Жили-были в одном доме две подружки — Катя и Леночка. Сидят они как-то на кухне, чай пьют с булкой и колбасой, худеют, ага. Но масло мазать не стали — калорийно. Колбаса и так с вкраплениями жира, куда уж сливочное масло. Так что «точат» колбаску с батоном, сладким чаем запивают и рассуждают о высоких материях. Ну, то есть об интернете, понятное дело.
– Ленок, – говорит Катя, – штука, конечно, дивная, этот интернет. Всё теперь как на ладони. Захотела - смотри, как в Африке жирафы живут. Захотела - рецепт торта найди, а то и песенку любую послушай. Вот как раньше наши бабушки и дедушки жили? Даже без сотовой связи.
– Плохо жили, – вздохнула Леночка. – Как-то мой племянник спросил у бабули: «А ты динозавров видела?» Ха-ха.
– Это с чего он?
– Бабушка сказала, что пультов у телевизоров в её молодости не было. Он так понял, что она древняя, как динозавр.
– Смешно, – поулыбалась Катя, откусывая кусочек батона. – А блогеры-то как зарабатывают, небось, миллионы.
– Какие миллионы, – фыркнула Леночка. – Немного они и зарабатывают, единицы, кто пробился, да и те на рекламе сидят. Сейчас тяжелое время у блогеров, точно тебе говорю. Вот я свой блог запустила, так по 2-3 рубля в день капает. Что это за деньги? Буханка хлеба за месяц, если повезёт, зарабатывается.
– Так крупным еще и регистрироваться надо, да и налоги плати, не забалуешь.
– И ещё налог отдельный, как бы… отчисления, что ли, – добавила Леночка, сокрушённо качая головой. – За рекламу. Говорят, в Роскомнадзор что-то перечислять надо. У меня, правда, 10 тысяч подписчиков еще нет, но когда будет, то надо регистрироваться.
– Я бы платила, да только нет ни блога, ни рекламы. Эх! – Катя протянула руку к телефону. – Давай-ка посмотрим, что там вообще с этой регистрацией, может, ты зря паникуешь.
Она потыкала в экран и через минуту, хитро прищурившись, начала зачитывать вслух, будто диктор по радио:
– Внимание, важная новость! Регистрация блогеров, между прочим, набирает обороты. В 2025 году, пишут, Роскомнадзор свыше 110 тысяч заявок одобрил на регистрацию блогеров с аудиторией более 10 тысяч подписчиков. Цифра-то какая, Ленка, сто десять тысяч!
– Одобрил-то он одобрил, – скептически протянула Леночка, – а сколько не одобрил-то? Они же не пишут.
– Почему не пишут? Пишут, – не отрываясь от экрана продолжила Катя. – По итогам 2024 года было подано более 135 тысяч заявлений, а прошли, значит, свыше 49 тысяч страниц. В тот же год в перечень включили более 71 тысячи аккаунтов и каналов, а ещё по 41 тысяче заявлений было отказано.
– Видишь, – воскликнула Леночка. – Отказали-то почти каждой третьей заявке.
– Тише, тише, – успокоила её Катя, – тут эксперты комментируют. Цитирую: «В России наблюдается явная положительная динамика — блогеров регистрируется все больше, и это показательный момент. И если авторы выбирают отечественные и легальные платформы, а не экстремистские и запрещенные, это значит, что они действительно стали качественно лучше».
– Качественнее?
– Не перебивай, – Катя сделала серьёзное лицо. – Дальше мудрёнее: «Ведь мы не понаслышке знаем, что, если людей что-то не устраивает, то они начинают искать обходные пути, рискуя подхватить вирус или потерять банковские данные. Здесь этого не происходит, и это прямо говорит о том, что российские соцсети заслужили доверие блогеров». Ну, как тебе?
– Как мне? – Леночка откусила ещё кусочек колбасы. – Как переезд в новую квартиру, где краны ещё подтекают, но уже свои, родные. Так один эксперт и говорит, я тут внизу читаю: «Это похоже на переезд в новую квартиру. Поначалу неудобно даже то, что лучше прежнего опыта».
Обе задумались на минуту, попивая сладкий чай.
– Знаешь, Катька, – сказала наконец Леночка, – а они, может, и правду говорят, вот про «ощущение предсказуемости». Когда знаешь, где и что, и что за это будет. А то на тех, заграничных, непонятно что пишут. А тут хоть правила видны.
– Ладно, все это замечательно, а теперь давай про котят посмотрим. У них хоть с блогерством всё просто: родился — и уже любого блогера сделает одной лапкой. Мяукает на всю квартиру, и звезда!
И, отряхнув крошки со скатерти, подружки принялись листать ленту с милыми пушистыми роликами.
- Катя, включи песенку какую.
Катя оживилась, сунула руку в карман своего клетчатого халата, да за смартфоном.
– А вот, сейчас найду. Есть у меня один певец, беленький такой, приятный. Взгляд душевный. Поёт в основном про любовь да про грусть, чаще и как рэп читает. Очень я его уважаю.
