Когда Краев впервые услышал фразу «закрыть гештальт», то сразу посмотрел определение этого слова.
Википедия ответила, что гештальт — это «цельный, законченный, сформированный образ». В терапии он обозначает некую незавершенную ситуацию, которая мешает обрести целостность.
Так как незавершенности в своей жизни Максим не наблюдал, то благополучно выкинул это слово из головы.
Валя жила в доме напротив и всегда привлекала его внимание. Ничего особенного, казалось бы, в ней не было. Не сказать, что большие глаза, грудь не выдающаяся, да и ноги не от ушей. Но каким-то удивительным образом, она была очень привлекательна и невероятно сексуальна. Максу было двадцать, когда он начал нарезать вокруг нее круги. Приглашал в кино, оставлял у двери цветы — безрезультатно.
Дело в том, что ее подруга, Светка Васильева, запала на него еще в десятом классе, а потом они стали учиться в одной группе в Архитектурно-строительной академии.
Светка была милой, заботливой, везде ходила за ним хвостиком.
Валя, из женской солидарности, игнорировала активного ухажера, не отвечая на оказываемые знаки внимания.
На пятом курсе Краев решил, что лучше «синица в руках», и они со Светкой поженились.
В результате, гештальт остался открытым.
Прошло двадцать лет. Река жизни Максима Юрьевича вошла в спокойное русло.
Сын — студент, дочка — школьница. Имеются небольшая компания, торгующая всякой дрянью на «Вайлдберис», квартира, дача. Все, как у людей.
Светка поправилась килограммов на пятнадцать, но все такая же внимательная и заботливая.
Только вот домой идти Максу не хотелось: уж слишком все предсказуемо и скучно.
Ужин, разговоры про СВО, про тех, кто уехал и кто остался, потом очередной сериал и вялый секс с растолстевшей женой, намазавшей себя кремом, чтобы не было морщин.
Такая унылая гадость. Правда, дети его очень радовали. Сын постоянно где-то подрабатывал, чтобы самому обеспечивать свои хотелки, а дочь — умница, круглая отличница и мамина помощница.
— Макс, твое сорокапятилетие надо красиво отметить! — Светка мечтательно подняла к потолку глаза и стала загибать пальцы:
— Во-первых, обязательно в лучшем ресторане,
во-вторых, пригласим всех наших, пусть завидуют, какой ты крутой!
В-третьих, попрошу Валю, она в Москве сейчас живет, администратором в театре работает, чтобы известные артисты тебе поздравление на видео записали!
— Администратором? — автоматически переспросил Краев.
— Да! В театре «Практика», у Марины Брусникиной.
— Все ты знаешь, Светка!
— А то! Мы ж подруги!
— Делай, как считаешь нужным! — Ему было абсолютно все равно, как пройдет день рождения.
— Кстати! Ты же в Москву на следующей неделе? — Светка улыбнулась, — так давай я договорюсь с Валей, сходи в театр, там в среду «Человек из Подольска», говорят, очень круто!
— Договаривайся.
Сколько раз думал потом Макс, зачем тогда согласился.
Зачем прекрасным летним вечером, когда можно было просто погулять по переливающейся, веселой, вкусной Москве, он пошел в театр, да еще на этот спектакль!
Точнее, даже на два спектакля, которые были объединены и вогнали его в ступор.
Краев увидел весь идиотизм своего пустого существования в болоте покоя и повседневности.
Он вспомнил, как мечтал после окончания школы поехать в Москву и поступить в Щукинское.
Как мать, посмеиваясь, взъерошила его волосы и сказала:
— Сынок, ты сначала профессию получи, а потом немного и дурью можно помаяться!
— Мам! — Макс отстранился от нее и разгладил волосы,
— Это мечта моя!
— Так мечтай! — перестала улыбаться мать,
— только на кусок хлеба начни зарабатывать, а не ходить побираться, как эти бездарные лицедеи.
Не стал он тогда за мечту свою бороться.
Отец всю жизнь работал на стройке, вот и Макс подался в Архитектурно-строительную академию.
— Молодец, сынок! — сказала мать, наливая в его тарелку приготовленную по поводу поступления рыбную солянку, которую тот очень любил.
— Вот окончишь, и хоть в артисты, хоть в трактористы! Но сначала, конечно, жениться бы надо! — Мать опять взъерошила ему волосы.
— Жаль, — пробормотал отец.
Макс, когда его потом спрашивали, о чем спектакль, отвечал:
«Хотите знать — сами сходите!»
Но то, что это действо запустило в нем механизм разрушения, — ощущал точно.
Он увидел со стороны почти сорокапятилетнего себя таким ментальным старцем, который находится в возрасте тупого дожития.
Краев вдруг понял, что сдался тогда, двадцать с лишним лет назад, когда не поехал в Москву и женился на Светке.
Она сплела кокон покоя и уюта, в котором он почти уже задохнулся.
Валя встретила его в фойе театра.
— Привет! — Холеная красотка, явно моложе своих сорока двух лет, протянула Максу руку то ли для рукопожатия, то ли для поцелуя.
— Привет! — в растяжку ответил он и на минуту замешкался, не решив, что же делать.
— А ты заматерел, стал красивым мужиком! — Она провела ладонью по щеке Краева.
Ладонь была прохладной и бархатной.
Макс густо покраснел, взял ее руку и поцеловал.
— Ты галантен! — Она смотрела в его глаза и улыбалась.
