– Здравствуйте, вы Ольга? Я Валентина, двоюродная сестра вашего мужа. Тётя Люда дала ваш номер.
Я стояла посреди супермаркета с тележкой и не понимала – что происходит. Какая Валентина? Какая тётя Люда?
– Простите, какая тётя Люда?
– Людмила Васильевна. Сестра вашей свекрови.
А, тётя Станислава. Видела её три раза – на свадьбе, на юбилее свекрови и на новый год два года назад. Милая женщина в цветастом платье, громкий голос, любит обнимать.
– Да, знаю её. А что случилось?
– Понимаете, у меня ситуация. Муж потерял работу, кредит горит. Не могли бы вы одолжить пятьдесят тысяч? На месяц, вернём, как только устроится.
Я молчала. Пятьдесят тысяч. От женщины, которую никогда в жизни не видела.
– Валентина, я вас не знаю. Мы никогда не общались.
– Но мы же семья! Тётя Люда сказала – вы хорошо живёте, поможете.
Хорошо живём. Это значит – можно просить деньги.
– Извините, не могу помочь.
– Ну пожалуйста! Хотя бы тридцать! Или двадцать!
– Нет. Простите.
Положила трубку. Руки немного дрожали.
Это был первый звонок. Я не знала, что впереди – ещё сорок шесть.
***
Вечером рассказала Станиславу.
– Мне звонила какая-то Валентина. Сказала – твоя двоюродная сестра.
Он нахмурился:
– Валентина? Дочь тёти Раи?
– Не знаю. Просила пятьдесят тысяч.
– Что?
– Да. Сказала – тётя Люда дала ей мой номер.
Станислав сел на диван. Потёр лицо.
– Тётя Люда? Зачем?
– Вот и я не понимаю.
Он достал телефон, набрал номер:
– Тётя Люда? Здравствуй. Ты давала Валентине номер Ольги?
Я слышала громкий голос из динамика:
– Да, давала! Она же в беде, кредит горит! Я подумала – вы хорошо живёте, поможете!
Станислав посмотрел на меня.
– Тётя Люда, зачем ты это сделала?
– Как зачем? Помочь родне! Мы же одна семья!
Одна семья. С Валентиной, которую я никогда не видела.
– Больше так не делай, пожалуйста.
– Стасик, ты что? Обижаешь меня! Я же хотела как лучше!
Он положил трубку. Вздохнул.
– Извини. Тётя Люда такая. Хочет всем помочь.
Хочет помочь. Моим номером телефона.
Я кивнула. Думала – инцидент исчерпан. Ошиблась.
***
На следующий день – ещё один звонок.
– Здравствуйте, это Борис. Муж Валентины.
Борис. Муж той самой Валентины.
– Да?
– Вы отказали жене. Но поймите – нам очень нужно. Хотя бы двадцать тысяч!
– Борис, я вас не знаю.
– Но мы же родственники!
– Мы никогда не виделись. Я не даю деньги незнакомым людям.
– Вы чёрствая! Тётя Люда говорила – вы добрые, поможете!
Тётя Люда. Опять.
– Извините, нет.
Положила трубку.
Через три часа – ещё звонок. Другой номер, другой голос.
– Здравствуйте, я Николай. Двоюродный брат Станислава. Тётя Люда сказала, вы даёте в долг.
Даём в долг. Интересная формулировка.
– Нет, Николай. Мы не даём в долг.
– Но тётя сказала!
– Тётя ошиблась. Всего доброго.
Положила трубку.
До конца недели – ещё два звонка. Итого пять за семь дней.
Я начала считать.
***
Позвонила тёте Люде сама.
– Людмила Васильевна, нам нужно поговорить.
– Олечка! Рада слышать!
– Людмила Васильевна, вы дали мой номер телефона пяти людям за неделю.
– Да, а что такого? Они же родня!
– Они просят у меня деньги.
– Ну так помогите! Вы же хорошо живёте!
Хорошо живём. Это заклинание. Мы хорошо живём – значит, обязаны делиться.
– Людмила Васильевна, мы не банк. Мы не выдаём кредиты.
– Какие кредиты? Это помощь семье!
– Это люди, которых я никогда не видела. Которые звонят и требуют денег.
– Не требуют! Просят! Разница!
– Людмила Васильевна, пожалуйста, не давайте больше мой номер никому.
– Олечка, ты обижаешь меня! Я же хотела как лучше!
Как лучше. Всегда – как лучше.
– Я прошу – не давайте.
Она вздохнула:
– Ладно, ладно. Поняла. Какие вы чёрствые!
Чёрствые. Потому что не даём денег незнакомцам.
Положила трубку. Думала – всё, конец.
Но через три дня – снова звонок. И ещё один. И ещё.
***
К концу второй недели я вела таблицу.