Нашла она в закромах всемирной паутины клип и давай Леночке подсовывать. Песня, надо сказать, ничего себе, настроение поднимала. Парень и правда симпатичный, поёт бодренько. Назовем его, допустим, Витя Ласточкин.
Смотрят подружки, умиляются, вдруг Катя хлопает себя по лбу:
– Ой, беда, совсем из головы вон. У него суд идет с Анной Семеновой.
– Какой ещё суд? – удивляется Леночка. – Из-за песен что ли судятся? У Анны Семеновой свой муж-блондин, весьма патриотичный и голосистый. Тоже хорошо поет, да и у нее своя какая-то безопасная Лига есть.
– Да нет же, – машет Катя рукой. – Из-за эпитета. Эпитетом она, понимаешь, этого рэпера обозвала. Он же, Витя Ласточкин, так вне сцены называется, а на сцене псевдоним у него есть творческий – «Гроза Морей».
– И что же она такого сказала?
– А назвала его главным скамером страны. Прямо на форуме каком-то, при всех. Мол, аккаунт, говорит, этого самого Грозы Морей, заблокировали как главного скамера.
– Погоди, – Леночка глазами хлопает, – так он же Витя Ласточкин, при чём тут Гроза Морей?
– Ну, один человек, я же уже говорила, – терпеливо объясняет Катя. – Дома он Ласточкин, а в интернете и на сцене - Гроза Морей. Так вот, в обиду певец не дался, в суд подал. Требует, чтоб признали: он не скамер, и чтоб Анна Семёнова от своих слов отказалась и извинилась.
– А кто такой, собственно, скамер? – спрашивает Леночка.
– А фиКус его знает, – философски замечает Катя. – Словечко новомодное, говорят, так мошенников называют. Типа, скамером – мошенником обозвала. А он, между прочим, к ответственности за мошенничество не привлекался по 159 УК РФ. Ясно, что не комплимент. Вот он в суд и подал. Возмущааался.
- А в словаре что написано?
- Но вот ведь штука: в словарях, которые министерство одобрило, такого слова не значится. Нету, и всё тут. Эксперты лингвистические не нашли.
… Согласно выводам эксперта, отраженным в Заключении ФБУ РФЦСЭ при Минюсте России N 1871/33-2-24 от 18 апреля 2024 года слово "скамер" в русском языке имеет значение "лицо, получающее материальную выгоду нечестным способом, при этом осуществляющее такую деятельность при опосредованной коммуникации (например, путем общения в сети Интернет, по телефону) с лицом, от которого получает такую выгоду". Оно не имеет общеупотребительных аналогов в русском языке и не входит в словники словарей, утвержденных в соответствии с требованиями части 3 статьи 1 Федерального закона от 1 июня 2005 года N 53-ФЗ "О государственном языке Российской Федерации"…
– И чем же дело кончилось?
– А кончилось тем, – говорит Катя, с важным видом поправляя бигуди, – что Вите во всём отказали. И в первой инстанции, и в апелляционной. Писал он, писал кассационные жалобы, а ему в ответ одно и то же:
«Выводы суда верны. Термин „скамер“ оскорбительным не является. Это есть мнение оценочное, а оценочные суждения на соответствие действительности не проверяются».
– То есть обозвать человека можно, а вот доказать, что обидно, нельзя?
– Вроде того, – кивает Катя. – Потому как мнение оно и есть мнение. Ну, сказала, что он «скамер». Это ж не про паспортные данные, это её личное впечатление. Какая уж тут объективная истина?
Помолчали, на экране смартфона всё так же крутился тот самый, беленький и душевный певец, улыбается, в камеру смотрит.
– Дела-то какие, – вздыхает Леночка. – Обидели и не оправдывают.
– Да нет, его-то как раз и оправдали. Суд ведь сказал, что его честь не пострадала.
…термин "скамер" невозможно охарактеризовать как оскорбительный, пришел к выводу о том, что высказывания ответчика не нарушают прав истца, не оскорбляют его честь, достоинство и деловую репутацию, в связи с чем не установил оснований для признания исковых требований обоснованными, постановив вышеуказанное решение…
Допили они остывший чай. Ситуация, конечно, выходила занятная. С одной стороны, певец симпатичный, слушать приятно. С другой – ярлык неприятный, хоть и «неоскорбительный». А с третьей – слова в узаконенном словаре нет, и как его понимать – тёмный лес. Прямо головоломка, а не жизнь.
– Знаешь, что, Катька, – говорит Леночка. – Давай-ка лучше опять про котят посмотрим. У них, у усатых, хоть всё честно. Дёрнул хвост – получил лапой. Принёс сосиску – тебе уважение. И никаких судебных определений не требуется.
– Верно говоришь, – согласилась Катя. – У них логика прямая, кошачья. Не то, что у нас, у двуногих, с нашими оценками да кассациями.
И переключила она на рыжих котят, которые клубком на подушке спали. А про певца, про суд и про оценочные суждения они тогда так и не договорили. Запутанно очень. Не по-человечески как-то. Больно уж мудрёно.
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из:
Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 15.05.2025 N 88-11438/2025