В заслон выделили роту из первого батальона, ну как роту, сборную солянку из нескольких подразделений, численностью 60 штыков, при одном «максиме», под командованием младшего лейтенанта. Потому старшим и назначили нашего взводного, так как он был кадровым командиром, тем более с боевым опытом. Позиции для обороны выбрал сам комбат, Ванька только приказал, вместо одиночных ячеек выкопать окопы на два, а на флангах на три человека.
Всю прелесть нашей позиции, я смог оценить только на рассвете, рассмотрев открывшуюся панораму в бинокль. Прямо перед нами, с севера на юг текла река Истья, и хоть через неё и был мост, но вот проехать по нему мог только грузовик или лёгкий танк, средний уже вряд ли, так что будем считать её противотанковым рвом. Хоть речка и не сильно глубокая, но берега у неё были местами обрывистые, да и ширина метров тридцать, а где местность понижалась, река соответственно расширялась, а пойма вокруг заболачивалась, так что пехоте через неё тоже переплывать не улыбалось, тем более в середине октября. Единственной переправой оставался мост, а вот на него-то и было нацелено большинство огневых средств. На правом фланге нашей обороны была расположена, поросшая лесом высота 185,0. Вот на этой-то высотке, прямо на лесной опушке, в четырёх сотнях метров от реки, у нас и стоял станковый пулемёт «максим», имея сектор обстрела в стовосемьдесят градусов. Недалеко от него, но ближе к мосту, я установил трофейный МГ. Расчёты располагались в трёхместных окопах, и это была основная позиция. А вот запасных, можно было занимать хоть сколько, так как опушка леса протянулась вдоль просёлочной дороги, через всю высоту. Впереди, ближе к реке расположился третий стрелковый взвод, правда, с одними винтовками, но это тоже неплохо, для автоматов тут дальность до целей большая.
В центре обороны, в сотне, а потом и в двух сотнях шагов от реки напротив переправы, находились позиции первого и второго взводов. Им перепало по одному танковому варианту эмгача. Высотка уже была другая – 180,0. На левом фланге, прямо от моста, начинался лесной массив, растущий вниз по реке, расходящимся клином. Прикрывшись этим леском с левой стороны, под углом к речке и стояла наша сорокапятка. Пушка могла обстреливать как сам мост, так и всё, что находилось справа от него, а вот деревня и всё что слева, в сектор обстрела не входило, мешали деревья, но они же и прикрывали орудие с левой стороны, от стрельбы прямой наводкой. С правого фланга располагались свои, так что стрелять по огневой, можно было только с фронта, из-за реки, но там мы могли достать любую цель, как из пушки, так и из стрелкового оружия. Также мы подстраховались и организовали скрытую огневую точку, в трёхстах метрах левее моста, на опушке возле реки. Туда мы посадили двух бойцов с пулемётом Браунинга, наказав им стрелять только в крайнем случае. В резерве оставалось только отделение стрелков, которое прибилось к нашей батарее, ну и один трофейный ручник.
Командовал этим резервом я. Мамлей руководил центром обороны. А наш лейтенант находился на высотке правого фланга, где и был КНП. Вид оттуда открывался шикарный, причём как на деревню, так и на Киевское шоссе, и будь у нас побольше артиллерии, хотя бы полковушки, или батальонные миномёты, немцам можно было бы устроить весёлую жизнь. Мелкий осенний дождь, прекратившийся к вечеру вчерашнего дня, с утра зарядил по новой. Поэтому все просёлочные дороги и, без того не отличавшиеся особой проходимостью, стало размывать ещё больше. Вот немцы и сосредотачивали свои усилия, прижимаясь к дорогам с твёрдым покрытием, и ведя наступление вдоль них. Колонна машин, которую мы видели ночью, проехала на север, оставив в деревне какое-то из своих подразделений, но к мосту немцы ночью не полезли, а остановились на западном краю посёлка, видимо на ночлег.
С утра фрицы сунулись на восточную окраину деревни, но красноармейцы их обстреляли из винтовок, и те скрылись за строениями. Правда через несколько минут, открыли ответный огонь из карабинов и пулемётов, но стреляли недолго, и на этом обмен «любезностями» закончился. Потерь у немцев, скорее всего не было, расстояние превышало триста метров, а снайпера из ополченцев были ещё те. Наши же прятались в глубоких окопах, так что винтовочные пули их тоже не задели. Наш лейтенант, конечно, вставил мамлею по первое число, но в основном за стрельбу без приказа, потому что линию наших окопов было видно невооружённым взглядом, и как-то маскировать их, было бесполезно.
