Продолжение рассказа
- Ой, идеал-то видели, что Илюха привёз?
Галя Матохина сверкая глазами и захлебываясь от волнения слюной, в магазине поспешно выкладывала народу последние известия деревни Семеновка.
- Тощая, как шкелетина, веснушек килограмм, даже руки усыпаны – Галка нервно хихикала и оглядывалась на дверь, чтобы не дай бог не зашел кто-нибудь из родных Ильи, и не услышал как она сноху молодую хает.
Не зря смотрела, через минуту в магазине появилась сама шкелетина, ещё и с дочкой за ручку, поздоровалась и невозмутимо стала рассматривать товар на полках.
- Илюхе и делать ничего не нужно, дите готовое привезла жена молодая, вона оно как – громко сказала тетя Сима в очереди, у нее незамужних дочек было пять человек от сорока до двадцати пяти лет. Она мечтала их пристроить хоть кому-нибудь, и все парни в деревне ею рассматривались как потенциальные женихи. Поэтому, женитьбу Ильи она восприняла как личную обиду, и возненавидела его жену заочно, а увидев воочию, не сдержалась и высказала мысли, вынашиваемые последние дни.
- Это вы про меня – спокойно спросила Лена у тетки, которая была раза четыре больше ее самой, и смотрела на нее с презрением сверху вниз.
- А про кого же еще – натужно расмеялась Сима, а очередь притихла, предчувствуя, что предстоит интересный диалог между женщинами – у нас в деревне не принято с дитем за молодых парней замуж идти. Это только в городе у вас такой обычай, рожать от кого попало, а потом бегать искать мужика себе на жизнь.
- Алисочка, иди доченька, выйди на улицу – попросила Лена дочку, и та кивнув маме светлой головенкой вышла в дверь.
- А теперь тетка, слушай сюда – сказала Лена, проводив взглядом дочь, дождавшись чтобы дверь плотно закрылась – я сейчас объясню тебе, как нужно себя вести при встрече с незнакомыми людьми.
Далее последовала почти непереводимая игра слов, обильно сдобренная жутчайшим матом, и выданная пулеметной очередью, и суть речи сводилось к тому, что с Леной нужно разговаривать вежливо. Иначе могут быть последствия в виде оскорблений и с ее стороны, а если оппонент не поймет с первого раза, то последуют разъяснения вручную. Сима попыталась что-то ответить, но ей не дали вставить и слова, расстреливали словами, как приговоренную к казни. Тетке пришлось язык прикусить и прислониться к прилавку, чтобы не свалиться на пол от дрожи в ногах, она закатывала глаза и оглядывалась в поисках поддержки, но очередь деликатно молчала. Каждый думал о том, чтобы не дай бог, не оказаться на месте Симы, и не быть сожранной этой пигалицей на глазах толпы.
- Ты поняла?
Спросила Лена, закончив пламенную речь и получила в ответ утвердительный кивок от растерянной женщины, и повернулась к продавщице, стоявшей с открытым от удивления ртом:
- А может вы мне продадите без очереди полкило конфет, чтобы я не раздражала народ своим присутствием?
В полной тишине, она оплатила покупку и вышла из магазина, потрясенный народ молчал еще минуту, и только потом раздался приглушенный шепот о наглой молодежи. После этого случая, никто и никогда не заикнулся о том, что идеал у Ильи не совсем идеальный, и все с Леной здоровались заранее, издалека.
Молодая жена рожала детей каждые два-три года и неплохо справлялась со своими обязанностями, но курила тайком за баней, в перерывах между беременностями. Илья злился и ругался, родители его недовольно морщили нос, почувствовав запах курева, но воспитанная улицей Лена, не поддавалась нравоучениям. Она выросла в комнате общежитья, по соседству с не очень благополучными людьми и предоставленная сама себе, мама работала на двух работах, чтобы им прокормиться вдвоем. Мат и ругань были привычными для ее уха, и она несла их в массы не стесняясь, чем очень огорчала свою новую семью.
А ещё она совсем не умела петь, медведь отбивающий музыкальный слух, на ней оторвался по полной, и поэтому на скамейке в саду сидели молча. А когда родился третий общий ребенок, некогда стало рассиживаться, дни и ночи были полны забот и хлопот, и молодые родители предпочитали вдоволь выспаться, чем смотреть на луну. Вдвоем им было скучно, общих тем для разговоров не находилось, а своенравный характер жены и ее неумение общаться с людьми стали раздражать Илью. Но он держал себя в руках, старался не обижать придирками, но забытый образ милого, доброго идеала жены, всё чаще стал появляться в его снах.
Десять лет пролетели как несколько дней, и вот уже младшенький Миша бодро топал по двору, радуя взрослых, когда и Лена затосковала. День и ночь сменяли друг-друга, ничем не отличаясь один от другого, дети, стирка, уборка, прополка, готовка, огромное пузо коровы, под которым приходилось сидеть два раза в день. Илья уходил утром на работу, приходил вечером, ужинал и гладил детей по голове, иногда обнимал жену, привычно, по-хозяйски тянул в постель. Любви между ними не было никогда, он пожалел несчастную сироту, а она потянулась к первому встречному, что ласково глянул. Как брошенный котенок, лишь бы приткнуться к чьим-то теплым рукам, спрятать от недоброго мира мордочку в больших ладонях и согреться.
Тоска взялась ниоткуда, сама появилась в груди и стала мешать радоваться спокойной жизни, вызывала апатию, слезы и странные сны, с протянутыми вдаль дорогами. Сердце трепетало и не давало покоя, хотелось найти начало той светлой пути, что уходила за горизонт и уйти налегке, не оборачиваясь.
