Если однажды меня не окажется рядом с тобой, запомни: ты храбрее, чем подозреваешь, сильнее, чем кажешься, и умнее, чем ты думаешь. И еще кое-что – я всегда буду с тобой, даже если меня не будет рядом (А. Милн)
Лиля вычистила, выскоблила дом, насколько это возможно, собрала паутину, натёрла газетами стёкла и постирала вручную занавески. У крыльца составила в ряд гигантские мешки с мусором, отец их позже перетаскал на помойку. Оттёрла плиту и раковину, разморозила холодильник и, насколько смогла избавилась от въевшегося в его стенки запаха. Очень отдалённо барак начал напоминать жилое помещение. И даже отец начал снимать обувь, прежде чем зайти, и дружки его стали приходить чуть реже — смущались её. А она смущалась их, и всякий раз сидела мышкой на старой тахте, листая конспекты и перебирая фотографии из бабушкиного чемодана.
— Папа Петя, а где бабушка похоронена? — спросила она его однажды.
— На Лукеевском, конечно. Оно ближе всех, и наших чаще всего там и хоронят.
— А где это?
— Да тут недалеко. Идёшь до конца улицы, потом направо и опять до конца, потом овраг будет, вот через него перейти и там уже кладбище.
— А ты покажешь мне, где бабушка похоронена?
— Э-э-э... Так некогда мне, доча, — Пётр задумчиво почесал подбородок, не желая признаваться, что на могиле матери был от силы три-четыре раза. — Меня завтра на шабашку зовут, никак нельзя подвести, я же обещал! Там женщине одной надо подсобить со стройкой, — излишне вдавался в подробности отец.
— Понятно... — Лиля загрустила, а потом робко спросила, — А может, я сама схожу? Ты только объясни, как её найти.
— Ну так это запросто! Я тебе карту нарисую, там ориентиры есть приметные, мигом найдёшь. У ней и памятник стоит на могиле! — гордо сказал отец. — Всё, как у людей, всё как положено! Ты не думай, я не забыл. Я тебе всё объясню.
— Хорошо, спасибо.
— Ну или давай с шабашкой закончу и вместе сходим?!
— Нет-нет, ты работай.
— Ну ладно, — с облегчением выдохнул Пётр.
В детском доме были ребята, которых с родителями разлучила смерть, а не органы опеки. Они частенько сбега́ли к ним на могилы, и друзей с собой брали. Поэтому кладбища Лилю не пугали, а даже, наоборот, успокаивали. А что? Тихо, всё вокруг зелёное, никто не кричит и не носится с воплями.
Через три дня отправилась Лиля на кладбище. В кармане потёртых джинсов бумажка с нарисованной от руки картой и обозначениями, а также имя и годы жизни бабушки. Хотя она помнила наизусть: «Веретенникова Лилия Михайловна», так же как у неё, только она была Веретенниковой Лилией Петровной. Девушка шла по улице и перекатывала на губах имена: Лилия-Михайловна-Лилия-Петровна-Лилия-Михайловна-Лилия-Петровна... И от этого становилось теплее на душе.
Вообще, несмотря на некоторые бытовые неудобства, ей нравилось, что она живёт сейчас не в детском доме. Нравилось, что она хоть что-то знает о своей семье, а не только то, что говорила тётя Тома: «непутёвые у тебя родители, Лилька. Такую девку на водку променяли!». Эх, жалко только бабушка умерла! Раз она была учительницей, то наверняка была хорошей и справедливой. А ещё Лиле было страшно, когда к отцу приходили дружки, и тогда он становился шумным и все они становились такими, и это пугало больше, чем мышь, которая нет-нет да скреблась в углу. Один раз папа Петя позвал её к ним, она испуганно замотала головой, мол, не пью я. А в другой раз сын его друга приходил, Дмитрием представился, гулять звал. День ещё был, а от него чем-то кислым пахло, пивом вроде Вот этого Лиля боялась, а кладбище... что его бояться?
Дошла до высоких кладбищенских ворот, открыла скрипучую калитку и прошмыгнула на территорию. Развернула листок и уверенно пошла по схеме, нарисованной отцом.
«По центральной аллее прямо и прямо как дойдёшь до высокой ели, сверни направо, опять иди прямо и там слева могила большая с ангелами на ограде. Вот через ряд бабушка твоя покоится»
Лиля шла и шла по центральной аллее, но только никакой высокой ели не видела. Она огляделась в поисках могилы с ангелочками, но сколько бы ни всматривалась, не увидела. Дошла до самого конца, но так и не нашла ёлки. Вообще, больших деревьев не было, они были за периметром кладбища, а на самом только кусты, цветы. Девушка вновь вернулась к воротам, внимательно осмотрелась: может, она перепутала и центральная аллея вовсе не эта? Нет, всё правильно, вон ведь даже указатель стоит.
