— Вот…, - у меня от возмущения даже дар речи пропал. — Нехорошая женщина.
— Согласен, — усмехнулся Миша. — Но выбор заведения сыграл с ней злую шутку. Оказывается, за соседним столиком сидел ее последний парень или любовник, не знаю кто он там ей и знать не хочу. Так вот, мы сопоставили даты и оказалось, что никак она не могла быть беременной от меня. Я видимо, был в таком шоке, что не сразу не сопоставил сроки.
Потом она все-таки призналась, что ребенок его.
В этот момент Оля всхлипнула, и мы только сейчас заметили, что она плачет.
— Оленька, ну ты чего?
— Простите, просто мне очень неприятно слушать про твоих бывших.
— Прости, родная. Но Сеня твоя лучшая подруга. Еще она невеста моего брата. Мы семья и меньше всего мне хотелось бы, чтобы, если эта история всплывет, оказался подонком в ее глазах.
— Я бы так никогда про тебя не подумала, — успокоила друга. — И я очень рада за вас, ребята.
— Спасибо, — усмехнулся Миша.
— А что дальше?
— Дальше? — переспросила Оля. — Дальше Миша пытался меня убедить, что Лиза солгала, но я вспоминала всех его бывших моделей и не верила ему. Точнее я хотела поверить, но очень боялась.
— Оль, прости меня.
— Нет, Миш, ты не виноват, что я у тебя дура недоверчивая. Столько времени потеряли, — усмехнулась подруга. Она повернулась к парню и поцеловала его.
Между ними так и летали искры любви и счастья.
— Я очень рада за вас ребята, правда, — они оба посмотрели на меня с улыбками. В этот момент они были, счастливы, как никогда. — Оль, как у тебя получилось все скрывать от меня?
— С большим трудом, — теперь улыбка подруги была не много грустной. — Поверь, я хотела тебе все рассказать, но мне было так больно, что я старалась даже лишний раз не вспоминать, — на этих словах Миша тяжело вздохнул и Оля не дала ему слова сказать. — Даже не думай извиняться.
— Как же вы сошлись?
— Я запер ее в кладовке клуба, — усмехнулся Миша. — Конечно моя любимая фурия вначале отходила меня тряпками и швабрами, куда только могла дотянуться. Но особыми методами мне все-таки удалось убедить Олю, что она моя и терпеть ей меня всю жизнь придется.
На этих словах подруга покраснела и уткнулась Мише в шею. А я вспомнила «особые методы» Максима, когда он запер нас в кладовке университета. Щеки обдало жаром, а потом холодок прошелся вдоль позвоночника. Словно на пару секунд воспоминания позволили воспарить к облакам, но потом, понимание, что мой мужчина еще не пришел в сознание — вернуло в серую реальность.
В этот момент в коридоре поднялась суета. Мимо нас в сторону реанимации пробежали медсестра и Виктор Федорович. А мое сердце, кажется, перестало биться.
— Дыши, — встряхнула меня подруга.
И я сделала судорожный вздох. Легкие обожгло, и я слегка закашлялась.
Казалось, я гипнотизировала дверь в реанимацию целую вечность. Пока в какой-то момент оттуда не вышел Виктор Федорович. Он осмотрел холл и направился в нашу сторону. Как по команде мы подскочили с дивана.
— Здравствуйте, — поздоровался с нами врач и пожал руку Мише.
Я не смогла ему ответить. Только головой кивнула. А сама буквально заставляла себя делать вдохи, чтобы организм получил необходимый кислород.
— Максим пришел в сознание. Сейчас ему делают обследование. Тогда увидим есть ли необходимость операции.
Села на диван и расплакалась, закрыв ладонями лицо. Я рыдала от счастья и облегчения, что любимый вернулся. Виктор Федорович поднес мне стакан с водой. Только осушив стакан, поняла, что это успокоительное. Это то, что мне сейчас надо.
— Простите, — прохрипела в ответ, вытирая слезы.
— Ничего, — мягко улыбнулся врач. — Пойдемте, Есения, вам надо переодеться.
Я не понимающе посмотрела на врача, потом на свой спортивный костюм.
— Знаете, Есения, у вас очень упрямый жених. Он дал согласие на обследование только если вас к нему пропустят, — усмехнулся врач. — Только в сознание пришел, а уже условия ставит, — с доброй усмешкой, покачал головой врач.
