Анастасия стояла у зеркала в прихожей, поправляя волосы и пытаясь собраться с духом перед очередным воскресным визитом к родителям мужа. Снаружи сигналила машина — Роман уже ждал. Она посмотрела на своё отражение: простое платье из масс-маркета, лёгкий макияж, удобные балетки. Ничего особенного. Именно это ей и припомнят сегодня.
— Настя, ну ты идёшь или нет? — крикнул муж из окна.
Она взяла сумку и вышла, уже предчувствуя, как пройдёт этот день.
Дом свекрови находился в старом районе Екатеринбурга, в сталинке с высокими потолками и скрипучим паркетом. Анастасия переступила порог и сразу почувствовала знакомое напряжение в плечах. Запах жареной курицы смешивался с ароматом пирогов, из гостиной доносились голоса.
— А, вот и молодые пришли! — раздался бодрый голос Ирины Павловны, которая вышла в коридор, вытирая руки о фартук. — Проходите, проходите. Оксана уже здесь, помогает мне на кухне.
Конечно, помогает. Оксана всегда помогала. Оксана вообще была идеальной: юрист в крупной московской компании, стильная, уверенная в себе, с безупречным маникюром и дизайнерской сумкой. А Анастасия — всего лишь студентка факультета дизайна, которая подрабатывала фрилансом и жила в съёмной однушке с мужем.
— Здравствуйте, — тихо сказала Анастасия, разуваясь.
Роман чмокнул мать в щёку и прошёл в гостиную, где за газетой сидел его отец Сергей Николаевич. Анастасия последовала за ним, чувствуя себя невидимкой.
— Ромка! — из кухни вылетела Оксана в облаке дорогих французских духов. Она была в белой шёлковой блузке и чёрных брюках, её каштановые волосы были уложены идеальными локонами. — Брат, как дела? А, Настя, и ты здесь. Привет.
Последнее прозвучало так, будто Анастасия была незваным гостем на чужом празднике.
— Привет, Оксана, — выдавила Анастасия.
— Ну что, девочки, идите мыть руки, сейчас обедать будем! — скомандовала Ирина Павловна.
За столом, как всегда, собралась вся семья. Во главе восседала бабушка Тамара Ивановна — маленькая, сухонькая старушка с острым взглядом и ещё более острым языком. Рядом с ней устроилась Оксана, щебетавшая что-то о своих рабочих достижениях. Роман сел рядом с отцом, а Анастасия заняла место в конце стола, около кухни.
— Ну что, Настенька, как учёба? — спросила Ирина Павловна, накладывая салат. — Скоро уже защищаться будешь?
— В следующем году, — ответила Анастасия. — Сейчас работаю над дипломным проектом.
— А-а-а, дизайн, — протянула бабушка Тамара, поджав губы. — Это когда картинки красивые рисуют? Оксана вот юрист, людям помогает. А дизайн... ну, это как развлечение такое.
Анастасия сжала кулаки под столом. Роман, как обычно, промолчал, увлечённо накладывая себе картошку.
— Бабуль, дизайн — это серьёзная профессия, — попыталась возразить она. — Я занимаюсь интерьерами, работаю с реальными заказчиками...
— Да-да, конечно, — кивнула Оксана, не глядя на неё. — Только вот интересно, сколько ты на этом зарабатываешь? Я вот в прошлом месяце премию получила — можно было бы новую машину купить.
— Оксаночка у нас молодец, — умилённо вздохнула Ирина Павловна. — Карьеру делает, на себя зарабатывает. А ты, Настя, всё учишься, учишься... Может, уже пора и о семье подумать? О детях?
Анастасия почувствовала, как внутри что-то закипает.
— Мы с Ромой пока не готовы к детям, — сказала она как можно спокойнее. — Нам нужно сначала встать на ноги, накопить...
— Накопить! — фыркнула бабушка. — В наше время никто не копил, рожали и как-то справлялись. А сейчас молодёжь только о себе думает.
— Тамара Ивановна, это другое время, — попыталась вступиться Анастасия, но её перебили.
— Знаешь, Настя, — Оксана отложила вилку и посмотрела на неё с деланым сочувствием, — может быть, тебе стоит найти нормальную работу? Ну, не эти свои фрилансы, а что-то стабильное. Чтобы Роме одному не тянуть семью. Он же вахтами работает, устаёт.
— Я работаю, — сквозь зубы процедила Анастасия. — И приношу деньги в семью.
