Стопка тендерных документов ударила по стеклянному столу с таким звоном, что у Дианы дрогнуло сердце. Не от страха. От ярости. По другую сторону стола, в кресле клиента, сидел он. Артём. Её муж. В дорогом кашемировом пиджаке, с ледяным спокойствием в глазах, которое она видела только здесь, на поле боя.
- Ваше предложение, как всегда, блестяще по форме и пусто по содержанию, Диана Сергеевна, - его голос был ровным, профессиональным и смертельно опасным. - "Эко-парк"? Мило. Но мой жилой комплекс "Аквамарин" принесет городу в десять раз больше налогов и рабочих мест. Цифры, как видите, неумолимы.
Он отодвинул её папку, словно отодвигал тарелку с невкусным супом дома. Тот самый жест. Только дома за ним следовала улыбка и фраза: «Солнышко, давай закажем пиццу». А здесь - презрительная усмешка.
Диана сжала пальцы под столом, чувствуя, как вдавливаются в кожу дорогие лакированные ногти.
Дыши. Ты - "Стальной Лотос". Тебя так прозвали в этом бизнесе не за красивые глаза.
- Ваши цифры, Артём Викторович, пахнут бетонной пылью и равнодушием, - парировала она, и её голос, к счастью, не дрогнул. - Городу нужны легкие, а не очередная бетонная коробка. И комиссия это понимает.
Их взгляды скрестились, как шпаги. В зале заседаний городской администрации повисла напряженная тишина. Члены комиссии переглядывались.
Все знали.
Все знали, что "Стальной Лотос" Дианы Шиловой и "Титан Девелопмент" Артёма Шилова - это муж и жена. И все смаковали это противостояние, как бесплатный спектакль.
Бой длился сорок минут. Каждый её аргумент он расстреливал контр-аргументом. Каждую её улыбку - ледяной вежливостью. Когда глава комиссии объявил перерыв для принятия решения, Диана чувствовала себя выжатой, как лимон. Она вышла в пустой коридор, оперлась о холодное стекло панорамного окна и зажмурилась.
Черт возьми, Артём. Как мы дошли до жизни такой?
В памяти всплыли картинки. Не те, что были сейчас. А те, что были три года назад. Они лежали в огромной ванне в их первом общем доме, пахло пеной и дорогими солями. Артём обнимал её сзади, его губы касались её мокрого плеча.
- Давай откроем своё дело, - прошептал он. - Вместе. Будем менять мир.
- Только если ты будешь мыть посуду после наших бизнес-ужинов, - рассмеялась она.
- Договорились, генеральный директор.
Они начинали как партнёры. "Шилов и Шилова". Консалтинг. Идеи лились рекой, деньги - тоже. А потом...
Потом случился тот злосчастный спор насчёт земельного участка на окраине. Она видела там парк отдыха, он - логистический центр. Спор перерос в ссору, ссора - в вызов. "Давай разойдёмся по разным проектам и посмотрим, чья идея выстрелит!" - бросил он в сердцах. "Давай!" - огрызнулась она. Это была игра. Сначала игра.
Она выиграла тот тендер. Не без жёсткости.
Артём тогда неделю ходил хмурый, но вечером принёс ей букет пионов и сказал: "Горжусь тобой, акулёнок. Но в следующий раз я тебя сделаю". И сделал. На следующем тендере.
Так началась война. Война, которая приносила адреналин, баснословные деньги и... пустоту, которая росла внутри, как червоточина.
- Нервничаешь? - знакомый голос прозвучал прямо за её ухом.
Диана вздрогнула. Он стоял рядом, смотрел на тот же самый городской пейзаж. Близко. Слишком близко для врагов.
- Только от твоего парфюма, - буркнула она, не глядя. - Слишком навязчиво.
Он тихо засмеялся. Тот самый, домашний смешок.
- А у тебя волосы выбились. Из каре. Очень воинственно.
Она машинально потянулась к причёске. Проклятье. Он всегда замечал мелочи. Враги не замечают мелочей. Враги видят только слабости.
- Дома поговорим, - сквозь зубы процедила она.
- О чём, милая? О тендере? Дома у нас не бывает тендеров. Дома у нас тишина и взаимное уважение, - он произнёс это с такой сладкой ядовитостью, что её передёрнуло.
- Именно. Потому что дома ты не называешь меня "Дианой Сергеевной" с таким видом, будто я тебе горничная!
Комиссия вернулась в зал. Они вошли порознь, снова став Шиловой и Шиловым. Конкурентами. Решение было... отложено. Ещё одна неделя мучений. Ещё семь дней двойной жизни.
Дорога домой в разных машинах. Его чёрный мерседес промчался мимо её белого порше, слегка притормозив у выезда. Старый их шутливый сигнал: "Я первый". Сегодня он резанул как нож.
