— Да в чём дело? — я не понимала, что ему надо, «какое заявление, какой штаб?»
— Не притворяйся! Хорошо, что письмо попало к моему другу! Иначе я просто на просто тебя бы убил, и поверь, мне ничего бы за это не было!
— Я ничего не понимаю, — пробормотала я, — я даже вашего имени настоящего не знаю.
— Мне надоела твоя ложь! Повторю! Тебе не надо ничего понимать, но, если через три дня ты не исчезнешь, пеняй на себя!
Теперь он выскочил из каморки и хлопнул дверью так, что я думала, что общежитие развалится.
Я стояла, держась за шею, всё ещё ощущая хватку железных пальцев на своей шее.
Дверь отворилась, и в проёме показалась голова комендантши:
— Жива?
— Жива.
— Может, полицаров вызвать? — спросила она.
— Да не надо, спасибо вам.
— Что ты ему сделала-то?
— Правду сказала, а драконы они правду не любят.
— Да, — закивала комендантша, — с драконами лучше не связываться.
«Ненавижу драконов,» — подумала я.
А утром выяснилось, что заявление всё-таки было, только написала его Ладка.
— Да, — ответила она, — я писала. А что они себе позволяют? Он чего думает на него управы нет. Шерн мне помог узнать его имя. Он, кстати при главном штабе служит, там, где полк Шерна охрану несёт.
— И как его зовут? — зачем-то спросила я.
— Рудолф Бастиани, — сказала Лада с такой злостью, как будто выплюнула.
Тасия тут же фыркнула:
— Бастиани, так себе семейка, особым богатством не отличаются. В альманахе их нет.
Мне было всё равно есть эти Бастиани в каком-то там альманахе или нет, я снова спросила Ладу:
— И что дальше?
Лада, поджав губы, ответила:
— Дальше я пошла в штаб, он же военный, и написала то, что ты мне рассказала.
Я прикрыла лицо рукой.
— Лада, зачем?
— Ну как зачем? Они значит развлекаются за наш счёт. А мы что, молчать должны?
— Лада, забери, пожалуйста, заявление, — сказала я. — Я прошу тебя, он сказал, что если не заберём, то он сделает всё, чтобы я уехала из города.
Вечером Лада пришла и принесла заявление, которое она оставляла в штабе, и я уже думала, что «буря прошла», но через три дня меня вызвали к управляющему фабрики, и он, стараясь не смотреть на меня, сообщил, что я должна написать заявление об увольнении по собственному желанию, иначе меня уволят.
— Уволят? — удивилась я. — А по какой причине?
— По причине нарушения должностной инструкции, — сказал управляющий.
— Я ничего не нарушала, — попыталась сказать я.
Но управляющий, понизив голос, сказал:
— Мой, вам совет, напишите по собственному.
— Но я же тогда лишусь жилья! — возмутилась я.
— Лишитесь, — ответил он, — но у вас будет пара дней, чтобы найти себе новое.
— А если я не напишу? — спросила я, уже подозревая, каким будет ответ.
— Тогда мне придётся пустить в ход вот этот протокол, — сказал управляющий.
И он показал мне уже составленный протокол, в котором были какие-то три неизвестные фамилии, которые засвидетельствовали то, что из-за того, что Катрина Тиросса нарушила технику безопасности, вышел из строя дорогостоящий агрегат.
— Девушка, если вы не напишете по собственному желанию, — сказал управляющий, — мне придётся повесить на вас компенсацию за поломку этого агрегата. А это, немного ни мало, несколько сотен тысяч монет.
И тогда я ещё не поняла, что это только начало моих проблем.
Я не подписала заявление, рассчитывая записаться на приём к директору фабрики.
А вечером, когда я возвращалась со смены (вторая смена заканчивалась поздно), но, как правило, даже в нашем рабочем районе было нестрашно идти вечером, потому что в основном все ложились спать рано или шли со смены. Улицы были пустынны, но безопасны.
И когда мне оставалось пара кварталов до общежития, из-за угла вдруг вышло несколько мужчин. Их было трое.
— И что это, мы ходим так поздно одни? — мерзким голосом вальяжно произнёс один из них.
— Я спешу, посторонись, — сказала я и попыталась их обойти.
Но один из них, без всякого предупреждения, схватил меня поперёк живота и притянул к себе, прижав к себе спиной. Он больно ухватил меня за грудь, я заорала, тогда он зажал мне рот, а другой рукой полез мне под юбку.
— Люблю, когда сопротивляются, — сказал он.
А ещё я с ужасом увидела, как двое других подходят и с интересом смотрят на то, что он делает.
Наконец мне удалось преодолеть отвращение и укусить его за руку, и он меня оттолкнул.
— Ты смотри, какая кусачая краля, — сказал он.
Я упала на колени, но сразу вскочила, намереваясь убежать, но обратила внимание, что мужчины больше не собирались на меня нападать. Один из тех, который смотрел, сказал мне:
— Тебе велели передать, что у тебя осталось два дня. Не уедешь из города, пожалеешь!
И они растворились в темноте.
Тогда я поняла, что это послание от моего «мужа».
Не помнила, как добралась до общаги, даже Таська не стала зловредничать, глядя, как я рыдаю, и как Лада смазывает мне разбитые коленки обеззараживающим кремом.
Даже наоборот:
— Знаю я таких, — сказала Таська. — Уезжать тебе надо, драконам всё с рук сходит, пропадёшь и всё.
— А куда мне уезжать? — спросила я, прерывающимся от непрекращающейся истерики голосом.
— Ну, я бы тебе предложила к моим в деревню, — сказала Тасия, — но там ещё хуже.
И тут вдруг Лада говорит:
— Слушай, а у твоего мужа там в письмах какой-то адрес.
— Так он же мне на самом деле не муж, — сказала я.
— Ну как не муж, по документам самый настоящий муж, — сказала Лада, а Тасия кивнула.
Лада принесла коробку, которую мы спрятали за кровать, и мы начали перебирать и смотреть на письма, и действительно, письма приходили с адреса какой-то Норлеттской территории, и даже название поселения было Утоль, и номер дома.
— Я считаю, тебе надо ехать туда, — сказала Лада. — А с фабрики тебе надо самой уволиться, чтобы у тебя в записях не осталось, что тебя уволили. Завтра же напишешь заявление, купим билет, и вечерним поездом уедешь.
Я была совершенно разбита, все мои планы летели к чёрту, но, проснувшись утром, я поняла, что действительно это лучший вариант. Скоро у меня начнёт расти живот, на работу в городе меня никто не возьмёт, так ещё эти страшные бандиты.
Вечером я уже сидела в поезде, увозящем меня на юг. Радовало то, что там и зимы короче, а лето дольше, но что меня там ждёт я не знала.
Автор Майя Фар
Продолжение следует
Спасибо за ваши лайки и эмоции!