В кабинете нотариуса было душно, пахло дешевым кофе из автомата. Ирина сидела, крепко сжимая ремешок сумочки. Рядом на стуле болтал ногами семилетний Пашка, увлеченно разглядывая дырку на носке кроссовка. Он еще не понимал, почему дедушки больше нет рядом, а папа живет в гостинице.
Дверь распахнулась, впуская сквозняк и Вадима. Он выглядел безупречно: идеально отглаженный костюм, свежая стрижка. Под локоть его держала молодая девица — Жанна. Ирина знала о ней. «Бухгалтер с перспективами», как называл ее Вадим.
— Не опоздали? — Вадим глянул на часы, игнорируя жену. — У нас столик заказан на два.
Жанна громко чмокнула жвачкой и смерила Ирину взглядом победительницы.
— Присаживайтесь, — сухо произнес нотариус, перекладывая стопку документов. — Процедура стандартная. Андрей Павлович оставил детальные распоряжения.
Вадим вальяжно откинулся в кресле:
— Давай к делу, Борисыч. Я знаю, что тесть был мужиком правильным. Понимал, кто тянул лямку в фирме, пока его дочь по выставкам ходила.
Нотариус кашлянул и начал читать. Юридические термины сыпались монотонно. Ирина слушала вполуха, пока не прозвучала главная фраза.
— ...таким образом, сто процентов уставного капитала ООО «Строй-Гарант», а также все корпоративные счета и текущие обязательства переходят к Вадиму Сергеевичу Королеву.
Вадим хлопнул ладонью по столу, да так, что Пашка вздрогнул.
— Есть! Слышала, Ир? Справедливость существует. Батя твой знал, кому руль доверять.
— А что... мне? — голос Ирины был тихим.
Нотариус снял очки и потер переносицу.
— Вам, Ирина Андреевна, и вашему сыну переходит в собственность жилой дом в поселке Крюково, земельный участок при нем и личная банковская ячейка ушедшего. Ключ вот.
Вадим расхохотался. Зло, лающе.
— Крюково? Это тот гнилой угол, где он крепкие напитки с местными пил? — он повернулся к жене, и улыбка его стала неприятной. — Фирма — мне, а тебе — развалюха! Ну, поздравляю. Будешь там курам хвосты крутить. А мы с Жанночкой...
— Пап, а ты нас подвезешь? — подал голос Пашка.
Вадим брезгливо отдернул рукав пиджака, которого коснулся сын.
— Не сегодня, парень. У меня новая жизнь. Привыкай.
Он сгреб со стола ключи от офиса, подхватил Жанну и вышел, даже не оглянувшись.
В Крюково они приехали затемно. Осенний дождь размыл грунтовку так, что городской седан Ирины дважды застревал в слякоти.
Дом встретил их темными окнами и сыростью. Это была не дача, а старый сруб, который отец купил лет пять назад «для души», но так толком и не обустроил. Покосившийся забор, заросший двор.
— Мам, мне холодно, — захныкал Пашка, стоя посреди комнаты.
Ирина щелкнула выключателем. Лампочка под потолком мигнула и погасла. Пробки. Или обрыв.
— Сейчас, сынок, сейчас... — она пыталась найти фонарик в телефоне, руки не слушались.
В печках она не разбиралась. Набросала каких-то газет, щепок, чиркнула спичкой. Дым повалил в комнату густым облаком. Пашка закашлялся, заплакал. Ирина распахнула дверь на улицу, впуская ледяной ветер, и села на пол, закрыв лицо руками. Она, дочь успешного бизнесмена, жена (теперь уже почти бывшая) директора, сидела в грязном доме, без света и тепла.
— Эй, соседи! — раздался с улицы хриплый бас. — Вы чего там, дымовые сигналы подаете?
В проеме двери показался силуэт. Мужчина сидел в кресле на колесах, к которому был приделан мощный фонарь.
— Заслонку открой, городская, — скомандовал он. — И выйди, пока плохо не стало пусть дым выйдет.
Мужчина ловко заехал по пандусу — видимо, отец сделал его для себя, когда ноги стали плохо слушаться. Незнакомец орудовал кочергой уверенно. Через пять минут дым ушел в трубу, а в топке загудело пламя.
— Степан я. Сосед, — буркнул он, вытирая руки тряпкой. — Андрей Палыч просил приглядывать за домом. Не думал, что вы сюда сунетесь.
— Нам... некуда больше, — прошептала Ирина.
Степан хмыкнул, осветив фонарем ее испачканное сажей лицо и дорогое пальто.
— Ну, раз некуда, обживайтесь. Вода в колодце, удобства на улице. Дров я завтра подкину.
Он развернулся и уехал в темноту, скрипя колесами. Ни сочувствия, ни жалости. Только факт: справляйтесь сами.
Месяц прошел как во сне. Ирина училась колоть дрова, натирая на ладонях жесткие мозоли. Училась носить воду в ведрах, от которых ныла спина. Пашка сначала капризничал, потом притих, стал серьезнее. Он часто бегал к Степану — тот, бывший механизатор, получивший на работе тяжелые травмы, учил мальчика вырезать из дерева.
У Степана в мастерской стоял запах стружки и масла. Там было спокойно. Ирина иногда заходила туда просто постоять, послушать, как жужжит станок.
— Ты бы уезжала, Ира, — сказал однажды Степан, не отрываясь от работы. — Не место тут таким. Не выдержишь.
— Я уже не выдержала, Степ. Теперь только начинать заново.
И тут приехал Вадим.
Его новенький внедорожник, взятый в кредит месяц назад, выглядел здесь чужим. Вадим вышел из машины, оглядывая забор с нескрываемым отвращением. Он похудел, осунулся, глаза бегали. Жанны рядом не было.
