Семейная инвестиция в чудо, ну типа того
Знаете, что вспомнил: как родители и бабушки скинулись и отправили меня в Англию вместе с Верой Николаевной, нашей учительницей английского и главным человеком с функцией “не продайте мне детей по всей Европе на органы”. Человек и ЦЕРБЕР в одном теле! Мама отдала на эту поездку две зарплаты, а бабушка — полгода пенсии, и это было не “оплатили тур”, а “купили мне шанс увидеть другой мир”. Я тогда, конечно, воспринимал это как приключение; сейчас понимаю — это был семейный кредит доверия, выданный под честное слово “я буду человеком”. это были 90-е самая нищета, когда на обед в лучшем случае были рыбные консервы, в худшем переваренные развесные маркароны!
Лондон: будущее, рок и картошка
Лондон казался футуристическим: всё работало, всё светилось, и даже люди выглядели так, будто у них внутри встроен маленький менеджер по качеству. Ну а хули, ВЕЛИКОБРИТАНИЯ, пока еще не заселена иммигрантами с востока, увядающая империя как у Азимова. Я ходил и думал: “ого, это ж родина Sex Pistols” (они правда сформировались в Лондоне в 1975‑м), “и Deep Purple тоже оттуда”, а Beatles я по наивности тоже приписывал Лондону, хотя они вообще-то сформировались в Ливерпуле. И при этом всё было безумно дорого — настолько, что я питался тестерами еды в супермаркетах, они были огромные!!! а запах жареной картошки и рыбы не просто пленил, а буквально вел меня, как добрый британский GPS: “сюда, голодный ребенок, тут солено и безопасно”. Хотя я один раз потратил 10 фунтов на пережаренный бургер рядом с тауроэром, это было самое бесполезное вложение! требовал еще бесплатную картошку, типа потейто фри, вообщето правильно френч фрай, а продавец подумал что мы русские доходяги хотим картошку нахаляву!
100 км от мечты и “семья по тарифу”
Жили мы где-то километрах в ста от Лондона, в какой-то семье, которая предоставила жилье не “из любви к детям”, а из любви к понятной схеме “проживание — деньги — до свидания”. Мы были нищие русские школьники из 90‑х, и это считывалось моментально: по тому, как мы зависали у ценников, будто они сейчас одумаются и станут гуманнее. И вот ты живешь у людей, которые вроде улыбаются, но в улыбке будто написано: “всё нормально, вы просто строка в нашем бюджете”.
Супермаркет как шок-контент и наш позорный сериал
В супермаркете мы впервые увидели порножурнал — и это был момент, когда английский внезапно стал понятен без учебника: стыдно, смешно, глаза бегают, а ты делаешь вид, что ищешь молоко. Денег не хватало, и у нас внутри сидела та самая логика 90‑х: “если мир богатый, значит, он не заметит” — так в нашей группе и началась дурная “мода” на воровство, которую сейчас вспоминать неприятно и глупо. Я, например, набрал каких-то игрушек и канцелярии — не как “криминальный гений”, а как растерянный подросток, который перепутал приключение с позором, а потом метался с этой несчастной замазкой: выкинуть некуда, носить стремно, в итоге “полупустая, типа своя” устроила белый апокалипсис в туалете.
Аквапарк, аттракционы и “Нет выхода”
Из хорошего (и это правда было хорошее): запомнился крытый аквапарк в Лондоне — как будто тебе на пару часов выдали лето в аренду, без объяснений и без сожалений. Еще были два парка аттракционов, и там я встретился со своим главным врагом: американской горкой в темной пирамиде под названием “Нет выхода” — очень честное название, потому что как только ты туда зашел, твоя душа уже не обсуждает, она просто молится. Я сидел и думал: “вот зачем мама отдала две зарплаты — чтобы я в темноте понял, что жизнь может закончиться на повороте”.
Тимур, перчатки и финальная сцена стыда
И, конечно, был Тимур — человек, который решил украсть дорогие перчатки в дорогущем молле, будто камеры в Англии стоят чисто для красоты. Его спалили, еле-еле отпустили без полиции, а нам устроили такой разнос, что Вера Николаевна одним взглядом могла бы вернуть в строй целую армию двоечников-хулиганов. А потом — финальный кадр, который почему-то самый душевный: местная кофейня, женщина улыбается нам по‑доброму, а мы уносим булочки, как будто это не выпечка, а “трофеи”, и ты уже чувствуешь, что это не победа, а маленькое падение.
По возвращению из Лондона о нашем позоре узнали все — и это было справедливо: мы привезли домой не сувениры, а урок. И всё равно я очень хочу туда еще раз — но уже другим: чтобы спокойно купить себе еду, благодарить людей без этого внутреннего “мы выживаем”, и просто пройтись по тому самому будущему, в которое нас однажды отправили всем семейством, на последние кровные деревянные, которые никак не становились дорогими фунтами!