Просто открыла файл в телефоне и записывала: дата, имя, сумма, степень родства.
Седьмой звонок: Антонина, троюродная сестра Станислава. Просит тридцать тысяч на операцию кошки.
Восьмой: Семён, дядя чьей-то жены. Просит сто тысяч на ремонт машины.
Девятый: Мария, бабушкина племянница (какая бабушка? чья?). Просит пятнадцать тысяч «просто так, до зарплаты».
Десятый: Пётр, «вы не помните меня, но мы на свадьбе виделись». Просит двести тысяч на первый взнос за квартиру.
Двести тысяч. От человека, которого я «не помню».
Я показала таблицу Станиславу.
– Десять человек за две недели.
Он смотрел в экран и молчал.
– Стас, это ненормально.
– Я понимаю.
– Тётя Люда продолжает раздавать номера.
– Я поговорю с ней.
– Ты уже говорил.
– Поговорю ещё раз.
Он позвонил. Разговор был громкий.
– Тётя Люда, хватит! Ольгу достали звонками!
– Но они же просят! Что мне делать – отказывать?!
– Да! Отказывать! Или давать свой номер!
– Свой?! А у меня что, деньги есть?! Я пенсионерка!
Пенсионерка. У которой нет денег. Но она раздаёт наши номера тем, кто ищет деньги.
Логика.
– Тётя Люда, прекрати. Это последнее предупреждение.
– Стасик, как ты разговариваешь с родной тётей?! Я маме твоей пожалуюсь!
Свекрови. Конечно. Последний аргумент.
Станислав положил трубку.
– Она обиделась.
– А я?
– И ты тоже.
– Стас, у меня за две недели – десять звонков. На общую сумму триста сорок тысяч рублей. От людей, которых я не знаю.
– Я понял.
– Что делать?
Он молчал. Не знал.
***
Третья неделя была хуже.
Звонили не только мне – Станиславу тоже. Тётя Люда, оказывается, раздала оба номера.
Одиннадцатый проситель: Геннадий, муж какой-то Ларисы. Пятьдесят тысяч на свадьбу сына.
Двенадцатый: Светлана, сестра тёти Люды. Семьдесят тысяч на лечение зубов.
Тринадцатый: Игорь, «помнишь меня, на рыбалку ездили». Станислав не помнил. Игорь просил сорок тысяч «на бизнес».
Четырнадцатый: Анна, невестка какого-то брата. Сто двадцать тысяч на «погасить микрозайм».
Пятнадцатый: Олег, «мы же в одной школе учились со Стасиком». Восемьдесят тысяч «до лета».
Пятнадцать человек за три недели. Общая сумма просьб – семьсот двадцать тысяч рублей.
И это ещё не конец.
***
Сорок семь звонков за месяц. Восемьдесят девять сообщений.
Я отвечала первые два дня. Потом перестала – просто сбрасывала незнакомые номера. Но они продолжали звонить.
Утром – звонок. В обед – сообщение. Вечером – снова звонок.
«Здравствуйте, тётя Люда дала ваш номер...»
«Вы не могли бы одолжить...»
«Нам очень нужно, вернём через месяц...»
Я перестала отвечать на звонки вообще. Потом поставила все незнакомые номера на автоотклонение.
Но сообщения продолжали приходить. Ватсап, телеграм, смс.
«Олечка, это тётя Рая, помнишь меня? Можешь занять тридцаточку?»
«Ольга, это Вадим, родственник Стаса. Нужно пятьдесят тысяч срочно».
«Оля, привет! Это Марина из Воронежа. Тётя Люда сказала, ты даёшь в долг».
Даю в долг. Уже легенда.
Тётя Люда, оказывается, рассказала всей родне, что мы «богатые и добрые, всегда помогают».
Мы не богатые. У нас обычная двушка, обычные зарплаты, обычная жизнь. Но для родни из деревень и маленьких городов – «богатые».
И тётя Люда превратила нас в банк для всех нуждающихся.
***
На четвёртой неделе я не выдержала.
– Стас, я больше не могу.
– Что?
– Это. Всё это. Сорок семь звонков. Восемьдесят девять сообщений. Пятнадцать человек. Восемьсот тысяч рублей.
Он молчал.
– Мы должны что-то сделать.
– Что?
– Не знаю. Но так продолжаться не может.
– Тётя Люда не остановится.
– Я знаю.
– Даже если я попрошу.
– Ты уже просил. Три раза. Не помогло.
Он сидел на кухне, смотрел в стол.
– Что ты предлагаешь?
– Сменить номера.
Он поднял голову:
– Серьёзно?
– Да. Оба. Твой и мой.
– Но это же... Там рабочие контакты. Друзья. Врачи. Все.
– Я знаю. Но у меня нет сил отвечать на эти звонки.
Он молчал.