Ирина вышла на крыльцо в старом пуховике и резиновых сапогах.
— Ну, здравствуй, помещица, — криво усмехнулся он. — Как жизнь на природе?
— Зачем приехал?
Вадим шагнул к крыльцу, и Ирина увидела, что он сильно нервничает.
— Где деньги, Ира?
— Какие деньги?
— Не строй из себя глупую! — закричал он, срываясь на визг. — Твой отец меня подставил! Обвел вокруг пальца! Фирма — пустышка! Там одни долги! Кредитов набрано столько, что мне за всю жизнь не хватит расплатиться!
Ирина смотрела на него и вдруг поняла: отец знал. Он знал все.
— Я вступил в права, принял наследство, а значит, и долги! — продолжал кричать Вадим. — Счета арестованы! Коллекторы уже под дверью дежурят! Жанка сбежала, прихватив золото! Где его запас? Я знаю, он вывел активы! Где?
— У меня ничего нет. Только этот дом и пенсия на Пашку.
Вадим вдруг успокоился. Резко. Он посмотрел на сына, который испуганно выглядывал из-за угла дома.
— Нет денег? Ладно. Тогда я забираю парня.
— Что? — Ирина замерла.
— То самое. У меня пока еще есть права. А у тебя — нет условий. Посмотри, где он живет! Грязь, холод, диковатый сосед в кресле. Я вызову опеку. Его заберут, пока я буду «решать жилищный вопрос». Или...
— Или что?
— Или ты вспоминаешь, где ключи и пароли от счетов. Или продаешь эту развалюху, землю, все, что есть. Мне нужно хотя бы пару миллионов, чтобы закрыть проценты и исчезнуть.
— Ты не посмеешь...
— Еще как посмею! — он двинулся к Пашке. — Собирайся, сын. Поедешь с папой.
Пашка вскрикнул и попятился.
— Не трогай ребенка! — Ирина бросилась наперерез, но Вадим грубо оттолкнул ее. Она упала в грязь, сильно испачкавшись.
— Не мешайся, женщина!
— Руки, — раздался спокойный, тяжелый голос.
Вадим замер. У калитки стоял Степан. В руках он держал тяжелую монтировку. Просто держал, опираясь на нее, но вид у него был такой, что Вадим попятился.
— Ты кто такой? — огрызнулся Вадим, но неуверенно. — Уезжай отсюда, больной.
— Это ты больной, — На голову. Степан подъехал ближе. Колеса месили грязь. — А я тут живу. И я свидетель.
— Чего?
— Того, как ты на жену руку поднял. Того, как ребенком угрожал. И того, как вымогал деньги. У меня камера на доме висит, все пишет. Участковый наш такое кино очень любит.
Вадим затравленно огляделся. Он был один против них двоих, против этой мрачной деревни, против своей жадности.
— Мне нужны деньги, — прошептал он с отчаянием. — Ира... хоть что-то. Меня же посадят. Или уберут совсем.
Ирина медленно поднялась, отряхивая пальто. Страха больше не было. Было только презрение.
— Я дам тебе шанс, Вадим.
— Какой?
— Ты сейчас пишешь отказ от родительских прав. Полный. И исчезаешь. Навсегда.
— Ты с ума сошла? Это же мой наследник!
— Наследник твоих долгов? — тихо спросил Степан.
Вадим посмотрел на монтировку в руках соседа, на холодное лицо жены, на сына, который жался к колесам кресла, а не к ногам отца.
— Давай бумагу, — сказал он.
Писали прямо на капоте его машины. Вадим черкал ручкой, торопился.
— А теперь деньги, — потребовал он, бросая листок Ирине. — У тебя есть, я знаю.
Ирина достала из кармана маленький ключ. Тот самый, что дал нотариус.
— Это от банковской ячейки отца. Он сказал, там документы на офшор, который он открыл на мое имя. И немного наличных. Хватит, чтобы купить билет куда подальше.
Глаза Вадима блеснули. Он выхватил ключ.
— Вот видишь! Можешь же, когда хочешь!
Он прыгнул в машину, взревел мотором и рванул с места, обдав их комьями грязи. Он даже не посмотрел на сына напоследок.
— Зря ты ему ключ отдала, — сказал Степан вечером, когда они пили чай на кухне. Печь гудела ровно, уютно. — Самой бы пригодилось.
Ирина улыбнулась.
— Там нет денег, Степ.
Степан удивленно поднял бровь.
— А что там?
— Письмо. Папа оставил письмо и старые фотографии. Он знал, что Вадим придет за этим ключом. В письме написано, что все настоящие активы переведены в фонд развития детского спорта. Папа всегда хотел помогать талантливым ребятам. А Вадиму достанется... разочарование.
Степан усмехнулся, качая головой:
— Ну, Андрей Палыч...
Ирина посмотрела в окно. Снег начинал падать крупными хлопьями, укрывая двор белым одеялом. Вадим сейчас мчится в город, предвкушая богатство, а найдет только бумагу с отцовским почерком: «Работать надо было, сынок, а не ждать, пока я уйду».
— Мам, смотри, я лодку вырезал! — Пашка вбежал в кухню, показывая деревянный брусок. — Дядя Степа сказал, весной запустим!
— Запустим, — кивнула Ирина. — Обязательно запустим.
Она не стала богатой наследницей. У нее остался только этот старый дом и долгий путь впереди. Но глядя на Степана, который подмигнул Пашке, она понимала: самое главное наследство она сохранила. Свою свободу и сына.
Спасибо всем за донаты, комменты и лайки ❤️ Поделитесь рассказом с близкими!