На завтрак у нас был кулеш и компот из сухофруктов, всё-таки рядом находилось три деревеньки, и продуктов насобирали. Наконец-то удалось нормально поесть, а то за последние несколько дней, перебивались в основном сухомяткой, и иногда холодной кашей без хлеба, или хлебом без ничего. Так что немудрёный завтрак из двух блюд, показался царским обедом. Немцы на виду не маячили и активности не проявляли, так что мы успели поесть, а некоторые и покемарить в своих окопах. Моё резервное отделение находилось в лесу на левом фланге, поэтому оставив за себя старшим дядю Фёдора, иду на КНП, чтобы осмотреться и посоветоваться. Назревала у меня одна идея, но чтобы её осуществить, нужно было хорошенько узнать и запомнить местность.
Ещё ночью я подпоясался командирским ремнём с портупеей, прицепив на бок кобуру с «Вальтером» и подсумок с трофейными автоматными магазинами слева. Петлицы-то не всякий в темноте разберёт, а вот пистолет – это уже «офицерская» привилегия, а плюс к тому же ещё и «шмайсер», так что командовал я наравне с лейтенантами, сподвигая бойцов на трудовой подвиг, помогая кому советом, а кому и волшебным пенделем. А то нашлись тут некоторые, себе окопчик выкопали и спать. А товарищам помочь? Тем более для пулемётов запасные позиции нужны. Мои «резервисты» копали окоп для наблюдательного пункта, а часть рыла запасные позиции для пулемётов, хотя их и предполагалось использовать в контратаках. И что им теперь, сидеть и ничего не делать? Так что тёмное время суток наступило по команде отбой, для всех одновременно, причём ближе к утру. Добравшись до КНП, и в течение часа изучив местность, а также понаблюдав за противником, я увидел ещё кое-что интересное. Во-первых, на нашем левом фланге пойма реки была заболочена, причём болото было с той стороны и уходило вниз по течению. Во-вторых, справа в трёх километрах от НП возле самого шоссе находился какой-то населённый пункт, от которого в сторону реки уходил просёлок и, судя по всему, он должен был пересечься с дорогой, проходящей вдоль берега по опушке леса. Немцы, сидя в посёлке, особой активности не проявляли, да и было их, судя по количеству автотранспорта немного.
- Вань, ты деревню возле тракта и просёлок от неё в нашу сторону видел? - советуюсь я с командиром.
- Конечно, видел. А что не так с этим просёлком?
- Идёт он в сторону реки, и скорее всего не просто так, там может быть ещё один мост или брод через реку, поэтому нужно проверить, что к чему, а то обойдут и ударят с фланга или тыла.
- А кто пойдёт?
- Я могу. Возьму пару бойцов из резерва и пробежимся с ними по опушке, если что, пришлю «Говоруна».
- Какого говоруна? – не понял Ванька.
- В смысле связного. – Что-то я часто оговариваться начал и уже не замечать этого, то ли расслабился, то ли нервы сдают.
- Ясно. – О чём-то задумавшись и вглядываясь в указанном направлении, говорит взводный. – В общем, бери всех своих, посмотришь там, что к чему, если что - действуй по обстановке.
- Я тогда позвоню Мишке? - показываю я на аппарат. – Чтобы туда-сюда не бегать. – Лейтенант кивает, а я уже кручу ручку (телефонные аппараты и катушки с проводом мы забрали с собой и протянули связь по позициям).
- Второй у аппарата. – Откликается сержант Волохов.
- Это четвёртый. Миша, моих посылай всех в деревню. Пусть экипируются по полной боевой и мухой туда, только скрытно. Я там всех буду ждать. - Озвучиваю я свою просьбу.
- Понял. Жди. До связи.
- До связи. - Кладу я трубку на аппарат.
- Я в Шилово. – Предупреждаю я взводного. – Пока мои подтянутся, заодно с местными поговорю, проводника пошукаю.