– Стас, месяц. Месяц я живу как в осаде. Боюсь брать трубку. Не отвечаю на сообщения. Это ненормально.
– Согласен.
– Тогда давай сменим.
Он вздохнул:
– А что скажем родне?
– Правду. Что тётя Люда раздала наши номера всем подряд, и мы устали отказывать.
– Они обидятся.
– Пусть.
– Мама обидится.
Свекровь. Его мать. Сестра тёти Люды.
– Стас, твоя мама – отдельная история. Ей мы скажем новые номера. Но больше никому.
– А если она даст тёте Люде?
– Попросим не давать.
Он думал долго. Потом кивнул:
– Ладно. Меняем.
***
Прежде чем менять – я сделала кое-что ещё.
Открыла семейный чат. Тот самый, где сидели все родственники Станислава. Восемьдесят три человека.
Написала сообщение.
«Уважаемые родственники! За последний месяц нам позвонили 47 раз и написали 89 сообщений с просьбами о деньгах. Общая сумма просьб — 800 000 рублей. Все эти люди получили наши номера от Людмилы Васильевны.
Мы не банк. Мы не дадим денег никому из вас. Если кто-то ещё напишет или позвонит с просьбой о деньгах — заблокирую навсегда.
Завтра мы меняем номера телефонов. Новые дадим только тем, кому доверяем.
С уважением, Ольга и Станислав».
Отправила.
Станислав посмотрел на меня:
– Ты серьёзно?
– Да.
– Это... жёстко.
– Жёстко? Сорок семь звонков за месяц – не жёстко?
– Но там вся родня. Восемьдесят три человека.
– И пятнадцать из них просили денег. Остальные – молчали.
– Может, не видели.
– Может. А может – считали это нормальным.
Он молчал.
Чат взорвался через минуту.
«Ольга, как ты можешь?!»
«Это же семья!»
«Тётя Люда хотела помочь!»
«Зачем такой тон?!»
«Мы же не требовали! Просто просили!»
«Какие вы высокомерные!»
И – от тёти Люды:
«Стасик, как ты позволяешь жене так писать?! Это оскорбление! Я помогала людям, а меня позорят перед всеми!!!»
Помогала. Моим номером телефона.
Станислав взял у меня телефон. Написал в чат:
«Это наше совместное решение. Ольга правильно написала. Мы устали. Хватит».
Отправил.
И вышел из чата.
Я вышла следом.
***
На следующий день мы сменили номера.
Два часа в салоне связи. Новые симки, перенос банков, перенос госуслуг. Восемь тысяч рублей – на всё вместе.
Новые номера дали только родителям Станислава, моим родителям, близким друзьям и коллегам.
Тёте Люде – не дали.
– Стас, она же позвонит маме, попросит номер.
– Я уже говорил с мамой. Она поняла.
– Точно поняла?
– Сказала – не даст. Она тоже устала от тётиных «инициатив».
Оказывается, тётя Люда не первый раз так делала. Раньше раздавала номер свекрови – и к ней тоже приходили с просьбами. Просто свекровь терпела молча.
Мы – не стали.
***
Первый день без старого номера – тишина.
Нет звонков от незнакомых. Нет сообщений «тётя Люда дала ваш номер». Нет «одолжите пятьдесят тысяч».
Тишина.
Я сидела на кухне и плакала. От облегчения.
Месяц. Четыре недели. Двадцать восемь дней – я жила как в осаде. Боялась брать трубку. Просыпалась от звонков. Засыпала с мыслью «завтра снова будут звонить».
И вот – тишина.
Станислав обнял меня:
– Всё. Закончилось.
– Да.
– Жалеешь о чём-то?
– О том сообщении в чат?
– Да.
Подумала.
– Нет. Не жалею.
– Оно было резковатое.
– Может быть. Но я сказала правду. И больше никто не позвонит.
Он кивнул:
– Ладно.
***
Через три дня позвонила свекровь.
– Олечка, как вы?
– Нормально, Татьяна Николаевна. Спасибо.
– Люда очень обижена.
Люда. Тётя Люда. Которая устроила всё это.
– Понимаю.
– Она плачет. Говорит – вы её опозорили.
– Татьяна Николаевна, она раздала наши номера пятнадцати людям. Мы месяц не жили нормально.
– Она хотела помочь.
– Кому? Нам? Или тем, кто просил?
Пауза.
– Олечка, она пожилая женщина. Ей шестьдесят.
– Мне тридцать три. И у меня тоже есть нервы.
– Может, позвонишь ей? Извинишься?
Извинюсь. Я.
– За что, Татьяна Николаевна?
– Ну... за то сообщение. При всех.
– Татьяна Николаевна, сорок семь звонков. Восемьдесят девять сообщений. Восемьсот тысяч рублей просьб. За месяц. От людей, которых я не знаю. Потому что тётя Люда решила «помочь» – моим номером.