Дом. Их крепость. Стеклянный, просторный, холодный. Диана скинула туфли на каблуках-шпильках, которые Артём называл "оружием массового поражения менеджеров-мужчин", и босиком прошла на кухню.
Пахло кофе. Он уже был тут. Стоял у плиты, в домашних трениках и простой футболке, жарил стейки.
- Голодный воюющий лев вернулся с поля боя, - сказала она, открывая холодильник за вином.
- Львица, отбившая у него добычу, выглядит не лучше, - отозвался он, не оборачиваясь. - Красное или белое?
- Красное. Крепкое. Чтобы забыться.
Он повернулся. И в его глазах не было ни льда, ни насмешки. Была усталость. Та же самая, что грызла её изнутри.
- Диан... - он начал.
- Не надо, - резко оборвала она. - Не надо "Диан". Не сейчас. Дома - тишина и взаимное уважение, помнишь? Давай просто поужинаем.
Ужин прошёл в тягостном, неестественном молчании. Звенели вилки, тикали дорогие часы в гостиной.
Потом они обсуждали срочную доставку соли из Гималаев и сломанный светильник в бассейне. Обо всём. Кроме того, что действительно важно.
Он помыл посуду. Как договорились когда-то. Она сидела на барном стуле, наблюдала за его широкой спиной и думала: Кто ты? Мой муж, который сушит мне волосы полотенцем, когда я выхожу из душа? Или тот хищник, что сегодня чуть не порвал мне все аргументы в клочья? Где мы потеряли друг друга?
Ночью он обнял её во сне. Крепко, по-хозяйски. Она прижалась спиной к его груди, к знакомому теплу, и на глаза навернулись предательские слёзы. Это же Артём. Мой мальчик. С которым мы ели дешёвую лапшу в нашем первом доме и мечтали покорить мир. Что мы делаем?
Неделя до второго заседания стала адом. Они почти не виделись. Он - на своих объектах, она - на своих.
Дома они сталкивались, как призраки: утром за кофе-машиной, ночью в постели. Разговоры только деловые, обрывистые: "Передай соль" (метафора о передаче данных по новому проекту была слишком очевидна).
Любовь? Она пряталась где-то глубоко, под грудой обид, амбиций и усталости.
И вот - финал. Зал заседаний. Последние выступления. Диана говорила страстно, почти отчаянно. Она видела этот парк - с аллеями для молодых мам, с площадками для выгула собак, с велодорожками. Это было нужно людям. Не просто цифры в отчете.
Артём говорил железно. Его "Аквамарин" - это инвестиции, имидж города, прогресс. Он был так убедителен, что Диана, слушая, на секунду поверила и ему. И возненавидела себя за эту слабость.
Наступила тишина. Глава комиссии, пожилой мудрый Виктор Петрович, смотрел на них поверх очков.
- Коллеги. Проекты блестящие. Оба. Но земли - один участок. Мы учитывали не только экономику. Мы учитывали социальный эффект, настроения в городе. И... личный фактор.
Диана замерла.
Личный фактор? Что, они будут решать, кому из нас больше жалко семью?
- Мы решили, - Виктор Петрович сделал паузу, будто наслаждаясь моментом, - отдать проект... Диане Сергеевне Шиловой. "Эко-парк" станет новым символом нашего города.
Удар! Триумф! Победа!
В ушах зазвенело. Диана машинально встала, увидела, как протягивают к ней руки для поздравлений. Она искала глазами его.
Артём сидел. Не двигался. Его лицо было каменной маской. Потом он тоже встал, медленно, словно против воли. Подошёл. Протянул руку.
- Поздравляю, Диана Сергеевна. Блестящая победа.
Они пожали руки. Его ладонь была сухой и горячей. В его глазах она прочла всё: сокрушительное поражение, боль, злость... и что-то ещё. Что-то, от чего у неё сжалось горло.
Он развернулся и вышел из зала. Не оглядываясь.
Весь день Диана принимала поздравления. Шампанское в офисе, звонки, восторженные посты в соцсетях её компании. А она чувствовала себя так, будто выиграла битву, но потеряла страну. Самую важную.
Она приехала домой поздно. В доме было темно и тихо. Не пахло кофе. Не жарились стейки.
- Артём? - её голос прозвучал жалко в этой огромной, пустой гостиной.
Никто не ответил.
Паника, холодная и липкая, поползла от сердца к горлу.
Она бросилась на второй этаж. Кабинет пуст. Спальня пуста. На подушке с его стороны не было следов. Только на её подушке лежал свёрток. Маленький, в простой бумаге.