Я подскочила, как ошпаренная. Видимо сделала я это слишком резко, так как голова закружилась. Сделав глубокий вдох, я решительно пошла в сторону реанимации.
Дальше прошла уже знакомую процедуру переодевания и мойки рук. И только после этого вошла в палату к Максиму.
В этот раз я даже не обратила внимание есть ли кто в палате и на ее обстановку — мне было все равно. Ведь на меня внимательно и настороженно смотрели любимые глаза. Даже не заметила, как подлете к нему, схватила руками лицо и начала лихорадочно целовать: лоб, брови, губы, щеки, уши, шею. Мне хотелось зацеловать его всего.
— Максим, родной мой, я так сильно люблю тебя, — бормотала между поцелуями.
— Сень, — прохрипел мужчина,
Я отстранилась проверить не задела ли какой электрод или может случайно задела рану.
— Сень, — повторил Максим, и я подняла на него глаза.
Его лицо было серьезным, а глаза… В них я видела страх.
— Сень, — Максим облизал губы и сделал глубокий вдох. — Малышка.
Мне совершенно не нравились эти паузы и взгляд, к которому, кроме страха добавилось какое-то отчаяние. Он откашлялся и все-таки заговорил… Хотя лучше бы он молчал.
— Малышка моя. У меня было раздроблено колено. Его собрали буквально по кусочкам. Так что предстоит долгая реабилитация, — он сглотнул, я, а скрестив руки на груди продолжила его слушать. — И то не факт, что смогу ходить как раньше. Хромым останусь на всю жизнь. И шрамы эти, и ожоги, — он замолчал, глядя на меня.
— Ну давай, говори, я слушаю тебя очень внимательно, — прошипела рассерженно, догадываясь о его бредовых мыслях.
— Тебе нужен не такой мужчина рядом. Нужен красивый и здоровый. Чтобы на руках носил.
Я смотрела на него и жалела, что под рукой нет сковородки — врезать бы ему сейчас хорошенько за эти слова.
— Другой мужчина? — переспросила его, на что он лишь кивнул, не глядя на меня. — А тебе стало быть другая женщина?! Признавайся Киреев, ты что успел кого-то подцепить?
— Ты что! — возмутился он. — Я же говорил, что только тебя люблю.
— Тогда какова хрена ты несешь этот бред, — меня прорвало, и я уже не контролировала свои эмоции. Вполне возможно, что от моего крика пациенты в соседних палатах вышли из комы. — Какой на хрен мужик мне нужен? Мне, кроме тебя, скотина ты такая, никто не нужен. Тебя люблю, понимаешь. Спать не могу и дышать нормально без тебя не могу. Я думала с ума сойду пока тебя не было. И кажется уже сошла пока ты, козел такой, в сознания не приходил. А ты мне про мужиков каких-то говоришь!
— Прости, малышка, — сказал он тихо, протягивая ко мне руку. — Я ведь для тебя только самого лучшего хочу.
Несколько глубоких вдохов помогли успокоится, и я подала ему свою руку и переплела наши пальцы.
— Ты для меня самый лучший, — прошептала ему в губы. — А со всем остальным мы справимся. Главное вместе.
Как же приятно целовать родные губы. Но нас прервало деликатное покашливание. Я обернулась и увидела в дверях палаты Виктора Федоровича.
— Вижу, Максим, вы идете на поправку, — усмехнулся доктор. — Результаты обследований готовы. И могу сказать, что они очень положительные. Повторной операции не потребуется. Ночь мы за вами тут еще понаблюдаем и, если все будет хорошо — завтра переведем в палату и начнем подготовку к реабилитации. Большая работа предстоит с коленом. Первое время твое передвижение будет на коляске. Потом костыли, дальше трость. Сроки смены транспорта будут зависеть только от тебя и твоего упорства. Будешь лениться — и год в коляске просидишь.
— Не просидит, — сказала уверенно и сжала руку Максима в знак поддержки. — Мы справимся.
— Вот и отлично. Так даю вам еще минут десять, а потом, Есения, вам придется покинуть палату. В конце концов это реанимация. Сюда вообще посторонних пускать не положено.