— Ну да, ну да, — Оксана махнула рукой. — Только вот Ирина Павловна мне рассказывала, что вы всё ещё снимаете квартиру. Может, если бы ты работала нормально, уже могли бы своё купить?
Роман наконец оторвался от тарелки:
— Оксан, хватит. Мы сами разберёмся.
— Я же ничего плохого не говорю! — развела руками Оксана. — Просто беспокоюсь о брате. Ты же понимаешь, что нужна жена, которая может поддержать, а не только на шее сидеть.
— Я не на шее сижу! — не выдержала Анастасия.
— Девочки, девочки, — вмешалась Ирина Павловна, — не надо ссориться. Оксана просто переживает. Она же умная девочка, образованная, вот и советует. Настя, ты не обижайся.
Обижайся, не обижайся — какая разница? Здесь её мнение всё равно никого не интересовало. Анастасия молча доела салат, чувствуя, как к горлу подступает ком.
Сергей Николаевич всё это время сидел молча, методично отправляя в рот кусок за куском. Когда напряжение стало совсем невыносимым, он наконец произнёс:
— Ну ладно, хватит. Давайте лучше о хорошем поговорим.
Но «хорошее» быстро свелось к очередным восхвалениям Оксаны и её успехов. Анастасия сидела и молчала, ощущая себя пустым местом.
После обеда женщины отправились на кухню мыть посуду. Оксана устроилась рядом с матерью и продолжала трещать о своих делах. Анастасия молча вытирала тарелки, не вмешиваясь в разговор.
— Мам, а помнишь Лену, мою одногруппницу? — щебетала Оксана. — Так вот, она замуж вышла за бизнесмена! Сразу в центре Москвы квартиру купили, трёхкомнатную. Вот это я понимаю — удачно устроилась.
— Молодец девочка, — одобрительно кивнула Ирина Павловна.
— Ага. А некоторые, — Оксана многозначительно посмотрела на Анастасию, — выходят замуж за электриков и потом всю жизнь по съёмным углам мотаются.
Анастасия сжала зубы так сильно, что заболела челюсть.
— У Ромы нормальная профессия, — тихо сказала она. — И он хорошо зарабатывает.
— Ну да, на вахте, — усмехнулась Оксана. — Два месяца дома нет, потом две недели отдыхает. Романтика, ничего не скажешь. Я бы с таким не стала связываться.
— Оксана, хватит, — неожиданно строго сказала Ирина Павловна. — Роман — хороший мальчик. Просто... ну, мог бы и лучше жениться, конечно.
Слова свекрови ударили больнее всех остальных. Анастасия отложила полотенце и вышла из кухни, не в силах больше сдерживаться. Она прошла в ванную, закрылась и села на край ванны, обхватив себя руками. Слёзы жгли глаза, но она не позволила им пролиться.
«Почему я должна это терпеть? — думала она. — Почему я каждое воскресенье прихожу сюда и выслушиваю это? Роман молчит, его родители смотрят на меня как на неудачу, а эта стерва Оксана вообще считает себя королевой».
Через несколько минут Анастасия умыла лицо холодной водой, поправила причёску и вернулась в гостиную. Бабушка Тамара сидела в кресле и листала какой-то журнал. Увидев Анастасию, она поманила её к себе.
— Настенька, подойди-ка сюда.
Анастасия послушно приблизилась. Старушка внимательно посмотрела на неё и вздохнула:
— Ты, девочка, не обижайся на нас. Мы же добра тебе желаем. Просто видим, что ты не того уровня, что Оксана. Она — столичная штучка, образованная, перспективная. А ты... ну, простая девочка. Ромке бы кого поярче надо было.
Анастасия почувствовала, как внутри что-то окончательно сломалось. Она посмотрела на бабушку, потом на Ирину Павловну, которая делала вид, что не слышит разговора, на Оксану, самодовольно улыбающуюся из-за чашки кофе.
— Знаете что, — тихо, но твёрдо сказала Анастасия, — я устала.
— От чего устала? — удивилась бабушка.
— От вас. От того, что меня здесь постоянно унижают. От того, что я для вас — пустое место. От того, что мой муж молчит, когда его сестра хамит мне. От всего этого.
Разговоры в комнате стихли. Все уставились на Анастасию.
— Настя, ты что себе позволяешь? — нахмурилась Ирина Павловна.
— Я позволяю себе сказать правду, — Анастасия выпрямилась. — Каждое воскресенье я прихожу сюда и терплю издевательства. Меня сравнивают с Оксаной, намекают, что я неудачная партия для Романа, обесценивают мою работу и мои планы. И знаете что? С меня хватит.
