— Товарищ генерал-майор, моя жена находится в номере у командира корпуса. Прошу принять меры.
Комдив Харченко молча повесил трубку. Начальник политотдела полковник Локтев тоже предпочёл не вмешиваться. В закрытых гарнизонах РВСН существовало негласное правило: генералу не перечат.
Инженер-майор Владимир Марков этого правила не принял и через несколько часов три пули из табельного «Макарова» поставили точку в карьере командира 18-го ракетного корпуса.
«Боевой генерал»
О Георгии Павловиче Карихе говорили коротко и почтительно.
«Боевой лётчик, генерал-лейтенант авиации, друг и соратник трижды Героя Советского Союза маршала авиации Александра Ивановича Покрышкина».
Послужной список и вправду выглядел впечатляюще. Мальчишка из алтайского села Малахово, 1915-го года рождения, в армию попал в тридцать четвёртом. Прошёл лётную школу, а в тридцать седьмом закончил Борисоглебское училище истребителей.
Война застала его инструктором, но уже к ноябрю сорок первого Карих командовал эскадрильей 630-го истребительного полка и прикрывал небо над Москвой. Потом принял 441-й полк в составе 106-й дивизии ПВО и командовал им до самой Победы. На счету полка двадцать пять сбитых вражеских самолётов, двадцать два из них бомбардировщики.
После войны карьера шла по нарастающей.
Полковник, командир 119-го полка. Генеральские звёзды в пятьдесят втором, когда возглавил 129-ю истребительную дивизию. Штабные должности на Урале и в Закавказье.
В марте 1961-го Кариху поручили сформировать с нуля 8-й ракетный корпус в Забайкалье. В Чите стояли морозы за сорок, тайга, и не было ни одной пусковой установки.
Весной 1963-го первый дивизион с ракетами Р-16У заступил на боевое дежурство.
Уже в августе шестьдесят пятого Карих получает новое назначение в Оренбург, командовать 18-м ракетным корпусом. В его ведении оказалась новейшая техника - комплексы УР-100 и Р-36, а в высоких кабинетах шептались, что генерала вот-вот заберут в замы к самому Главкому РВСН.
Ещё бы, на снимках с XXII партийного съезда (осень 1961-го) он красуется рядом с космонавтом №2 Германом Титовым.
Карьера, казалось, сияла, как начищенная пряжка.
Только у этого блеска имелась оборотная сторона, о которой в штабах предпочитали помалкивать. Начальник политотдела корпуса полковник Крылов однажды осмелился доложить наверх, что командир «ведёт крайне распущенный образ жизни», систематически выпивает и понуждает к близости жён подчинённых.
Генерал-полковник Григорьев, первый заместитель Главкома РВСН, выслушал жалобу и сделал «крайним» самого Крылова. А Карих продолжал. Ещё до январских событий всплыла история с женой старшины Грибанова, сверхсрочника. Последствий для генерала и тут не было никаких.
Читатель, наверное, спросит, как такое вообще возможно в закрытом военном городке, где каждый на виду?
Но в том-то и дело, что именно закрытость делала генерала полным хозяином. Жаловаться некуда: ближайший прокурор за сто километров, особист подчиняется тому же начальству, а выехать из гарнизона без пропуска нельзя. В посёлке на десять тысяч жителей, огороженном колючей проволокой, но снабжаемом по московским нормам, командир корпуса был удельным князем. Он и вёл себя соответственно.
«Ужин со спиртными напитками»
Двадцатого января 1970 года генерал-лейтенант Карих прибыл в 59-ю ракетную дивизию, расквартированную в посёлке Солнечный (он же Картал-6, он же «Десятка») под Карталами Челябинской области. Дивизию сформировали недавно, в ноябре шестьдесят восьмого.
У неё было неофициальное прозвище «Техас-Даллас», потому что ракеты были нацелены через полюс на американский Техас. В шахтах стояли Р-36 конструкции Янгеля, тяжёлые межконтинентальные, с термоядерной боеголовкой. Сорок шесть шахт. По расчётам штабистов, удара восьми-десяти таких ракет хватило бы, чтобы уничтожить восемьдесят процентов промышленного потенциала Соединённых Штатов.
Карих приехал на партийный актив по итогам декабрьского пленума ЦК КПСС. Пленум, между прочим, был посвящён повышению партийной дисциплины. Совещание закончилось, как водится в армии, ужином с командованием дивизии в гарнизонной гостинице. Спиртное лилось рекой, звучали тосты за боевую готовность.
Обслуживала стол Валентина Павловна Маркова, жена инженер-майора из этой же дивизии. Для закрытого гарнизона подобная подработка была делом привычным. Офицерские жёны устраивались официантками в гостиницы и столовые, продавщицами в военторг. Иного применения дипломам в закрытом периметре найти было невозможно.
Обратимся к документу - докладной записке В.А. Другова, замзаведующего отделом административных органов ЦК (архив РГАНИ, ф.4, оп.20, д.690). Там сухо значится:
«По окончании ужина, оставшись наедине с официанткой Марковой В.П... Карих склонил её к сожительству».
За протокольной фразой скрывается человеческая трагедия. С одной стороны всесильный генерал-лейтенант, «хозяин тайги», с другой - супруга младшего офицера, лишенная возможности сопротивляться или звать на помощь. Стоит отметить, что подобное поведение сходило Кариху с рук и раньше. Партийная верхушка была в курсе, но предпочитала закрывать глаза.
«Доложить и замолчать»
Ближе к полуночи инженер-майор Марков нашел супругу в генеральском люксе. Мы никогда не узнаем, что творилось у него в душе, но он нашел силы поступить по уставу.
