Когда мы были детьми, мир был на вкус. Сладковатая сердцевина камыша у болота. Горячий гудрон, который жевали, как жвачку — странная, горьковатая пластичность, от которой немеет язык. Мы познавали реальность ртом, кожей, ссадинами. Сегодняшние подростки познают её глазами, листая ленту. Кто из нас был ближе к истине?
Наша школа: где знание было физическим, а риск — мгновенным
Наше детство было лабораторией выживания с прямым доступом к материалам.
· Жевание гудрона — это был высший пилотаж дворовой смелости. Не просто нюхать, а пробовать. Знали, что это плохо, горько, противно. Но это был акт преодоления — себя, брезгливости, правил. Это был чистейший эксперимент: «А что будет, если?..». Последствия были наглядными: странный привкус во рту, от которого не избавиться, и молчаливое уважение от тех, кто сам не решился.
· Базониться за автобус — это квест на выносливость. Не понарошку. Вцепиться в шершавый металл, вдохнуть копоть, бороться с ветром. Здесь учились расчету и хватке. Сорвешься — будет больно. Не рассчитаешь силы — не залезешь. Это была механика, а не клики.
· Камыш вместо конфет — это биология и география на практике. Нужно знать, где болото, какая часть стебля съедобна, в какое время года он сочный. Это было знание, добытое ногами и передаваемое из уст в уста, а не через поисковик.
Наша реальность была аналоговой и неумолимой. Ушибся — плачь, но иди дальше. Отравился — твои проблемы. Мы были прочны телом и просты в решениях. Наш страх был конкретным: собака, дворник, мамина трëпка. Наше счастье — таким же простым: поймал рака, проехал на подножке, нашел гнездо.
Их школа: где знание — виртуальное, а риск — отложенный
Их мир — цифровой, абстрактный и невероятно сложный.
· «Жевание» контента — это бесконечный поток. Короткие видео, мемы, посты. Они поглощают информацию тоннами, но она не оставляет физического следа — только эмоциональный шум: зависть, тревога, FOMO (страх упущенного).
· Их «базониться» — это цепляться за тренды, хайп, внимание. Риск не сломать ногу, а потерять лицо, стать объектом травли, выпасть из обоймы. Их поле битвы — комментарии и чаты, где боль наносится словами, а последствия (тревога, депрессия) приходят позже и неочевидно.
· Их «камыш» — это доставленная еда, подобранная алгоритмом. Им не нужно знать, где что растет. Нужно знать, как работает кэшбэк и рейтинг в приложении.
Их реальность цифровая и всепроникающая. Их страх — диффузный: «со мной не так», «я недостаточно хорош», «меня осудят». Их счастье — связано с признанием: лайки, репосты, подписчики. Они гибки умом и ранимы душой.
Что же получилось в итоге?
Мы, поколение гудрона, вынесли железобетонную психику. Нас было трудно сломить морально, потому что мир ломал нас физически — и мы научились вставать. Но мы часто беспомощны в мире тонких эмоций, психологии и цифровых конфликтов.
Они, поколение контента, вырастили сверхчувствительные антенны. Они считывают подтексты, настроения, соцдинамику. Но их «кожа» тонка. Им не хватает нашей грубой прочности, умения отряхнуться и идти дальше после реального, а не виртуального падения.
Мы жевали гудрон, чтобы почувствовать вкус настоящего, даже если он был горьким.
Они «жуют» контент, чтобы заглушить внутреннюю пустоту, которая порой кажется сладкой, но не насыщает.
Ошибочно думать, что одна школа лучше. Они просто готовили к разным войнам. Мы были готовы к миру, где нужно тащить, бежать, терпеть. Они готовятся к миру, где нужно общаться, анализировать, себя продавать.
Нам стоит не противопоставлять эпохи, а обмениваться навыками. Научить их нашей физической устойчивости. И поучиться у них эмоциональному интеллекту и цифровой грамотности.
Ведь в конечном счете, и мы, и они — просто пытались вкусить жизнь. Просто меню, увы, было разное.