Познакомились мы на сайте для знакомств. Виталику тогда исполнилось тридцать восемь лет, он сказал, что успешный бизнесмен, и внешность соответствовала словам. Носил дорогие часы, ездил на хорошей машине, держался уверенно.
Первое наше свидание прошло в ресторане, где стоимость ужина сравнялась с моим недельным заработком. Второе свидание запомнилось подарком духов, о которых я давно мечтала, но не могла купить сама. А на третьей встрече он признался, что полюбил меня сразу же и такого чувства раньше не испытывал ни к одной женщине.
А мне исполнился тридцать один год, за спиной неудачный трёхлетний брак и должность менеджера в магазине мебели. Жила я в однокомнатной квартире на окраине города и грезила лучшей жизнью.
Для меня Виталик стал символом исполнения желаний. Рассказывал о своем бизнесе, перспективах развития, строительстве загородного дома. Грезил о семье, детях, настоящей семейной жизни вдали от городской суеты.
Спустя три месяца предложил стать женой. Согласилась, не раздумывая. Потому что верила ему безоговорочно.
Свадьба прошла тихо, среди близких друзей и родственников. По мнению Виталика, роскошные торжества не нужны, а средства разумнее вложить в совместное путешествие.
Мы планировали поехать в Италию, но за неделю до вылета он сказал, что возникли проблемы с бизнесом и нужно немного подождать. Я расстроилась, но поняла. В бизнесе всякое бывает.
После замужества продолжали жить в моей съемной квартире, поскольку его дом был еще не достроен. Виталик часто задерживался допоздна, рано покидал дом и много говорил по телефону. Я не задавала ненужных вопросов, ибо доверяла любимому человеку и наслаждалась своим счастьем.
Однажды мы с ним куда-то поехали. Виталя не объяснял, куда. Я думала, сюрприз и мы едем в его загородный коттедж. Ехали долго, часа 4 по проселочным дорогам.
Машина остановилась у покосившегося забора, за которым виднелся старый деревянный дом. Крыша была покрыта шифером, местами проросшим мхом. Окна маленькие, с облупившейся краской на рамах. Во дворе бродили куры и лежала огромная рыжая собака.
Выключив двигатель, Виталик обернулся ко мне с улыбкой. Ожидала услышать что-то типа «остановимся ненадолго у родни». Однако он вышел из машины, обогнул её и распахнул передо мной дверцу.
Последующие минуты помню смутно. Виталик пытался объяснить, что это временные трудности и дом на самом деле очень уютный, нужно просто дать ему шанс. А я стояла посередине двора, наблюдала за курами, гуляющими рядом с моими туфлями на высоком каблуке. Да-да, я была именно в такой обуви, потому что предполагала, что едем в коттедж Виталика.
На крыльцо дома вышла старушка в замызганном халате. Она была маленькой, сгорбленной и смотрела на меня не очень приязненно.
Она оказалась матерью моего мужа. Позже выяснилось, что зовут её Антониной Федоровной, ей семьдесят четыре года, страдает бронхитом и обладает характером, способным испортить любое настроение. Сейчас же она молча осмотрела меня сверху донизу, фыркнула и заявила, что горожане вообще странные существа, которые ходят по навозу на шпильках. И зашла вновь в дом, хлопнув дверью.
Внутри царил полумрак, ощущались запахи плесени и затхлости. Обстановка состояла из устаревшей и изношенной мебели, стены украшали пожелтевшие портреты неизвестных лиц. Виталий провел меня типа в спальню. Здесь были металлическая кровать с провалившимся матрацем и неисправный шкаф, дверцы которого были сломаны.
Виталий сел рядом, нежно взяв меня за ладонь. Объяснил, что предприятие потерпело крах, лишив его всех сбережений, и этот домик оказался единственным местом, где мы можем жить. Сказал, что скоро все наладится, обещал устроиться на службу в близлежащем городке и постепенно скопить средства на достойное жилье. Заверял в своей любви и утверждал, что совместными усилиями преодолеем любые преграды.
Первая ночь была бессонной. Ворочалась на неудобной кровати, прислушивалась к тяжелому дыханию Антонины Федоровны, размышляя над дальнейшими действиями. Оставить всё? Но куда бежать? Квартиру сдала, имущество распродала, а работу оставила, следуя уговорам Виталика о том, что ничего мне это больше не понадобится, так как он полностью будет меня обеспечивать.