И девушка начала поиски заново, которые вновь привели её к тому же месту — к воротам. Тогда она решила искать другим путём: просто искать нужную могилу. Отец сказал, что на могиле памятник, а там написано имя. И наверное, надо смотреть на не самые ухоженные могилы, здраво рассудила девушка.
Сколько времени прошло не знала, но достаточно для того, чтобы она устала ходить под жарким солнцем и всматриваться в надписи. Вновь вернулась к воротам, села на крылечко маленькой сторожки, прижалась спиной к кирпичной стене, чтобы почувствовать хоть что-то прохладное. Поругала себя, что не взяла попить, и за то, что не догадалась надеть шорты. Устало прикрыла глаза.
Было обидно возвращаться домой вот так, не найдя бабушку. Девушка размышляла, что ей делать, уйти прямо сейчас и вернуться с отцом, или попробовать ещё раз. «Бабушка, помоги мне...» — попросила она мысленно.
Посидела так ещё пятнадцать минут и наконец решила, что пройдётся ещё раз по всем аллеям, и если не найдёт, то вернётся с папой Петей. С этой мыслью и открыла глаза. Напротив возле забора сидела серая кошка и смотрела на неё.
— Кис-кис-кис, — машинально позвала её Лиля и протянула ладошку: кошки и собаки всегда приходили на этот жест, ожидая угощения.
Кошка лениво зевнула, встала и грациозно потянулась.
— Кис-кис-кис, — снова позвала девушка, не убирая руки. — Иди сюда, только у меня ничего вкусненького нет.
Кошка вопросительно наклонила голову, подбежала к Лиле и потёрлась о ногу. Девушка тут же погладила её в ответ и услышала громкое мурчание, улыбнулась.
— Где ты живёшь?
В ответ кошка ответила коротко:
— Мр-м — и пошла вниз по центральной аллее.
Сделав несколько шагов, обернулась, словно спрашивая Лилю: ты со мной? И подняв высоко хвост, пошла прямо. Опять остановилась и обернулась:
— Мр-м? — спросила кошка.
Лиля нерешительно встала. Кошка зовёт её? Или ей напекло так, что появились галлюцинации. В груди что-то ёкнуло, она сделала неуверенный шаг вперёд. Может показалось, но кошка как будто довольно кивнула.
Кошка двинулась дальше. Не спеша и грациозно, с врождённым у всех кошек достоинством, словно обходя свои владения. Её движения были мягкими и одновременно сильными. Чёрные полоски шерсти на спинке плавно шевелились в такт размеренным шагам, и казалось, что это течение реки. Хвост гордо поднят наверх, и кончик его еле заметно подрагивает, словно антенна, настроенная на частоту мира.
Лиля заворожённо шла за серой кошкой, не отдавая себе отчёта. На перекрёстке с боковыми аллеями кошка остановилась и села, обернувшись хвостом. На Лилю она не смотрела и, казалось, вообще не собиралась дальше идти. Но стоило девушке подойти, как она подняла на неё свои жёлтые глаза, словно спрашивая: «Ну что, идём?». И такой же уверенной походкой пошла дальше. Лиля, не отрывая взгляд от серой с чёрными полосками спинки, заворожённо шла вперёд. Её взгляд выхватил ангелочков, сидящих на углах одной из оград. Кошка остановилась, обернулась и коротко сообщила:
— Ми-у.
В жаркий полдень, стоя под солнцем, Лиля чувствовала, как по её телу пробегает холодок. От самой макушки по плечам спускается по спине и тело покрывается мурашками. Она видела, как кошачий хвост скрылся за оградой и поспешила за ней. Пройдя ещё один ряд могил, кошка остановилась и уставилась на Лилю.
— Спасибо, — прошептала девушка, и по её щекам потекли слёзы.
Никогда она так раньше не плакала, и сладко, словно от счастья, и одновременно горько — здесь покоилась бабушка. Уцепившись руками за некрашеную ограду, она читала сквозь слёзы в десятый раз: «Веретенникова Лилия Михайловна». Неизвестно сколько так простояла, очнулась, когда кошка стала тереться о ноги и пыльные ботинки.
— Спасибо тебе, — Лиля наклонилась и погладила кошку. — Спасибо... Мне тебя и угостить-то нечем, извини. Я принесу тебе в следующий раз. Ладно?
Кошка ответила громким урчанием и потёрлась головой о ладонь девушки. Лиля внимательно посмотрела на могилу и удивилась, что та не так уж и запущена. Она думала здесь всё травой поросло и оттого она найти не могла, а нет. Трава, конечно, была, но чувствовалось, что за могилой всё же присматривают. «Может, на кладбище есть такие люди, которые следят за такими могилами? Ну чтобы не портить общий вид...» — успела подумать она и вздрогнула, услышав за спиной мелодичное:
— Здравствуйте, а вы Веретенниковым кем приходитесь?
Она резко обернулась. На неё удивлённо смотрела пожилая женщина в чёрном платке.