Молчание.
– И вы хотите, чтобы я извинилась?
– Олечка, семья – это главное.
– Для меня моя семья – это Станислав. И наш покой. Который тётя Люда разрушила.
Свекровь вздохнула:
– Ладно. Я поняла.
– Я ни на кого не держу зла. Но извиняться не буду.
– Хорошо.
Положила трубку.
Станислав смотрел на меня:
– Что сказала?
– Чтобы я извинилась перед тётей Людой.
– И ты?
– Отказалась.
Он кивнул:
– Правильно.
***
Прошла неделя.
Тётя Люда не звонила – не могла, номера нового нет.
Свекровь звонила раз – проверить, как дела. Про тётю больше не говорила.
Родня молчала. Семейный чат – где-то существовал, но без нас.
Алёна, моя подруга, спросила:
– Как вы?
– Нормально. Тихо.
– Жёстко ты в чат написала.
– Знаю.
– Некоторые говорят – ты их унизила.
– А они меня – нет? Месяц звонков с просьбами – не унижение?
Она пожала плечами:
– Ну, они же родня. Могла просто отказывать.
– Сорок семь раз отказывать? Алён, это безумие.
– Согласна. Но всё равно – жёстко.
Жёстко. Все говорят – жёстко.
А сорок семь звонков за месяц – это как? Мягко?
***
Прошёл месяц.
Тётя Люда не звонит. Не может – номера нет.
Свекровь говорит – тётя «очень обижена». Не выходит из дома, плачет, жалуется всем.
Мне её не жалко. Должно быть жалко?
Она раздала мой номер пятнадцати людям. Не спросив. Не предупредив. Сказала всем, что мы «богатые и добрые, всегда помогают».
Сделала нас банком для родни. На месяц превратила нашу жизнь в кошмар.
И теперь – «обижена».
Родня разделилась.
Половина – за нас. Говорят: «Правильно сделали. Тётя Люда достала всех своими «инициативами».
Половина – против. Говорят: «Из-за денег семью порвали. Можно было просто отказывать».
Просто отказывать. Сорок семь раз.
Станислав тоже разрывается. Это его родня. Его тётя. Его семейный чат.
– Стас, ты жалеешь?
– О чём?
– Что мы так сделали.
Он помолчал:
– Жалею, что пришлось. Не жалею, что сделали.
– Это разное.
– Да. Тётя Люда... она всегда такой была. Всем помогает – чужими руками. А теперь обиделась, что её остановили.
– И что теперь?
– Не знаю. Время покажет.
Время.
***
Иногда думаю – а как надо было?
Терпеть? Отвечать на сорок семь звонков, вежливо отказывать каждому?
Молчать? Не отвечать – пусть звонят в пустоту?
Поговорить с тётей ещё раз? Четвёртый, пятый, десятый?
Или – сделать то, что сделала? Написать правду при всех. Сменить номера. Защитить себя.
Некоторые говорят – можно было мягче. Не писать в общий чат. Не «позорить» тётю.
Может, и можно. Но я устала. За месяц – устала до такой степени, что срывалась на Станислава. Не спала нормально. Вздрагивала от каждого звонка.
Это – нормально?
***
Станислав вчера сказал:
– Мама говорит – тётя Люда хочет помириться.
– Как?
– Не знаю. Просто – хочет.
– А извиняться будет?
Он замялся:
– Вряд ли. Она считает, что ничего плохого не сделала.
– Конечно. Она же «помогала».
– Да.
– Тогда о каком примирении речь?
Он пожал плечами:
– Не знаю. Может, со временем.
Со временем. Может, и так.
Но новый номер я ей не дам. Точно.
***
Прошёл месяц. Тётя Люда не звонит. Свекровь говорит – она обижена. Половина родни за нас, половина – против.
Станислав понимает, но ему тяжело. Это его семья. Его кровь.
А мне – легче. Впервые за долгое время – легче.
Не звонят с просьбами. Не пишут «тётя Люда дала номер». Не требуют денег.
Тишина. Нормальная жизнь.
За неё пришлось заплатить – скандалом, ссорой, расколом.
Но я бы заплатила снова.
***
Сорок семь звонков. Восемьдесят девять сообщений. Пятнадцать просителей. Восемьсот тысяч рублей.
Месяц – без нормальной жизни.
И одно сообщение в чат – которое всё изменило.
Жёстко? Наверное.
Правильно? Не знаю.
Но слова не помогали. Три раза просили тётю остановиться – не остановилась. Что оставалось?
Тётя Люда считает, что я её опозорила. Родня считает, что «из-за денег семью порвали».
А я считаю, что защитила себя. И Станислава. И нашу жизнь.
Жёстко я поступила? Или правильно – раз слова не помогали?