Дрожащими руками она развернула. Это была рамка. Самодельная, из светлого дерева, немного неровная. В рамке - их общая фотография. Пляж. Крым. Три года назад. Они загорелые, мокрые после купания, смеются в объектив, обнявшись. На обратной стороне рамки, грубо выжжено паяльником, как делал когда-то в юности, было два слова: "Я сдаюсь".
Слёзы хлынули потоком. Это не было про поражение в тендере. Это было про них.
Он сдавался. Уходил. Потому что война убила всё.
Диана упала на кровать, сжимая рамку так, что стекло треснуло. Нет. Нет, нет, нет! Ты не можешь сдаться. Мы не можем.
Она схватила телефон. Набрала его номер. Прямо на автоответчик, сквозь слёзы, рыдая и захлёбываясь, она выкрикнула:
- Артём! Если ты посмеешь сдаться... Если ты посмеешь уйти... Я... я объявлю тебе войну! По-настоящему! Я буду преследовать тебя везде! Ты слышишь? Вернись! Вернись сейчас же, ты... ты мой главный конкурент! И... и мой муж! Вернись и дерись со мной! Дерись как следует, а не сдавайся!
Она бросила телефон. Истерика сменилась полной опустошённостью. Она лежала и смотрела в потолок, чувствуя, как трещина прошла не только по стеклу в рамке, но и по всей её жизни.
Внизу хлопнула входная дверь.
Сердце ёкнуло и замерло. Шаги по лестнице. Тяжёлые, уверенные.
На пороге спальни стоял он. В том же пиджаке с тендера, но галстук был скомкан, а в руках он держал две коробки пиццы и бутылку того самого дешёвого вина, с которого они начинали.
- Кричалку твою слышал, - хрипло сказал он. - Страшно живёшь, "Стальной Лотос". Угрожаешь конкурентам.
- Ты... где был? - выдохнула она, не в силах встать.
- Ездил к Виктору Петровичу. Отказываться от следующего большого тендера в пользу твоей компании. И за пиццей. Сдаюсь, говорил же. Войну прекращаю. - Он поставил коробки на комод и снял пиджак. - Устал.
Он подошёл к кровати, сел на край, взял её за подбородок. Его пальцы были тёплыми.
- Я сегодня, когда проиграл, смотрел на тебя. На мою жену. Которая отстаивает свою мечту так яростно. И понял... что я проиграл не тебе. Я проиграл сам себе. Потому что стал воевать с тобой, а не бороться за нас. За нашу общую мечту, которая куда-то делась.
- Я тоже... - прошептала она. - Я выиграла участок и думала, что проиграла тебя. Это было... ужасно.
- Значит, не сдаёшься? - в его глазах блеснула та самая, домашняя, озорная искорка.
- Ни за что, - она села и упёрлась лбом в его плечо. - Но давай перемирие. Хотя бы на одну ночь.
- На одну ночь - это не про нас, - он обнял её. - Давай навсегда. Просто сменим правила. Без войны. С новым договором.
- Каким? - она смотрела на него сквозь влажные ресницы.
- Таким, - он достал из кармана смятый лист. Это был черновик его презентации по "Аквамарину". На обратной стороне он нарисовал смешной логотип: два переплетённых дерева - лотос и дуб. И написал: "Шилов и Шилова. Версия 2.0. Партнёры. По жизни и в бизнесе. Конкуренция запрещена. Пункт первый: общие проекты. Пункт второй: совместные победы. Пункт третий: домашние пиццы по пятницам. Подписи ниже".
Он протянул ей ручку. Диана, смеясь сквозь слёзы, поставила свою закорючку. Он - свою.
- Значит, "Эко-парк" будет наш? - спросила она.
- Наш, - кивнул он. - С зоной отдыха от "Стального Лотоса" и современной инфраструктурой от "Титана". Будет лучшим парком в стране. И точка.
Они ели пиццу прямо в спальне, пили то вино и строили планы. На один проект. На одну жизнь.
Война закончилась. Не потому, что один победил, а другой проиграл. А потому, что они, наконец, вспомнили, за что воюют. И поняли, что лучшее сражение - это то, которое выигрываете вы оба.
...А через год, на открытии того самого "Эко-парка", Виктор Петрович, перерезая ленточку, сказал в микрофон: "А знаете, в чём главный секрет успеха этого проекта? Что два самых непримиримых конкурента в городе нашли в себе мудрость стать партнёрами. И, как я слышал, не только в бизнесе". И хитро подмигнул Диане и Артёму, которые стояли, держась за руки, и смотрели на их общее детище. На их общую победу. Над рынком, над амбициями и над собственной глупостью.
Войны больше не было. Была только любовь. И бизнес, который, наконец-то, снова стал их общим делом. Самым важным.