— Да ты охамела совсем! — вскинулась Оксана. — Как ты смеешь так разговаривать со старшими?
— А ты как смеешь постоянно тыкать мне в нос своими успехами? — развернулась к ней Анастасия. — Да, ты юрист в Москве. Поздравляю. Но это не даёт тебе права относиться ко мне как к пыли под ногами!
— Настя, успокойся, — наконец подал голос Роман, вставая с дивана.
— Нет, Рома, не успокоюсь! — Анастасия развернулась к мужу. — Ты всё время молчишь, когда твоя семья унижает меня! Ты сидишь и делаешь вид, что ничего не происходит! Я твоя жена, а ты даже не можешь заступиться!
Роман растерянно посмотрел на мать, потом на сестру.
— Ну... они же не со зла...
— Не со зла? — горько рассмеялась Анастасия. — Твоя бабушка только что сказала мне в лицо, что я "не того уровня". Это не со зла?
Бабушка Тамара поджала губы:
— Я правду сказала. Не нравится — твои проблемы.
— Вот именно, — Анастасия взяла свою сумку. — Мои проблемы. И я их решу. Я больше сюда не приду.
— Как это не придёшь? — возмутилась Ирина Павловна. — Мы же семья!
— Семья? — Анастасия усмехнулась. — В семье людей уважают. А здесь меня только терпят. Извините, но мне это не нужно.
Она направилась к выходу. Роман метнулся за ней:
— Настя, подожди, давай поговорим...
— Не о чем говорить, — отрезала она, натягивая куртку. — Либо ты со мной, либо с ними. Выбирай.
— Настя, не устраивай истерики, — попыталась вмешаться Ирина Павловна.
— Это не истерика. Это моё решение. Я больше не намерена унижаться ради "семейных традиций".
Анастасия хлопнула дверью и вышла на лестничную площадку. Сердце бешено колотилось, руки тряслись, но внутри разливалось странное облегчение. Она спустилась вниз и вышла на улицу, вдыхая холодный весенний воздух.
Роман не последовал за ней.
Следующие дни прошли в тяжёлом молчании. Роман вернулся домой поздно вечером в воскресенье, мрачный и замкнутый. Они почти не разговаривали. Анастасия понимала, что муж злится на неё за сцену в доме родителей, но отступать не собиралась.
В среду вечером Роман наконец заговорил:
— Мама звонила. Хочет, чтобы ты извинилась.
— За что? — Анастасия оторвалась от ноутбука, где работала над проектом.
— За то, что нахамила всем.
— Я не хамила. Я сказала правду.
— Настя, ну это же моя семья, — Роман устало потёр лицо. — Нельзя было так.
— А как было можно? — Анастасия захлопнула ноутбук. — Сколько можно терпеть? Ты вообще слышал, что они мне говорят каждый раз?
— Ну, мама иногда перегибает, это да. И Оксана может резковато. Но они же не специально.
— Рома, твоя сестра назвала меня нахлебницей. Твоя бабушка сказала, что я "не того уровня". Твоя мать дала понять, что ты мог жениться лучше. И всё это "не специально"?
Роман молчал, глядя в пол.
— Вот видишь, — тихо сказала Анастасия. — Ты даже сейчас не можешь сказать, что они не правы. Потому что в глубине души ты с ними согласен.
— Я не согласен! — вспыхнул Роман. — Просто... просто это сложно. Это моя семья.
— А я кто?
— Ты моя жена. Но должен же быть компромисс.
— Компромисс — это когда обе стороны идут навстречу. А здесь я одна должна терпеть унижения ради того, чтобы твоя мама была довольна. Это не компромисс, Рома. Это капитуляция.
Роман сжал кулаки:
— Так что теперь, ты хочешь, чтобы я поссорился с семьёй?
— Я хочу, чтобы ты защитил меня. Хотя бы раз.
— Я и так защищаю! Я же сказал Оксане, чтобы прекратила...
— Один раз. За два года ты сказал ей "хватит" один раз. И то так тихо, что она даже не услышала.
Роман встал и прошёлся по комнате:
— Хорошо. Хорошо, ты права. Я буду жёстче с ними разговаривать. Но ты тоже должна понять — это мои родители. Я не могу просто взять и порвать с ними отношения.
— Я и не прошу, — Анастасия подошла к нему. — Я прошу уважения. Для себя и для нас. Если твоя семья не может относиться ко мне по-человечески, я не буду участвовать в этих встречах. Ты можешь ездить к ним сам.