Набрал номер комдива, генерал-майора Харченко, и доложил о ЧП. В ответ раздались короткие гудки, Харченко просто повесил трубку. Звонок начподиву полковнику Локтеву дал тот же результат, тот решил остаться в стороне.
В три часа ночи за майором прислали машину. Начальник тыла полковник Рогозный, выполняя приказ Кариха, доставил Маркова в гостиницу. Генерал планировал решить вопрос кулуарно: усадил офицера за накрытый стол, налил водки. Пошли уговоры: обещал квартиру, повышение по службе, перевод в любую точку Союза, и цену назначил соответствующую - молчать.
Но одними посулами генерал не ограничился. Полковник Е.А. Ягунов, сослуживец Маркова, позднее вспоминал, что «генерал Карих в разговоре грубо оскорбил мужское достоинство майора».
Что именно говорил нетрезвый генерал раздавленному горем офицеру, можно только догадываться. Слова, видимо, оказались пострашнее самого поступка. Карих привык, что подчинённые всё терпят и глотают.
До этой ночи так и было.
«Три выстрела»
Утро 21 января 1970 года...
Жену Маркова снова вызвали к генералу на обслуживание. У майора оставался табельный пистолет «Макаров», который он после боевого дежурства не сдал, нарушив устав. Ягунов впоследствии рассказывал, что Марков был в состоянии глубочайшего отчаяния и, по словам сослуживцев, всерьез задумывался о непоправимом.
Но вышло иначе. Карих снова позвал майора к себе. Снова оскорбления и унижения.
Дальше, читатель, я процитирую Ягунова.
«На суде майор показал, что генерал Карих в разговоре оскорбил грубо его мужское достоинство, и поэтому он сорвался. Выхватил свой пистолет, который, в нарушение существующих правил, не сдал после дежурства, и произвёл в грудь генерала три выстрела. После чего позвонил командиру дивизии полковнику Харченко и доложил: "Я застрелил генерала Кариха!"»
Добавить к этому мне нечего. Марков позвонил Харченко, который несколько часов назад бросил трубку, отказавшись вмешиваться.
«Москва на ушах»
Командир ракетного корпуса, генерал-лейтенант, убит подчинённым офицером в гарнизонной гостинице. Для руководства РВСН и ЦК КПСС это было чрезвычайное происшествие, по тяжести сравнимое с ракетной аварией.
Расследование поручили Василию Алексеевичу Другову, заместителю заведующего отделом административных органов ЦК.
Другов прибыл в гарнизон и стал копать. И чем глубже он копал, тем неприятнее была картина. Выяснилось, что Карих неоднократно понуждал к близости жён подчинённых в разных гарнизонах. Партийное руководство об этом знало, жалобы игнорировало, а единственного офицера, рискнувшего доложить, полковника Крылова, наказали вместо генерала.
Другов составил докладную записку и отправил наверх. Записка попала к заведующему Общим отделом ЦК Константину Устиновичу Черненко. Тот прочитал и сделал необычный ход.
В обход всех секретарей ЦК он переправил материалы напрямую помощнику Брежнева Цуканову. С припиской:
«Георгий Эммануилович! Я думаю, что этот материал перед тем как выпустить нужно показать Леониду Ильичу».
Почему в обход? Дело было скандальным, и любой секретарь ЦК мог его тихонько утопить, а Черненко, надо полагать, рассудил, что топить уже поздно.
31 марта 1970 года Секретариат ЦК КПСС выпустил постановление. Министерству обороны и Главпуру поручалось изучить факты из записки и «принять меры по улучшению работы с руководящими военными кадрами». Срок исполнения до 1 июля.
Оцените бюрократическую эквилибристику, читатель. Произошло убийство, вскрылся гнойник морального разложения, а ЦК требует лишь «улучшить работу». Более казенную реакцию сложно представить.
Военный трибунал оказался оперативнее. Опираясь на данные следствия о том, что оскорбленный майор, доведенный до исступления, трижды выстрелил в обидчика, суд признал состояние сильного душевного волнения (физиологического аффекта).
Приговор оказался мягким: два года колонии общего режима. Отбывать наказание отправили в Магнитогорск.
Сослуживец майора, полковник Ягунов, позже рассказывал судьбу Маркова:
Всего через год за примерное поведение его назначили командиром отряда самоохраны зоны. Разрешали свидания с женой, так как семья, вопреки всему, не распалась.
«После выстрелов»
Четвёртого июля 1970 года министр обороны Гречко и начальник Главного политуправления Епишев представили в ЦК бодрый доклад. Для острастки сняли двух генералов, никакого отношения к делу не имевших, генерал-лейтенанта Рыбалко из 73-й воздушной армии и генерал-майора Апрелева.
А ещё отрапортовали, что восемьдесят семь процентов офицеров РВСН являются коммунистами и комсомольцами. Как будто партбилет когда-нибудь мешал кому-нибудь напиваться и распускать руки.
18-й ракетный корпус переименовали в 31-ю Оренбургскую ракетную армию. Командиром назначили Героя Советского Союза генерал-полковника И.А. Шевцова. Армия стала одним из самых мощных ракетных объединений страны. Дело Кариха засекретили на десятилетия.
А Марков отсидел свой срок и вернулся. С Валентиной Павловной они так и не развелись.
Вот ведь какая история, читатель. Генералу нашли замену за неделю. А системе, в которой командир мог безнаказанно забирать чужих жён, а подчинённые обязаны были молчать, замену искать и не думали.