— Ухожу к Оле, — сказал муж в пятницу вечером. — У неё пахнет корицей. А у нас пылью.
Я стояла у раковины. Руки в горячей воде. Не обернулась.
— Хорошо.
Он ждал слёз. Истерики. Я дала ему тишину.
Через час он ушёл. Взял сумку, косметичку, три рубашки. Дверь закрылась тихо.
Я осталась одна в квартире, которую мы купили десять лет назад. Трёшка с видом на парковку. Ипотека на 20 лет. Ковёр, который я ненавидела — он выбрал.
Всё его.
День 1. Суши вместо слёз
Первое, что я сделала — открыла приложение доставки.
Заказала суши. Не сет «Для двоих», который он любил. Острый тунец. Авокадо. Темпура.
И бокал белого вина. Один.
Пока ждала курьера, сняла со стены гобелен с оранжевыми слонами — его подарок из Индии. Я терпела его восемь лет. Свернула в рулон. Вынесла на балкон.
Потом достала с верхней полки свою старую коробку акварели «Белые ночи». Краски высохли. Но запах остался — сладковатый, бумажный.
Я не плакала.
Суши привезли быстро. Я ела одна за журнальным столиком. Не за обеденным — там пустовало его место.
Первый кусок тунца взорвался во рту холодной остротой.
Внутри что-то сдвинулось. Стало просторно.
Как будто я годами несла тяжёлую сумку с чужими вещами. И наконец поставила её у двери.
День 4. Новая жизнь
Я купила кактус в горшке. Повесила новые шторы — бирюзовые, не бежевые.
Записалась на курсы акварели по вторникам.
Спала по диагонали на всей кровати.
Не включала его сериал про врачей.
Не варила борщ.
Жизнь пахла кофе и свежими красками.
Не пылью.
День 11. Звонок
Утро. Я пила кофе на балконе.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер.
— Алло, Катя? — женский голос, молодой, но уставший. — Это Оля. Та самая.
Я поставила чашку.
— Здравствуйте.
— Я… простите за звонок. Он здесь. Сергей. Я не знаю, к кому ещё обратиться.
— Я в курсе.
— Нет, вы не поняли! — голос сорвался. — Он невыносим! Он говорит, что я рисую бездарно! Требует борщ, как вы готовили! Включает свой сериал про врачей и засыпает на диване!
Я смотрела на свой новый кактус.
— Он сломал мне две кисти, — всхлипнула Оля. — Я хотела тишины для рисования. А он… он хочет женщину-функцию. Которая будет угадывать желания и ничего не просить.
Пауза.
— Заберите его, пожалуйста, — она плакала. — Он не слушает меня. Говорит, что я его не понимаю. Что вы всегда понимали.
Я вдохнула.
— Оля, я вам сочувствую. Правда.
— Тогда заберите!
— Но я не служба спасения для мужчин, которые ищут не женщину, а удобную колыбель.
Я положила трубку.
И впервые за 11 дней улыбнулась.
День 11. Вечер. Стук в дверь
Через два часа в дверь забарабанили.
Тук-тук-ТУК.
Я посмотрела в глазок. Сергей. Помятый, невыспавшийся. Рубашка мятая. На щеке красная полоса от шва дивана.
Я приоткрыла дверь. Подставила ногу, чтобы он не вошёл.
— Сергей.
— Кать, хватит игр, — он попытался толкнуть дверь. — Я дома. Это была ошибка. Я всё осознал.
— Да, — я посмотрела ему в глаза. — Ошибка. Моя. Десять лет. Больше не повторю.
Он застыл.
— Что? Открой дверь, там дождь начался!
— Не открою.
— Ты с ума сошла?! Я же вернулся! Преодолел себя!
— Ты никуда не вернулся, Серёж. Ты просто опоздал на свой поезд.
Я сделала паузу.
— А я вышла на своей станции. Называется «Собственная Жизнь».
— Я не понял, какую чушь ты несёшь!
— Знаешь, что я поняла за эти дни? Что корицу можно купить в любом магазине. Джаз включить в два клика. Краски достать со шкафа.
Я посмотрела на него спокойно.
— А вот вернуть десять лет, прожитых в тени, в режиме ожидания, когда ты наконец увидишь рядом человека, а не службу быта… Это нельзя.
— Ты обязана меня впустить! Это моя квартира!
— Наша, — поправила я. — Но я плачу ипотеку последние три месяца одна. Ты забыл переводить деньги после февраля.
Он побледнел.
— Я… я забыл. Оля, она…
— Она пахла корицей, — кивнула я. — Теперь иди к ней. Или к маме. Или снимай квартиру.
— Катя…
— Но сюда — нет.
Я закрыла дверь.
Повернула ключ два раза.
Щелчки звучали мелодично.
Он кричал минуты три. Бил ладонью по двери. Потом один раз ударил ногой.
Я стояла у окна с бокалом вина.
Внизу он метался под дождём. Ловил такси. Машины проезжали мимо.
Одинокий мужчина в лёгкой куртке. Промокший. Со спортивной сумкой.
Я подняла бокал.
— За новое начало, — сказала я в тишину. — За суши с тунцом. За краски. За женщину, которая перестала быть тихим портом для чужого корабля.
Отпила. Вино было холодным и терпким.
День 12. Подушка
Утром я вынесла его подушку.
Ортопедическую. Ту, что занимала две трети кровати десять лет.
Поставила у двери подъезда.
Через час её не было. Кто-то забрал.
Я купила себе новую. Большую, пуховую, мягкую.
Чтобы спать по диагонали.
Чтобы просыпаться в своём пространстве.
Без запаха пива.
Без запаха чужих обид.
С запахом своей жизни.
Прошло два месяца
Вчера я получила сообщение от Оли.
«Спасибо, что не забрали. Я тоже его выставила. Через неделю после вашего звонка. Он вернулся к маме. Ей 68. Она варит ему борщ».
Я ответила коротко:
«Удачи вам. Вы молодец».
Сегодня я закончила первую акварель за восемь лет.
Натюрморт. Бокал вина, кактус в горшке-свинке, открытая коробка красок.
Назвала: «Запах корицы можно купить».
Повесила на стену. Туда, где висели оранжевые слоны.
А его подушка, кто-то спит сейчас на ней чужом доме.
И пусть.
У меня теперь своя.
