Нет, мы не сошли с ума! По крайней мере, не мы. Слова эти, хотя за таковые их примет не каждый, принадлежат весьма серьезным авторам. Первое звукосочетание – «брекекекекс, коакс, коакс» (греч. – βρεκεκεκὲξ κοὰξ κοάξ) – мы встречаем в античном тексте. Оно принадлежит перу Аристофана и встречается в одной из его величайших комедий – «Лягушках». Второе – «Текели-ли!» (англ. – Tekeli-li!) – детище американской литературы. Мы находим его в «Повести о приключениях Артура Гордона Пима» Эдгара Аллана По, а также в «Хребтах Безумия» Говарда Филлипса Лавкрафта, который в своём произведении прямо отсылает к роману По.
Что же общего, помимо очевидной неясности, у таких разных слов, появившихся в столь противоположных жанрах (комедии и ужасов) и принадлежащих разным языкам и эпохам?
Первое сходство состоит в том, что это нечеловеческие звуки. Эти слова – не часть человеческого языка. Они принадлежат чужим наречиям. У Аристофана это кваканье хора лягушек, у По – крики антарктических птиц, у Лавкрафта – возглас звездоголовых пришельцев и их ужасных слуг – шогготов.
Второе сходство вытекает из первого. Все эти странно звучащие существа обитают между двух миров – водного (по сути подземного) и земного. Для земноводных лягушек у Аристофана и морских птиц у По это естественно, а Лавкрафт специально подчёркивает двойственную природу своих инопланетян. Если же учесть более глубокий символический смысл, то становится ясно, что эти создания принадлежат как миру посюстороннему, так и потустороннему в широком смысле – будь то, как мы увидим ниже, мир загробный, хтонический или космический.
Следом идет и третья общая черта: предупреждение о переходе границы. Эти звуки возвещают о переходе между мирами – из человеческой реальности в ту, куда не ступала и не должна ступать нога человека, по крайней мере, живого. У Аристофана Дионис слышит лягушачье «брекекекекс, коакс, коакс», переправляясь в преисподнюю на челноке Харона. У Лавкрафта герои сталкиваются с дьявольским «Текели-ли!», вторгнувшись в доисторический фантастический город внеземной цивилизации на просторах «таинственного мира застывшей смерти». А у По эти слова звучат в зловещем финале его романа:
«Март, 22-го дня. Тьма сгустилась настолько, что мы различаем друг друга только благодаря отражаемому водой свечению белой пелены, вздымающейся перед нами. Оттуда несутся огромные мертвенно-белые птицы и с неизбежным, как рок, криком «Текели-ли!» исчезают вдали. Услышав их, Ну-Ну шевельнулся на дне лодки и испустил дух. Мы мчимся прямо в обволакивающую мир белизну, перед нами разверзается бездна, будто приглашая нас в свои объятия. И в этот момент нам преграждает путь поднявшаяся из моря высокая, гораздо выше любого обитателя нашей планеты, человеческая фигура в саване. И кожа ее белее белого» (пер. – Г. Злобина).
Четвёртое сходство: звуки, сводящие с ума. Эти слова оказывают разрушительное воздействие на тех, кто их слышит, приводя к помешательству в той или иной степени. Дионис у Аристофана, измученный издевательским кваканьем, в отчаянии восклицает:
«Посмотрим, буду выть, вопить,
День целый не закрою рта,
Пока не пересилю ваше кваканье.
Брекекекекс, коакс, коакс!
Что ж замолчали? Квакайте, ну, квакайте!» (пер. – Адр. Пиотровского).
Заключительные же слова «Хребтов Безумия» Лавкрафта таковы:
«Тогда же, над хребтами, он истошно вопил одно и то же – безумные, услышанные нами одновременно слова: «Текели-ли! Текели-ли!»
Вышесказанное ведет к выявлению пятого сходства: эти слова – предвестники опасности. История героев По внезапно и загадочно обрывается, оставляя неприятный эмоциональный осадок. Персонажи Лавкрафта чудом избегают невообразимой смерти, правда, повредившись рассудком. Даже в комедии Аристофана вслед за лягушачьим хором появляется, пусть и в шутку, Эмпуса – чудовище, пугающее Диониса до полусмерти.
Таким образом, эти завораживающие звукосочетания выполняют одну и ту же роль как в античной комедии, так и в американских ужасах. Конечно, между этими совершенно разными произведениями, отстоящими друг от друга более чем на две тысячи лет, почти наверняка нет исторической преемственности, а вот общие элементы в их структуре налицо. Быть может, они – не просто неологизмы или забавные подражания, но в этой «абракадабре» и в самом деле есть нечто «иное», а жабы – «не то, чем они кажутся»…
Андрей Нечаев (а.н.)