— Она не посторонняя, — прорычал Максим, сжимая мою руку.
— Не переживайте так. Завтра уже встретитесь в так полюбившейся палате Есении, — усмехнулся доктор и покинул палату.
— О чем он? — нахмурился Максим.
Я провела пальцами по лбу, разглаживая морщинку.
— Я же говорила тебе, что очень переживала за тебя. Все дни с того момента, как я пришла в себя и узнала, что ты в больнице — провела тут. Вначале в холле. А потом Паша договорился врачом, и я ночевала в палате.
— Что значит пришла в себя? — еще больше нахмурился Максим.
— Ох, это долгая история. Давай я тебе завтра в палате все расскажу? Ты только не волнуйся. Со мной ничего не произошло.
Оставшиеся десять минут я целовала любимого и шептала о своих чувствах. Наконец-то у моего монолога был слушатель.
***
На следующий день, к обеду Максима перевели в палату где я ночевала. Хоть это была не вип-палата, но Паша договорился, чтобы к нам никого не «подселяли» и я могла всегда быть рядом. До прихода врачей я успела рассказать Максиму все, что он пропустил в том числе и ситуацию со снотворным. Меня сильно отчитали за то, что собиралась присутствовать на встрече с Лешим.
— Максим, — обратилась к мужчине, что сейчас был крайне недоволен. — Пойми, я потеряла слишком дорогих мне людей. И если в тех случаях от меня ничего не зависело, то с тобой… Был шанс тебя спасти. И я бы, не задумываясь им воспользовалась. Пойми меня, пожалуйста.
Некоторое время Максим еще возмущался, но скорее для проформы. По глазам видела — он меня понял.
Вскоре появились Виктор Федорович с небольшой командой врачей, состоящей из трех человек, которые будут помогать Максиму восстанавливаться. Дальше говорили врачи, а я пыталась все запомнить.
Мда, Максиму трудно придется, так как нога сильно пострадала. Я старалась не вникать в причину боли, а сконцентрировать все свое внимание на том, как это исправить. Ведь только мысль о том, в каком состоянии он сюда поступил приводила меня в ужас. Но я стояла рядом с Максимом и крепко сжимала его руку в знак поддержки.
Во время посещений началось настоящее паломничество из друзей и родственников. Я не была против этих людей, но мне так хотелось побыть с моим мужчиной наедине, но я терпела. Они переживали за него не меньше меня. К счастью часы посещения не вечны.
Я вышла в кафе за кофе, а когда вернулась не ожидала тут увидеть эту женщину. Мда, а ведь осталось каких-то тридцать минут для посещения. Перед кроватью Максима стояла его мама. Она явно успела что-то наговорить ему. Он выглядел очень рассерженным. Не пожелав сыну скорейшего выздоровления и проигнорировав меня она покинула палату.
Я не знала имею ли право лесть к нему с вопросами о его матери. Поэтому постаралась сдержать свое любопытство и решила отвлечь себя бодрящим напитком.
Несколько секунд любимый сидел не шевелясь, потом опустился на подушку, закрыл глаза и шумно выдохнул.
— Знаешь, думаю ты должен знать, — начала тихо говорить, присаживаясь на его кровать. — Я с твоей мамой поругалась несколько дней назад. Очень сильно поругалась… Ладно я на нее наорала! — в конце не выдержала и психанула.
— Чего? — он удивленно открыл глаза.
— А что ты так удивляешься? — я до сих пор была в бешенстве от поведения этой женщины.
— Я прихожу и слышу, как она требует полную хрень от какого-то врача. Причем эта хрень заключается в том, что могло навредить твоему здоровью. Я пыталась закончить конфликт мирно…. Но не вышло.
Под конец монолога я сдулась, как воздушный шар. Мне было стыдно перед Максимом за свое поведение, но в то же время я бы поступила так еще раз.
— Ты неподражаема, — засмеялся парень, а я уставилась на него, как на умалишенного. — Значит моя внешность и красота для тебя полная хрень? — продолжал смеяться любимый.
— Знаешь, что… мне не нужна красота ценой твоего здоровья или еще хуже жизни. Я и со шрамами тебя люблю и без. Главное, что живой. Остальное не важно. Мы справимся. Вместе.