- Ты чего это киснешь в последнее время – спросил как-то Илья, заметив, как смотрит жена пустыми глазами в тарелку с супом – не заболела ли?
- Что-то гложет меня – Лена невольно прижала руку к груди – вот тут тянет и тянет, болеть и не болит, но покоя не дает.
- Так съезди в поликлинику – Илья пришел с работы, и ему совсем не хотелось выслушивать капризы жены, которая устала сидеть дома – пусть таблетки выпишут от скуки и безделья.
Сказал про таблетки не для того чтобы обидеть, а вырвалось само, но сказанного не вернуть, но давно появившийся холодок между ними стал превращаться в ледышку после этого разговора.
Лена и сама задумывалась о том, что нужно бы показаться врачам, но обида на последние слова мужа отодвинули визит надолго. А тоску сердечную затолкала глубоко внутрь, и попыталась забыть, но она как червь точила и точила, причиняя боль и вызывая слезы. Но сидеть плакать не было времени, четверо детей, полный двор скотины, огород, и немолодые свекровь с свекром требовали постоянного внимания. И даже когда она вдруг осела возле кухонного стола, уронив из рук чашку, никто не кинулся поднимать ее, все были заняты повседневной суетой. Тревогу поднял младший, требующий кашу и только тогда свекровь увидела синеющее лицо снохи, сидящей прислонившись к стене.
- Такая молодая и сердце ни к черту – сказал врач в районной больнице и развел руки, Лена умерла у него на руках, не приходя в сознание – как она родила четверых, с таким здоровьем?!
Илья хоронил жену как во сне, ему казалось, что это очередная шутка неуемной Лены, и сейчас она поднимет голову и ляпнет остроту насчет суеты собравшегося народа. Но застучали комья земли по крышке гроба, выла по-щенячьи пятнадцатилетняя Алиса, вцепившись в отчима и испуганно таращились младшие, не понимая что происходит. До сорока дней Илья ждал что всё кончится, жена войдет в ворота сада, сядет на скамейку возле родника и скажет, что пошутила. Он сидел там ночами и ему чудились теплые руки, что обнимают за плечи и тихий шепоток, пытающийся напеть песенку.
- Не пугай лягушек – шутил он над ней, когда Лена не попадая ни в одну ноту, пыталась петь про черемуху за рекой – пусть лучше они квакают.
Сейчас он бы не сказал ни одного слова, а подпевал бы и подбадривал, но не было никого рядом, лишь ветки сирени трогали его опустившиеся плечи и ветер доносил обрывки чужих песен из клуба.
На сорок дней снова собрались все родственники, и Ольга спросила за столом, с кем теперь будет жить Алиса, по закону она в этом доме чужая. И предложила забрать девочку к себе, не отдавать же в детский дом, имея столько родственников.
- Она будет жить с нами – хлопнул по столу ладонью Илья, впервые после похорон осознавший что произошло – никому и никогда ее не отдам, моя дочь и точка!
Он встал и вышел из дома, снова посмотрел на ворота, через которые должна вернуться Лена и заплакал, растирая слезы кулаком, как маленький мальчишка.
- Ты не обижайся на меня – Ольга вышла следом и тихо, как тень, встала за спиной – я хотела как лучше для Алисы.
- Лучше ей будет с нами – Илья рубанул воздух кулаком – если возникнут проблемы, удочерю, но разлучать с братьями и сестрами не позволю.
- Ладно, поступай так, как считаешь нужным – Ольга присела рядом на ступеньку – если что, звони, я всегда приду на помощь.
Они все эти десять лет общались как хорошие друзья, ездили друг к другу в гости, и когда год назад Рома оставил ее с двумя маленькими детьми и ушел к другой женщине, Лена с Ильей поддерживали как могли.
- Обязательно позвоню – ответил Илья, и немного смущаясь продолжил – ты не обижайся пожалуйста на то, что я сейчас скажу…
Он кашлянул, не зная с чего начать, но Ольга опередила его:
- Ты хочешь сказать, что мы должны были быть вместе, но не поняли этого при первой встрече – она взяла его руку в свою ладонь – и сейчас появился шанс исправить всё?
Мужчина коротко кивнул и кашлянул, говорить об этом через сорок дней после смерти жены было до боли стыдно, но и молчать дальше не было смысла. Все эти годы они ловили взгляды друг-друга, и недоумевали втайне, почему произошло так, что первая встреча вызвала лишь отторжение. Думать о том, чтобы быть вместе или хотя бы тайком прижиматься и ловить грешных поцелуев, не было и мысли, между ними стояли столько препятствий, и перешагивать их не было сил.
- Наверное, рано об этом говорить – ответил он – нужно подождать, пока переболит и перегорит вот тут.
Он показал рукой на сердце, где всё ещё была живой мать его детей, озорная и взбалмошная, но наверное всё равно любимая, своей, особенной любовью.
- А они всегда будут теперь между нами - вытерла слезы Ольга - так и будем жить вчетвером, ты, я, и наше прошлое, нам от них никуда не деться.
Если бы знать, ах, если бы знать... Но никто не знает, в какую сторону шагнуть первый шаг, чтобы идти правильным путём. И кого взять за руку, чтобы до конца и только вдвоём...
Нет ярлыка на тех, кто нам судьбой предназначенный.
От автора:
Вашими молитвами кошечка моя Маруся приходит в себя, ест, ходит на горшок, чем радует меня несказанно. Так я радовалась 🤣 только когда мои дети на горшок удачно ходили. И это было очень давно.