— А как же "мы — семья"?
— Мы с тобой — семья. А они... пусть сначала научатся меня уважать.
На следующей неделе Роман уехал на вахту. Анастасия осталась одна и впервые за долгое время почувствовала себя свободной. Она не думала о воскресных обедах, о колких замечаниях Оксаны, о молчаливом осуждении свекрови.
Вместо этого она сосредоточилась на учёбе и работе. Нашла подработку официанткой в кафе рядом с университетом — деньги были нужны, и Анастасия не видела в этом ничего постыдного. Параллельно работала над дипломным проектом: дизайн-концепция квартиры-студии для молодой семьи. Ирония не ускользнула от неё.
Через месяц Роман вернулся с вахты. Он был задумчив и молчалив. За ужином он наконец сказал:
— Я разговаривал с мамой.
— И?
— Сказал, что больше не потерплю, если они будут тебя обижать. Что ты моя жена и я на твоей стороне.
Анастасия подняла глаза от тарелки:
— Серьёзно?
— Серьёзно. Мама обиделась, конечно. Сказала, что я под каблуком. Оксана вообще заявила, что я тряпка. Но я не отступил.
Впервые за долгое время Анастасия почувствовала тепло к мужу:
— Спасибо.
— Только есть условие, — Роман взял её за руку. — Маме важно, чтобы мы иногда приходили. Не каждое воскресенье, но хотя бы раз в месяц. Можешь пойти мне навстречу?
Анастасия задумалась. Часть её хотела отказаться наотрез. Но она видела, как тяжело далось Роману это решение.
— Хорошо, — согласилась она. — Но при первом же хамстве я ухожу. И ты не пытаешься меня остановить.
— Договорились.
Следующий визит к родителям Романа состоялся только через полтора месяца. Анастасия шла туда с тяжёлым сердцем, но решительная дать отпор при любой попытке унижения.
Встретила их Ирина Павловна, натянуто улыбаясь:
— Здравствуйте. Проходите.
Оксаны не было — она, как выяснилось, уехала в Москву и не планировала приезжать в ближайшее время. Анастасия вздохнула с облегчением.
Обед прошёл напряжённо, но относительно спокойно. Ирина Павловна задавала дежурные вопросы об учёбе, но без прежней колкости. Сергей Николаевич, как всегда, отмалчивался. Бабушка Тамара бросала косые взгляды, но комментариев не делала.
После обеда, когда мужчины ушли смотреть телевизор, Ирина Павловна негромко сказала:
— Настя, я хотела... ну, в общем, извиниться. Я не думала, что ты так близко к сердцу принимаешь наши слова.
Анастасия посмотрела на свекровь:
— Ирина Павловна, любой человек примет близко к сердцу, когда ему постоянно говорят, что он недостаточно хорош.
— Мы же не хотели тебя обидеть...
— Хотели или нет — не важно. Важно, что обижали. Постоянно.
Ирина Павловна помолчала, потом кивнула:
— Хорошо. Я постараюсь быть... деликатнее.
Это был не совсем полноценный разговор, не настоящее примирение. Но это было что-то.
Прошло ещё полгода. Анастасия защитила диплом на отлично и получила первый серьёзный заказ — дизайн офиса для небольшой IT-компании. Деньги были хорошие, и впервые она почувствовала финансовую независимость.
Роман гордился ею, хотя и не всегда понимал, чем именно она занимается. Но он старался, и это было главное.
Отношения с семьёй мужа так и остались прохладными. Анастасия приезжала к ним раз в два-три месяца, не больше. Ирина Павловна научилась держать язык за зубами, хотя по её взглядам всё ещё читалось неодобрение. Оксана при редких встречах вела себя подчёркнуто вежливо, но холодно. Бабушка Тамара так и не признала Анастасию "достойной" невесткой.
Но Анастасию это больше не волновало. Она поняла главное: не нужно доказывать свою ценность тем, кто изначально не хочет её видеть. Не нужно ломать себя ради чужого одобрения.
Она построила свою жизнь. Нашла работу, которая приносила удовольствие и деньги. Наладила отношения с мужем, который наконец научился её защищать. И самое важное — научилась уважать саму себя.
А воскресные обеды у свекрови перестали быть пыткой и превратились в формальность, которую можно было пережить раз в несколько месяцев. Потому что теперь Анастасия знала: её место не за этим столом. Её место там, где её ценят и любят по-настоящему.
И этого было достаточно.