— Не, мы, деревенские, всем руки целуем! — Краев понемногу начал приходить в себя
— Прекрасно! Пойдем. — Она повернулась и пошла вперед гарцующей походкой, умело переставляя ноги, как профессиональная манекенщица.
Усадила его в третьем ряду и растворилась.
Валя материализовалась в густом летнем вечере, неожиданно взяв Макса под руку:
— Поужинаем?
Краев стоял у театра и думал, то ли в гостиницу поехать, то ли крепко выпить в ближайшем заведении.
— Безусловно! — Он расправил плечи, втянул живот и уверенно пошел туда, куда вела судьба.
«Савой» — звучало для Макса сыто и богато.
На первом этаже был знаменитый ресторан, утративший былой блеск и помпезность, с официантами, похожими на павлинов, и ценами, не соответствующими рынку.
Видимо, Валя решила сразить жителя провинции:
— Нам, для начала, две порции белужьей и двести Hine ХО, — уверенно сказала она павлину и протянула Краеву меню. — Выбери, что хочешь!
— Сейчас! А где здесь?.. — он не закончил фразу, потому что официант мгновенно кивнул и плавно повел рукой.
Макс не пошел в туалет, а незаметно вышел на улицу. Совсем рядом мигал то зеленым, то красным крест круглосуточной аптеки.
— Девушка, мне презервативы.
— Какие? — Молодая провизорша с дутыми губами и наклеенными ресницами даже не посмотрела в его сторону.
— На ваш вкус!
Теперь он был замечен, осмотрен и удостоен улыбки:
— Вот эти тогда.
— Потому что самые дорогие? — Макса впечатлил ценник.
— Потому что продляют ему и ускоряют ей! — коротко бросила девица, потеряв к посетителю всякий интерес.
Макс оплатил, сразу открыл коробочку, чтобы не заниматься этим в ответственный момент, и положил содержимое в карман.
— Ты что как долго? Я уже сделала тебе бутерброд.
На блюдце лежал щедрый бутерброд с икрой, а в коньячной рюмке золотился волшебный напиток,
— За встречу! — Валя призывно посмотрела Максу в глаза и вкусно выпила, не отводя взгляда.
— А чокнуться?
— Это я проводила наше вчера, которое не случилось. — Она кивнула официанту, он налил по второй. — Вот теперь давай чокнемся за нашу удачную встречу! — Она зацепила ложечкой немного икры и положила в рот, сексуально облизнув губы.
— Почему удачную? — Солоноватый вкус изысканного деликатеса идеально сочетался с виноградным напитком, выдержанным не менее шести лет в дубовой бочке.
— Потому, милый, что я свободна, независима и выбираю того, кого хочу!
— И как раз меня захотела?
— Ты мне всегда нравился! — Она протянула руку и взъерошила Максу волосы.
«Совсем как мама», — пронеслось у него в голове.
— Просто Светке мешать не хотелось, да и не смогла бы я, как она, клушкой жить!
— То есть двадцать с лишним лет думала и надумала?
—А ты что, не хочешь меня? — Ответила она вопросом на вопрос, выгибая спину, от чего через тонкую материю блузки обозначились набухшие соски.
— Хочу! — Уверенно ответил Краев, вспомнив про гештальт.
Номера в гостинице «Савой» были под стать ресторану — с претензией, но, как говорится, «уставшие».
— Милый, ты вскружил мне голову, и я забыла про презервативы, — сказала Валя, когда они оказались в постели, а страстные поцелуи и ласки довели желание до апогея.
— У меня есть, милая, — прошептал Макс, покусывая ей мочку уха и доставая из ящичка прикроватной тумбочки нежный латекс, который предусмотрительно положил туда, когда Валя была в душе.
— Хочу сзади! — Она перевернулась на живот.
Он уверенно и хорошо приступил к самой приятной на свете работе, но…
Макс вдруг почувствовал какой-то дискомфорт, жжение и не смог продолжить.
— Что случилось? — Валя перевернулась на спину и удивленно посмотрела на него. — Почему ты прервался?
— Терпеть не могу эту дрянь! — Он сбросил презерватив.
— Не могу без него, милый! Мне врач сказала, пока нельзя. Я одну манипуляцию сделала…
— Ладно, — прервал ее Краев, чувствуя нарастающее возбуждение, — потерплю!
Увы, все повторилось, с той только разницей, что жжение стало нестерпимым.
Макс пошел в душ. Его лучший друг был красным, как свекла, и слегка распух.
«Может ей какую заразу занесли во время манипуляции?» — пронеслось у него в голове. Он долго стоял под душем, то нанося, то смывая гостиничный гель для тела, и ругая себя за неосмотрительность.
Когда Макс вышел, в номере никого не было. Минут через пятнадцать пришло эсэмэс: «Наверное, я в тебе ошиблась».
Потом Краев узнал, что его сгубил слоган: «Продлит вам и ускорит ей».
Для продления акта изобретательные производители добавили в смазку лидокаин, который вызвал у него активную аллергическую реакцию.
В общем, тот самый случай, когда то ли плакать, то ли смеяться…
А главное, Макс так и не понял, может ли он считать гештальт закрытым!
Вы на канале литературного агентства и школы Флобериум!
Уже 5 лет мы выпускаем на литературный рынок авторов, которых берут под крыло крупнейшие российские издательства.
Что вам может предложить Флобериум?
Если вы хотите издать свою книгу, то присылайте свою рукопись на литературную экспертизу в наше агентство, подробности: https://flauberium.ru/agency/