- Иди. Как только определишься по месту и решишь, что делать, пришлёшь своего «говоруна» с донесением.
Козырнув, я вылезаю из окопа и прямо через лесок топаю в деревню. Шагов через двести узкая полоса деревьев кончается, пройдя ещё столько же по стерне поля, подхожу к крайней хате и, постучавшись, вхожу внутрь. В кухне на табурете сидел крепкий с виду дедок и что-то чинил, орудуя толстой иглой.
- Здорово диду.
- И тебе не хворать, солдат.
- Допустим, не солдат, а сержант, а на ваши деньги – унтер.
- Унтеров вместе с погонами ещё в семнадцатом отменили, а в нонешной геометрии я не розумию.
- А пан что, до семнадцатого таки нигде не служил? – Задаю я провокационный вопрос.
- Когда я служил, то мы немца до Москвы не пропустили. – Язвит старик, не прерывая своего занятия.
- Вот и мы не пропустим, а потом сами в Берлин войдём.
- Вошли тут намедни одни, на танках были, да видать ночью дорогу перепутали, и вместо запада на восток рванули. – Продолжает гнуть свою линию дед.
А вот это уже интересно. Нет, следы гусениц-то я видел, когда переходил через дорогу, только узких, да и колея от колёс грузовиков была накатана. Но может дед про другие танки говорил? Ладно, качаем дальше.
- Это такие маленькие, с пулемётами, которые меньше полуторки?
- Нет, там ещё большие были. С пушками и гусеницы широкие, спрашивали, - где керосина взять? - Интересное кино. А как они через мост проехали?
- И что? Большие танки через ваш мостик прошли? Да по нему и на телеге-то ехать страшно, того и гляди развалится.
- А кто те, парень, сказал, что оне по мосту ехали? Тут у нас брод имеется. А мост справный, так что не наговаривай зря.
- И где тот брод?
- Возле Павловки.
- И как до той Павловки добраться?
- А как хошь. Хочешь лесом. А хочешь берегом, и там и там версты две будет.
- А лесом, это та дорога, что прямо от вашей деревни?
- Прямо по ней и дойдёшь.
- Спасибо. Товарищ штабс-капитан. – Кидаю я пробный шар. - А танков у нас нет, так что бежать нам не на чем, мы пока тут повоюем. - Хотевший что-то сказать старик, аж поперхнулся и закашлялся на полуслове.
- Честь имею! – прикладываю я руку к пилотке, и развернувшись через левое плечо, выхожу из дома.
Пофиг, что автомат висит на правом плече и по уставу отдавать воинское приветствие не положено, мы не на плацу. Краем глаза успеваю заметить, как дедок вскочил с табурета и вытянулся по стойке смирно. И что меня дернуло наехать на этого деда, хотя какой он нафиг дед, меня просто сбила с толку его окладистая борода, «а судя по ушам, этому зайцу лет триста», - как говорил Василий Иваныч про осла, вот и этому «зайцу», где-то за пятьдесят. У нас в дивизии есть люди и постарше, и ничего, воюют, а этот сцука язвит ещё. – До Москвы допустили, – если ты такой умный, так возьми винтовку и иди, воюй за свою Родину, а не рассуждай, сидя на печке, либераст туев. И пофиг, каким ты там был в гражданскую: белым, красным, или серо-буро-зелёным, враг сейчас общий. За фрицев вон вся Европа воюет, да ещё туева хуча всяких там хиви и остальных гомосеков. А этот… Сначала сидим, рассуждаем, а потом, когда враг придёт, идём в полицаи работать.
Завёл меня этот бывший офицер. Но я и сам какой-то заводной стал, буквально с пол оборота. Нервы совсем расшатались, или так потери подействовали. Была батарея, - один бой, и остался взвод, была дивизия, - три дня, и на полк не насобирать. Походу игры кончились, и началась тяжёлая, изнурительная работа под названием – война. Самое хреновое, что своих убитых даже хоронить не успеваем, так, прикопали чуть-чуть в окопчике и всё, или в бой, или отход. А некоторые так и остаются лежать на нейтралке. Ладно, всё, проехали. Вон и моя пешмерга поспешает, хватит ныть, пора за дело.
Всю книгу сразу можно прочитать здесь: https://author.today/work/60649
или здесь: https://www.litres.ru/72597202/