь к Елене. – У вас стальной характер. Тамара Игоревна – женщина сложная, мы все это знаем, но так изящно поставить на место... Это искусство.
– Я просто выполняю просьбы трудящихся, – улыбнулась Елена.
Через час Елена Сергеевна засобиралась домой. Она не стала дожидаться торта. Подойдя к сыну, она шепнула:
– Я поеду, Андрюша. Устала немного.
– Я провожу, мам, вызову такси, – он вышел с ней в прохладный холл.
Пока ждали машину, Андрей обнял мать за плечи.
– Мам, ты, конечно, дала жару. Мама Тамара теперь год с нами разговаривать не будет.
– Это вряд ли, сынок. Ей же надо будет кому-то рассказывать, какая я плохая, – усмехнулась Елена. – Но, знаешь, я ни о чем не жалею. Нельзя позволять вытирать об себя ноги, даже если это родственники. Особенно если это родственники. Уважение не покупается подарками, Андрей.
– Я знаю, мам. И Ирка знает. Мы... нам стыдно было тогда, за мультиварку. Прости, что не защитили.
– Ничего. Вы молодые, вам с ней еще жить и общаться. А я свое отбоялась.
Подъехало такси. Елена села в машину, чувствуя невероятную легкость. Она не потратила деньги на ненужный пафос, она не прогнулась под хамство, и, самое главное, она сохранила самоуважение.
На следующий день телефон молчал. Тамара не звонила. Позвонила Ира.
– Елена Сергеевна, – голос невестки был взволнованным. – Ну там и было вчера после вашего ухода... Мама рвала и метала! Кричала, что вы ее опозорили, что вы жадная, что вы...
– Ирочка, – перебила ее Елена. – Пусть говорит, что хочет. Главное, что у нас с тобой и Андреем все хорошо. А твоей маме урок: за языком следить надо. Кстати, как там ваша ипотека?
– Ой, да, я хотела сказать... Мы тут посчитали, нам бы закрыть досрочно часть, чтобы платеж уменьшить. Но денег после праздников совсем нет, мама ведь заставила нас половину банкета оплатить, представляете? Сказала, что это наш подарок ей...
Елена вздохнула. Этого следовало ожидать.
– Приезжайте в выходные, – сказала она. – Я вам дам ту сумму, которую отложила. Там как раз на пару взносов хватит. Я же сэкономила на «достойном подарке» для сватьи.
В трубке повисла пауза, а потом послышался тихий всхлип.
– Спасибо вам, Елена Сергеевна. Вы... вы настоящая мама.
С тех пор отношения со сватьей перешли в стадию «холодной войны», что Елену вполне устраивало. Тамара больше никогда не просила у нее подарков и не комментировала ее траты. А на семейных праздниках, если они встречались, сватья подчеркнуто вежливо здоровалась и отходила подальше, опасаясь, что Елена Сергеевна снова воспримет какие-нибудь ее слова слишком буквально.
Елена же продолжала жить своей жизнью. Спокойной, размеренной, наполненной любовью к детям и внуку, а не гонкой за чужим одобрением. Она поняла одну простую истину: пустота в руках не так страшна, как пустота в душе. И иногда отсутствие подарка – это самый дорогой подарок, который можно сделать человеку, чтобы вернуть его с небес на землю.
Друзья, если вам понравился этот рассказ, не забудьте поставить лайк и подписаться на канал. Буду рада видеть ваши мнения в комментариях!