— Здравствуйте, — прошептала она.
— Вы родственница? — снова спросила женщина.
Лиля кивнула:
— Я внучка.
— Ну надо же! — воскликнула женщина и затараторила, — Я думала, что у Лили уже никого не осталось, на Петра-то надежды никакой, а тут внучка! Откуда же ты взялась?
— Из детского дома...
— Ах вон оно как! Ну надо же, надо же... — причитала женщина, качая головой. — А ведь и вправду была у неё внучка, да-а... Мы с Лилей Михалной работали вместе в одной школе. Правда совсем недолго. Она, кажется, географию преподавала, а я завхозом трудилась. Потом мужу квартиру дали, и мы переехали, общаться продолжали, но редко. В последний раз я её за полгода до смерти видела, а потом уже, только когда хоронили.
Женщина всё разглядывала Лилю и покачивала головой:
— Хорошая она была, добрая. А вот в жизни как-то не повезло. И муж непутёвый был, выпивал. И сын ожиданий не оправдал. Она думала, что он в институт поступит, а он всё отмахивался, отговорки какие-то находил. И в техникум педагогический пыталась его пристроить, мол, потом как учитель, может жильё получишь. Но так и болтался он без дела. Вот почему таким хорошим женщинам слабые мужья достаются? А когда умерла она, так даже на ограду мы школой собирали. Мне коллеги бывшие позвонили, мол Лилии Михайловне на оградку и памятник скидываемся. Я, конечно же согласилась.
Лиля чувствовала, как заливает краской лицо, словно она была в чём-то виновата.
— У меня муж тут рядом лежит, — махнув рукой куда-то в сторону, продолжала женщина. — Я всякий раз, когда к нему прихожу, то и Лилю навещаю, могилку прибираю. Плохо это, когда могила неухоженная... Не по-божески... А три дня назад приснился мне Толя, муж мой. Приснился и будто сказать что-то хочет. Ну я и приехала, душа ведь мается. У Толи побыла, поплакала, легче стало и по обыкновению к Лилечке пошла, а тут гляжу, стоит кто-то.
«Три дня назад я как раз спросила про место, где бабушка похоронена...» — мелькнуло в голове у девушки. А словоохотливая женщина меж тем продолжала:
— А ты получается Петрова дочь? Звать-то тебя как?
— Лиля, как бабушку.
— А я Зоя Семёновна. Ты, значит, из детского дома приехала?
— Недавно к нему вернулась, — кивнула девушка.
— К отцу? — воскликнула женщина.
Девушка снова кивнула.
— А мама где?
Лиля пожала плечами и опустила голову.
— Ну ты не раскисай, девка, не грусти! — деловито заявила женщина, почувствовав смущение девушки. — Нет твоей вины, что у таких людей ты родилась! Да только и не место тебе там... Плохое это место, гиблое. Не только Лили Михалны дом, но и вообще весь посёлок гнилой. Плохо, наверное, так говорить, но вот кроме неё я там ни одного хорошего человека и не знала, хотя жила там почти пять лет. Уходить тебе оттуда надо!
— Куда? — слёзы подступили к горлу от объёма информации, который девушка враз не могла переварить.
— Придумаем куда! Не переживай! Мы своих не бросаем, правда, Лиля Михална? — обернулась она к памятнику, словно к собеседнику. — Знала бы ты, сколько раз она меня выручала! Говорю же, хорошим человеком была. Даже то, что квартиру мы смогли получить, то она нам советом помогла... Эх, расскажу я тебе про бабушку твою, всё расскажу, — приговаривала женщина.
Лиля вдруг поняла, что давно не чувствует кошки. Последнее, что помнит, та о её ноги тёрлась, а потом, как окликнула её Зоя Семёновна, так она тут же про кошку и забыла.
— Ищешь кого? — спросила женщина, следя за её взглядом. — Ты с отцом приехала?
— Нет, кошка здесь была, вот её ищу.
— Кошка? Хм... Сколько раз сюда приходила, ни разу кошек не видела. А они меня за версту чуют, знают, что подкармливаю...
Поговорили ещё чуть-чуть, да пошли неспешно к выходу. Зоя Семёновна взяла с девушки обещание, что та приедет к ней дня через три, а к этому моменту она уже и придумает что-то, с детьми посоветуется. Как у человека общительного знакомых у неё было много, и кое-какие варианты уже родились в голове, надо только обдумать всё.
А на старенькой некрашеной оградке сидела серая кошка и провожала их взглядом жёлтых глаз. Уж она-то точно знала, кто поможет Лиле. Те, кто любят кошек, плохими не бывают...
~~~~~~
Спасибо, что были со мной в этой истории.
Дзен, как обычно, чудит. Публикации не показывает, поэтому буду благодарна, если вы поделитесь ею в своих соц.сетях. Это важно для меня и «Кофейных романов».
Прекрасного вам дня и вкусного кофе ☕