Меня разбудила рано утром, ровно в шесть часов, шумная свекровь Антонина Фёдоровна. Громко стуча кастрюлями на кухне, она громко заявляла, что надо немедленно подоить корову, так как сама она не справится. Виталик тут же вскочил и поспешил ей на помощь, а я оставалась лежать, уставившись в грязный, испещрённый жёлтыми пятнами потолок.
Дальше последовали монотонные, одинаковые дни. Каждодневно я вынуждена была готовить еду на древнем газовой печке, пламя которой то и дело гасло. Бельё приходилось стирать вручную в большом тазу, поскольку стиральная машина отсутствовала вовсе. Приходилось носить воду из ближайшего колодца, так как система водоснабжения была поломана уже целых пять лет, да и ремонтировать её никто не собирался.
Мама Виталика неотступно контролировала каждое моё действие, постоянно критиковала.
«Суп несолёный», «пол плохо вымыт», «куры недоедают», «картошку очистила неправильно», «зачем так много используешь воды, городская жительница, здесь каждая капелька важна!»
Каждое утро Виталик отправлялся на свою новую работу - сторожа на пилораме в ближайшем районе, возвращаясь лишь поздним вечером. Заработок составлял жалкие двадцать тысяч рублей в месяц, но он упорно твердил, что это только временное положение дел, скоро обязательно найдет лучшее место и мы наконец сможем уехать отсюда.
Я терпеливо ждала улучшения положения. Выдерживая регулярные упреки Антонины Фёдоровны, привыкая к холодному дому и примитивным условиям быта. Туалет - на улице, вместо ванны приходилось довольствоваться мытьём в тазике, так как ванна отсутствовала напрочь, а баня топилась лишь по субботам.
Каждый вечер я звонила маме, сообщая, что всё прекрасно. Мама радостно расспрашивала о нашем шикарном доме с бассейном, о путешествии в Италию и о моей чудесной жизни. Мне приходилось обманывать, ведь признавать ошибку и говорить правду было невыносимо больно — я попала в ловушку, слепо поверив пустым обещаниям.
Спустя месяц Виталик пристрастился к алкоголю. Начиналось всё умеренно — бутылочка пива после трудового дня. Постепенно дозы увеличивались: в выходной день появлялись бутылки водки. Далее ситуация ухудшилась — он возвращался домой навеселе и практически сразу засыпал, игнорируя общение со мной. Антонина Фёдоровна равнодушно относилась к происходящему, утверждая, что все мужчины в их семействе склонны к пьянству и советовала смиренно переносить сложившуюся обстановку.
Однажды глубокой ночью я очнулась от противного шума льющейся воды. Угловой участок крыши прохудился, и вода начала течь прямо на пол. Виталик спал мёртвым сном после очередной бутылки. Я встала, подставила ведро и села на кровать. Схватилась за голову: как я смогла позволить так облапошить себя и поверить в сказки?
Проснувшись на следующее утро раньше всех, взяла паспорт, собрала вещи и вышла из дома с мыслью никогда сюда больше не возвращаться.
Антонина Фёдоровна уже была на ногах и кормила кур. Когда увидела меня с вещами в руках, презрительно ухмыльнулась.
Но я промолчала, вышла со двора и двинулась вдоль дороги в направлении магистрали. До районного центра было пятнадцать километров, но я была готова пройти их пешком. Готова была сделать что угодно, лишь бы уехать из этого места.
Через час меня подобрал грузовик. Водитель довёз до автостанции, где я купила билет до города. Сидела в автобусе и смотрела в окно, как мелькают поля, деревни и редкие леса. Телефон звонил постоянно, Виталик проснулся и начал искать меня. Я сбрасывала звонки и думала о том, что буду делать дальше.
Моя мама приехала встретить меня на вокзал. Без лишних расспросов, просто крепко обняла и отвезла домой, туда, где я провела детство и откуда когда-то отправилась навстречу мечтам о лучшем будущем.
Уже на следующий день я обратилась в суд с заявлением о разводе. Виталик писал длинные послания, слезливо просил простить и вернуться, клятвенно заверяя, что перемены неизбежны. Вскоре тон сообщений изменился: появились угрозы и предупреждения о возможных сожалениях. Наконец он прекратил писать совсем.
Официально расторгнуть брак удалось спустя два месяца. Когда я взяла в руки заветную бумагу, испытала огромное чувство облегчения, словно сбросила тяжёлую ношу. Сегодня прошел целый год с тех пор. Моя нынешняя жизнь проста, но главное — я свободна выбирать, как её строить и кем быть.
Еще жизненные истории:
«Ты родила мне только дочек, а Ирина пообещала наследника», - муж ушёл от меня к любовнице.