Некоторое время Максим молчал, глядя мне в глаза. Он взял меня за руку и притянул к себе ближе. Я склонилась над ним, и он прошептал:
— Вместе навсегда.
— Вместе навсегда, — вторила ему и прижалась к таким манящим губам.
Наконец-то я могла целовать моего мужчину. Он кладет руки мне на плечи, а у меня жар растекается по всему телу. Как же давно он не прикасался ко мне.
— Знаешь, ты сделал меня зависимой от тебя, — прошептала ему в шею, нежно прикусывая. — Хочешь докажу тебе, что ты для меня все так же красив?
Поцеловала его за ушком, а потом прикусила мочку. Проложила поцелуями дорожку по шее и слегка лизнула ключицу. Максим вздрогнул от моих действий, а я испытывала чистый кайф.
Но мне захотелось поиграть… Медленно я оторвалась от Максима, встала с кровати и направилась к двери.
— Я ведь всегда была тихая и скромная девушка, — с этими словами я закрывала дверь на ключ, чтобы нам не могли помешать. — А ты сделал меня озабоченной, помешанной на дозе. К счастью моя доза — это ты.
— Я тоже этому безумно рад, малышка, — хрипло ответил мужчина.
— Я тебе отомщу за это, — прошептала тихонько, но он услышал.
Глаза Максима загорелись диким огнем, когда я подняла руки и сжала свою грудь через одежду. Мой мужчина не отрывал глаз от меня, грудь часто поднималась и опускалась, а руки сжали одеяло в кулак.
Я начала медленно приближаться к Максиму, плавно проводя руками по всему телу. Но этого мало. Остановившись в метре от мужчины, я начала медленно раздеваться. Кофта, штаны, белье — все что было лишнее на мне оказалось на полу.
— Подойди ко мне, — прорычал Максим.
Сделав несколько шагов, оказалась около кровати мужчины. Медленно склонилась к нему для поцелуя. Однако, стоило только не много наклониться, как Максим схватил меня за волосы у самых корней и сам прижал меня к себе. Поцелуй был яростный и дерзкий. Своим языком, Максим, словно, показывал кто тут хозяин, но я и не думала возражать.
Почувствовала, как он отпустил мои волосы и его руки начали гладить мои плечи, руки и вот наконец он сжал мои груди, заставив прогнуться в спине и застонать в его рот.
Из последних сил оторвалась от любимых губ. Аккуратно, стараясь не задеть бинты и гематомы я покрывала все тело Максима поцелуями, периодически прикусывая, а иногда облизывая особо чувствительные места.
— Малышка, — прорычал мужчина, когда я отодвинула одеяло и спустила шорты. Его член налился и подрагивал от возбуждения. Медленно взяла его член в руку и слегка погладила.
Максим застонал и откинул голову назад. От этого зрелища мне безумно захотелось его попробовать. Я не стала отказывать себе в удовольствии.
Он поймал мой взгляд, а я стала медленно наклоняться к его мужскому достоинству. Когда до головки осталось всего пара сантиметров — остановилась. Глаза моего мужчины горели диким желанием. Я облизала губы и слегка подула на головку. Максим зарычал и прикрыл глаза. Но я видела, что он продолжает наблюдать за мной.
И тогда я сама не сдержалась. Провела языком от основания члена до головки, а потом взяла его в рот, как можно глубже.
Максим застонал, и я почувствовала его руку у себя на затылке. Он направлял и задавал темп, как ему нравится. А я сходила с ума от возбуждения. Меня заводило все: его запах, его вкус, его доминирование. Я чувствовала, что по моим бедрам начинает стекать мое собственное возбуждение.
Рука на голове сжалась, и я начала еще активнее и глубже брать его член в рот. В какой-то момент, я почувствовала, что Максим пытается отодвинуть меня от себя. Со стоном я взяла его еще глубже, чем довела мужчину до кульминации. С рычанием, он дернул бедрами и кончил мне в рот. Я проглотила все до последней капли. Его сперма оказалась терпкой на вкус, но мне определенно понравилось. Я облизала член, продлевая наслаждение любимого.
С улыбкой я наблюдала за чистым восторгом на лице моего мужчины. Я аккуратно легка рядом с Максимом и прикрыла на с одеялом.
Продолжение следует...