Работа на Кайраккумской ГЭС осталась позади, и вечер позвал в дорогу. Когда такси вынесло меня на площадь перед крепостью, я замер. На фоне предзакатного неба высились могучие кирпичные стены — не грубая древность, а торжественное возрождение. Я знал, что эту твердыню, чьи первые камни легли еще в VI веке до нашей эры, в 1220 году до основания разрушил Чингисхан. То, что я видел — итог грандиозной реконструкции, завершенной в 2024 году. Это был не руин, а феникс, восставший в былой славе.
Именно здесь, на этом месте, более двух тысячелетии назад, по преданию, стояла Александра Эсхата — Крайняя Александра, заложенная самим Македонским. Стою и думаю: «Я буквально иду по его следам». Вспоминается египетская Александрия, ее шум и средиземноморский ветер. Но здесь, в сердце Азии, его отголосок звучит иначе — сдержаннее и суровее.
Первым делом я устремился в Исторический музей Согдийской области, что расположен в древней башне. Ожидая масштабов, я обнаружил камерное пространство — если времени в обрез, его можно смело миновать. Но внутри меня ждало погружение. На цокольном этаже царил полумрак, нарушаемый сиянием мозаичных фресок с греческими богами — Зевсом, Аполлоном.
Это — прямое наследие Александрии Эсхата, города, основанного здесь Македонским.
Рядом, в зале, стилизованном под Персеполь, находились копии ахеменидских сокровищ, напомнившие мне Иран.
На первом этаже под толстым стеклом пола, зияла подлинная археологическая яма — культурные слои с остатками кладки и глиняными хумами, свидетели тысячелетий.
Здесь же, на постаменте, встречал гостей грозный Темурмалик — герой, руководивший той самой обороной от монголов. Его взгляд из прошлого провожал меня к выходу.
И вот я перед массивными резными воротами из темного дерева, украшенными восточным орнаментом. Открыв их, я попал в иной мир.
Сразу за воротами, вдоль внутренней стороны стены, выстроились ряд закрытых навесов-лавок. Было тихо, торговцы уже разошлись — лишь тени от заходящего солнца рисовали узоры на прилавках, где днем, наверное, продают сувениры и сладости.
Но доминантой всего, бесспорно, был Дворец под семью куполами. Его фасад, целиком покрытый бирюзовой майоликой и персидской мозаикой, сиял в последних лучах солнца.
Внутри царила роскошь возрожденных ремесел. В парадных залах стены и своды сверкали золотой росписью «кундаль», а потолки, украшенные флорентийской мозаикой из полудрагоценных камней, отбрасывали причудливые блики.
Я переходил из зала в зал, и каждый поражал уникальным убранством: где-то стены были сплошь покрыты тончайшей резьбой по ганчу, где-то — сюжетными горельефами, связывавшими античных героев с сегодняшним днем.
За дворцом открывалась воссозданная древняя махалля — город мастеров. Вечерний час сделал ее безлюдной, как будто все жители легли спать.
Фонари мягко освещали мощеные улочки, невысокие дувалы с торчащими балками и журчащие арыки.
Я заглядывал в открытые дворики дома гончара и ковровщика, заходил в купеческий дом, где могли рассмотреть убранство мужской и женской половины с разостланными коврами и низкими столиками.
Тишина была звенящей, позволяя воображению дорисовать шум базара, крики ремесленников, запах лепешек и пряностей. Резные деревянные беседки, разбросанные по территории, стояли в лучах ночных фонарей, ожидая дневных посетителей.
Желая увидеть все, я поднялся на сохранившийся фрагмент древней глинобитной стены.
Отсюда, с высоты, открывалась панорама, ради которой стоило приехать. Прямо у подножия крепости, величественно и неспешно текла Сырдарья. Я смотрел на ее воды, думая о том, что эту же реку видел и Темурмалик, готовя оборону, и купцы Великого шелкового пути, везя свои товары. Я представил, как по этим стенам ходили воины, как здесь когда-то у стен назначали свидания, как люди гуляли радуясь лучам солнца.
Дневная красота, в лучах ночной подсветки, сменилась таинственным, почти мистическим сиянием, словно ожившая сказка «Тысячи и одной ночи».
Прожектора выхватывали из темноты резные арки ворот, сложные узоры на фасаде дворца, изразцы беседок.
Тени стали длиннее и глубже, превращая улочки махалли в лабиринты из света и тьмы.
Это был уже не просто музейный комплекс — это была машина времени, переносящая в ночь древнего восточного города.
Уезжая, я смотрел в темнеющее окно такси. Худжанд — культурная столица, северная жемчужина Таджикистана, и эта крепость — ее сакральное сердце. Она стала для меня мостом — местом, где камни помнят и Александра, и Чингисхана, а современные мастера вдохнули в эти воспоминания в новую жизнь.
Это путешествие стало путешествием сквозь время, оставив ощущение, что я не только посетил памятник, но и на мгновение прикоснулся к вечности.
Жми для просмотра видео про эту крепость
Мои впечатления от посещения цитадели в Каире: