Яна сразу поняла, что мать влюбилась.
И не обрадовалась, мягко говоря.
Ей шестьдесят пять.
ШЕСТЬДЕСЯТ ПЯТЬ!!!
Угомонись уже!
Всему ведь своё время. Безбашенной, сумасшедшей любви - юность, когда гормоны хлещут, как шампанское из встряхнутой бутылки. Прекрасной, чувственной - молодость, когда ещё веришь, что эйфория от присутствия рядом партнёра никуда не денется. Зрелой любви - бальзаковский возраст, когда важны не столько телодвижения, сколько совпадение диагнозов, общности интересов и режимов сна. А в шестьдесят пять - ну извините. В этом возрасте полагается любить давление, аптеку за углом и тёплые носки.
-Дорогая, ты не права, - осторожно урезонил супруг, выбирая интонацию человека, идущего по минному полю. - Твоя мать имеет право на женское счастье. И шестьдесят пять лет - это не так уж и много. Практически молодость.
- Тебе бы в пенсионном фонде работать, - взъерепенилась Яна.
- Ну зачем ты так сразу… - муж поёрзал. - Люди и в семьдесят находят друг друга.
- Да, - кивнула Яна. - В очереди к кардиологу. Или на лавочке у подъезда, обсуждая, кто из соседей уже помер.
- Ты циничная.
- Я реалистичная. И надеюсь помереть раньше семидесяти.
-ЯНА!!!
- Что? - она пожала плечами. - Я же не сказала "завтра". Я сказала - "вовремя".
Она вообще давно это для себя решила. Просто как пункт в календаре: семьдесят - стоп. Дальше уже не жизнь, а послесловие мелким шрифтом, которое никто не читает. В семьдесят всё. Ты выполнила своё предназначение. Родилась - галочка. Повзрослела - галочка. Полюбила не тех - галочка. Полюбила того, кого надо - галочка. Потерпела - галочка. Родила или не родила - неважно, природа не бухгалтер, ей главное, чтобы ты поучаствовала. А дальше - освободи помещение.
Сама природа начинает тебе намекать. Не письменно - по ощущениям. Колени скрипят, как старая мебель. Память работает выборочно, оставляя только неловкие моменты. Тело живёт отдельной жизнью, как квартирант, который не платит, но качает права. Ты ещё здесь, но уже как бы мешаешь.
Яна не хотела становиться своей матерью. Не хотела в шестьдесят пять влюбляться так, будто завтра конец света и надо срочно успеть пожить. Не хотела сиять по утрам от того, что ночью кто-то дышал рядом, храпел и подтверждал её существование. Она хотела уйти аккуратно. Пока ещё помнят имя. Пока не обсуждают за спиной:
- Она раньше была нормальная…
-Да, а потом как-то сдала.
В семьдесят - идеально. Уже никто ничего не ждёт. Ты никому ничего не должна. Не обязана быть интересной, желанной, живой. Твоё отсутствие не вызывает вопросов, только кивки:
- Ну… возраст.
Самый гуманистический возраст для ухода. Сын уже взрослый, погорюет, но не так как в детстве, когда уход матери - трагедия, которая скажется на всей жизни. И наследство он получит когда ещё сможет им воспользоваться. И внукам поможет. Муж....мужа жалко.
-Яна, ты меня пугаешь, - вытер со лба пот Арнольд, который умел читать её мысли.
Двадцать лет брака, когда супруги живут душа в душу - это не шутки.
- Я понимаю, что ты была раньше готом, но ты давно уже это переросла. Тебе не пятнадцать лет!
-Была? - удивилась Яна.
В готах было удобно. Никто не ждал от неё будущего. Никто не переживал и не удивлялся.
- У неё период, - говорили взрослые с облегчением.
- Перерастёт, - добавляли, как про ветрянку.
А Яна не перерастала. Она просто копила.
Готы дали ей главное - язык. Язык, на котором можно было говорить о конце, не пугая. Об окончании жизненного пути без трагедии. О том, что всё имеет форму, срок годности и логическое завершение.
Яна слушала музыку, где никто ни в кого не влюблялся, потому что влюбляться бессмысленно. Пока в спальне родителей скрипела кровать, Яна читала стихи про тление и думала, что тление честнее.
- Ты меня пугаешь, - говорил тогда отец, ещё до ухода к другой женщине.
-Это не я пугаю, — отвечала Яна. - Это жизнь такая.
Она повзрослела.
Внешне.
Чёрная помада сменилась нейтральной. Музыка стала тише. Но суть осталась.
Она не распространялась о странном мировоззрении, но супруг всё равно догадывался.
Он, конечно, любил свою готичную жену, но порой она его ставила в тупик. А иногда - как сейчас - пугала.
-Если уж на то пошло, то мужчины у нас живут намного меньше, но я почему то так не рассуждаю.
-Даже не думай, -жёстко предупредила Яна, - Это очень эгоистично - стремиться помереть раньше. Я уйду первой, чтобы не вошкаться с похоронами.
-То есть ты хочешь повесить это на меня? - упрекнул муж.
-Да, вот такая я злая.
-Не надо, - попросил муж, - Будем надеяться, что уйдём в один день. - Может, тебе к психологу сходить?
-Была я у него. Сказал, что я нормальней многих, - буркнула Яна.
- Ты уверена? Что этому специалисту можно доверять?
-Как я могу не доверять психологу, у которого тапки гробики?
Он ей и объяснил, что есть такой тип людей. Не романтики см. ерти, не депрессивные. А люди с чётким ощущением жизненного цикла. Они не боятся конца - они боятся распада. Не самого факта старости, а того момента, когда ты перестаёшь быть собой.
- Это называется экзистенциальное завершение, - сказал психолог, - Когда человек внутренне знает, где для него логическая точка.
Ничего нового он ей не сказал, но было приятно, что тебя понимают.
-Детка, когда будем знакомиться с любимым мужчиной твоей матери, пожалуйста, не выгляди слишком уж возмущённой. Потом лучше мне выскажи, -нервничал Арнольд.
Ольга Ивановна пригласила супругов на знакомство, и Арнольд немого беспокоился. Он прекрасно знал, что Яна слишком воспитана, чтобы устраивать склоку. Яна вообще никогда не повышала голос.
Но умела смотреть так, что становилось страшно.
Этот взгляд не обвинял. Он подводил итоги.
После него хотелось проверить документы, закрыть долги и вспомнить, кому ты когда-то сделал больно.
Яна смотрела спокойно, почти ласково. Будто она прикидывала, влезет ли этот человек в чёрный пакет стандартного размера.
Люди обычно путались. Начинали оправдываться, говорить лишнее, смеяться невпопад. Кто-то вдруг вспоминал, что забыл выключить утюг. Кто-то - что у него, оказывается, срочная встреча.
Арнольд знал этот взгляд.
Когда Яна так смотрела, она не злилась - она принимала решение.
- Я постараюсь, - сказала она вслух спокойно, даже мягко.
И Арнольд вздохнул с облегчением.
Зря, конечно.
ОКОНЧАНИЕ УЖЕ ВЫШЛО
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ 2202 2005 4423 2786 Надежда Ш